Она в панике попыталась подняться, но кресло-мешок — плохая опора. На какую-то секунду ладонь Ху Сю прижалась к груди Дяо Чжиюя. Ощущение его пульса под пальцами заставило время замереть.
И это не имело никакого отношения к министру Циню. Заезженные приемы с «нечаянной близостью» из дорам всегда казались ей фальшивыми, но сейчас, чувствуя живое сердцебиение парня, который ей нравится, Ху Сю впала в оцепенение. Это было совсем не так, как с бывшим. Бешеный ритм сердца, дыхание прямо в лицо… Новизна этих ощущений и надежность его рук, удерживающих её, манили, заставляя забыться.
В итоге Чжиюй поднял её, как штангу на жиме лежа. Она зависла в воздухе, расставив руки как крылья самолета. Под свободный джемпер ворвался сквозняк, Ху Сю чихнула, и её мокрые волосы веером упали Чжиюю на лицо, полностью перекрыв ему обзор. Наконец он ослабил хватку, и Ху Сю свалилась обратно в его объятия, когда он уже начал садиться.
Она чувствовала каждое его напряженное сухожилие. Чувствовала жар его груди. Слышала хриплое дыхание.
Всё длилось меньше минуты. Когда они наконец замерли и посмотрели друг на друга, поза была двусмысленной: она сидела у него на коленях, обхватив его ногами, а он крепко прижимал её к себе. Чжиюй смотрел ей прямо в глаза, проникая в самую душу с этой своей полуулыбкой-полунасмешкой.
И было что-то еще, что она почувствовала… что-то очень мужское. Густо покраснев, Ху Сю буквально отпружинила от него:
— Ты давно здесь спишь?
— Не очень. Ровно с того момента, как вы вошли.
Ху Сю лихорадочно вспоминала, что успела наболтать Сяожоу, пока та снимала видео за её спиной. Подруга за шторкой покатывалась со смеху:
— Чжиюй, ты специально затаился, чтобы дождаться этого момента? У вас с Ху Сю тактильные контакты — то на руках носишь, то вот это… Профессионал, сразу видно! Небось, сам в восторге?
Ху Сю уже забилась в самый дальний угол склада. Она слышала невозмутимый голос Чжиюя:
— Я после ночной смены сразу сюда. Снимал пустые кадры экстерьера, не видели?
— Ой, да ладно! Тренога в витрине стоит — скрытая камера?
— Пустые кадры, Сяожоу. Без звука. Поставил в четыре утра — Ли Э дал мне ключи.
Сяожоу взвизгнула:
— Ли Э! Кому еще ты раздал ключи?!
— Только вам троим, обещаю.
Ху Сю не вслушивалась. Она судорожно пыталась воткнуть фен в розетку, попав только с третьего раза. Розетка была низко, шнур короткий — пришлось сушить волосы на корточках. В ушах гудело, голова вибрировала. Волосы без бальзама запутались в ужасные колтуны; казалось, стало еще хуже, чем до мытья.
Она яростно терзала пряди пальцами, пытаясь распутать гнездо на голове, и чувствовала, как закипает ярость. Что за нелепая ситуация!
А следом за гневом пришел страх. Тот самый кошмар из прошлого, от которого она цепенела.
После переезда на окраину она словно перенесла тяжелую болезнь. Ей часто снилось, как она идет в тонком джемпере под дождем, пытаясь найти жениха. Находит, хватает его за руку, а на её собственной коже — молния. Она расстегивает её, обнажая кровоточащее сердце. Она умоляет: «Посмотри, я не такая как мать, я не падшая». А он лишь усмехается и уходит со словами: «Давай просто всё забудем».
Со временем лицо жениха во сне стерлось, она искала в толпе похожие силуэты, надеясь, что хоть кто-то посмотрит на её сердце. Тот кошмар стал частью её личности. Оказалось, что выброшенные под дождь вещи, беспомощность матери и насмешка того мужчины никуда не делись. Они затаились в груди и теперь, когда она встретила что-то по-настоящему ценное, вылезли наружу, лишая её возможности двигаться.
В «Снежном поезде» с Цинь Сяои она почти забыла об этом, но сейчас, перед настоящим Чжиюем, она снова почувствовала себя «дешевкой», жалкой фанаткой, которая пытается строить из себя невесть что.
— Куда Ху Сю делась? — спросил Ли Э.
— Я пойду… — цокнула каблуками Сяожоу, но её, видимо, придержали. Шаги удалились и вернулись.
Над головой Ху Сю появилась рука. Кто-то мягко коснулся её спутанных волос и поставил на полку флакон:
— Не суши так долго в одном месте, сожжешь. Не надо так жестоко с собой.
Запахло кокосом. Чжиюй накрыл ладонью её макушку и начал пальцами аккуратно разделять пряди:
— Тут только пищевое кокосовое масло нашлось, но это лучше, чем ничего. Волосы не будут так пушиться. Правда, есть риск, что скоро с тебя начнет сыпаться кокосовая стружка.
Он помолчал пару секунд и вздохнул:
— Хватит сидеть на корточках. Садись нормально. Я тебя не съем.
И она села… прямо ему на ноги.
Плечи и шея Ху Сю оставались каменными. Чжиюй мягко забрал у неё фен. Его пальцы нежно скользили по коже головы, он терпеливо распутывал каждый узелок, одной рукой придерживая корень волоса, как заправский стилист.
Он будто прочитал её мысли:
— Опять думаешь, что я слишком опытный бабник? Послушай, за кулисами мы сами делаем себе укладки перед выходом. После лака и начесов волосы превращаются в солому, так что это обычный навык. Я как-то вообще их средством для мытья посуды мыл. У меня тогда длинные волосы были.
— Длинные?
— Ага. Собирал в хвост на затылке, густо смотрелось.
— А те кудри в Рунчэне?
— Плойка. Я в этих девчачьих штучках побольше твоего смыслю.
Ху Сю слушала, затаив дыхание. Сяожоу почему-то не заходила. Они сидели в тишине подсобки, окутанные густым ароматом кокоса. Ху Сю поняла: она никогда не перепутает его. Будь он за спиной или вдалеке в толпе — она всегда узнает Чжиюя. То чувство, когда тебя словно накрывает лучом прожектора в пустом зале, возникало только рядом с ним.
Её страхи еще не ушли, но она не знала, как рассказать ему свою историю. Никто не хочет слушать о том, как тебя бросили.
Фен щелкнул — выключился. Не дожидаясь благодарности, Чжиюй положил его на полку и встал:
— Терпеть не могу запах кокоса. Прости, пойду руки помою.
«Боже, какой же он мастер „пуш-пулла“ (притяжения-отталкивания)», — подумала Ху Сю.
Когда она вышла в зал, Чжиюй уже деловито менял батарейку в камере. В Premiere Pro на экране ноутбука пестрели дорожки видео. Он сосредоточенно отсматривал материал. На кадрах не было ни её, ни Сяожоу — он вырезал все моменты, где в кадр попадали люди. Только пейзаж, свет и тени.
Ему не были интересны их сплетни и «планы наступления» Сяожоу.
Ли Э стоял рядом. В своей серой толстовке и джинсах он сам выглядел как подросток. Двое мужчин увлеченно обсуждали композицию кадра, и это зрелище почему-то тронуло Ху Сю.
Сяожоу присела рядом и тихо вздохнула:
— Прямо как наша жизнь на четверых. Всегда есть кто-то, кто тебе безумно нравится, но тебе не хватает крохотного шага или ты просто не можешь понять, что у него в голове. Видела «Сучжоухэ»? Безумная любовь вопреки всему. Многим ли дано такое? Кажется, нам с Ли Э не судьба.
Ху Сю смотрела на Чжиюя у окна. Он обернулся, мазнул по ней взглядом и тут же отвернулся. Ху Сю открыла рабочий файл с переводом, пытаясь сосредоточиться на двух делах сразу.
Внезапно зазвонил телефон. Наставница просила о «спасении»: нужно было дистанционно поддержать онлайн-конференцию.
— Сю-Сю, я в Янчжоу, застряла. Скидываю ссылку, выручай!
Ху Сю положила трубку, и Ли Э тут же предложил:
— Садись у окна, там сигнал лучше. Я не оплатил интернет наверху, так что поработай в зале.
На дверях повесили табличку «Закрыто». В тишине кофейни звучал только голос Ху Сю, переводящей с английского на китайский. Эта внезапная необходимость сосредоточиться на деле стала для неё спасением от хаоса в мыслях.
Перевод был несложным — административная встреча руководства больницы с американскими профессорами по обмену кадрами. В процессе разговора Ху Сю услышала, что доктор Пэй в январе улетает на стажировку в Бостон на три месяца. Начальство называло его «лучшим специалистом за десятилетие».
Чжиюй за её спиной сидел без наушников. Он подпирал подбородок рукой и лениво двигал мышкой, вслушиваясь в её голос. Сяожоу под английскую речь уже начала клевать носом, а Чжиюй замер, глядя в экран своего ноутбука.
Они оба были заняты делом, жили в разных плоскостях, но постоянно чувствовали присутствие друг друга.
Пока они ужинали заказанной едой, Сяожоу создала группу на четверых. Первым сообщением она скинула видео, где Ху Сю падает на Чжиюя.
— Сяожоу! Удали немедленно! — Ху Сю вспыхнула.
— Чего ты боишься? Просто друзья столкнулись случайно. Удалишь — значит, совесть нечиста.
Чжиюй мельком глянул в экран, потом медленно перевел взгляд на Ху Сю. На его красивом лице не было ни тени эмоции, лишь узкие веки чуть дрогнули:
— И правда… Совесть нечиста?
— Ху Сю с её невезением в любви полезно потренироваться на друзьях, — внезапно вставил Ли Э.
— Ты тоже не расслабляйся. Что с ногой?
— Да ерунда. На погоду ноет, опора нужна.
— Ли Э, если что-то случится — говори нам. Деньги найдем, только не молчи.
Он лишь улыбнулся: «Ничего не случится».
Ху Сю лениво листала ленту и вдруг увидела пост. Её фото у окна за переводом — несколько разных ракурсов. И подпись: I-s.
Она обновила страницу — пост исчез. Чжиюй уже спокойно читал сборник пьес, делая вид, что ничего не произошло.
Как его понять?
Они разошлись уже за полночь. Про Нина никто не вспомнил. Чжиюй забрал торт от Ли Э, взвалил на спину рюкзак с камерой и наотрез отказался от помощи Ху Сю.
На её волосах всё еще остался запах кокоса. Помня, что он его не выносит, она отодвинулась, но Чжиюй через пару шагов снова притерся плечом — он был на удивление «липким» сегодня.
— Со следующего месяца я начинаю играть генерала Фэна.
— М?
— Пришел новый актер на роль Цинь Сяои, ты его видела. Я перехожу на роли Фэна и Ли Жуна. Министром больше не буду.
— Почему?
— Да просто так. Сам попросил.
— Твой министр был потрясающим. Я ведь только ради него и ходила.
Чжиюй замолчал. Он шел рядом, погруженный в свои мысли. Ху Сю испугалась: вдруг она его обидела? Вдруг он подумал, что ей нравится только его персонаж?
Спустя две минуты он заговорил — тише и серьезнее, чем обычно:
— Ты любишь меня только потому, что думаешь, будто я и есть Цинь Сяои?
Ху Сю остановилась, не понимая, к чему он клонит.
— На самом деле я не хочу больше играть Циня. Эта роль — это просто я сам. Я нашел удобный способ: можно не играть, просто быть собой. Но со временем застреваешь в зоне комфорта. Нет развития. А вот Ли Жун или Фэн Юцзинь — они на меня совсем не похожи. Там нужно работать.
Ху Сю улыбнулась:
— А я думала, ты стал таким из-за роли. Оказывается, это «базовая комплектация».
— Взаимное влияние. Но я хочу играть другое. Что-то серьезное, в театре. В квесте всё иначе… Это коммерция, массовый продукт. Если застрять в этом надолго — как актер ты умрешь.
От него исходила какая-то новая, незнакомая энергия. Ху Сю в темноте пыталась нащупать в нем черты «своего» человека, но боялась поддакнуть невпопад. Каждая новая черта его характера была как блик света, к которому её глаза еще не привыкли.
Она боялась этой его сложности. Боялась, что не потянет, что скажет глупость и он поймет, как она ограниченна. Сама мысль о том, что она больше не увидит того холодного и нежного министра Циня, казалась ей невыносимой.
17 ноября. До смены ролей три дня. График забит, она даже не успеет сходить на него последний раз.
— Я… я так жадно цеплялась за образ Циня, что, наверное, заперла тебя в рамки. Прости, — прошептала она.
— Да ладно. Могу сыграть его для тебя разок, если хочешь. Просто предупреждаю о смене графика. Я теперь буду часто заходить в REGARD, так что видеться можно не только в «Снежном поезде».
Ху Сю замерла. В тишине ночи он внезапно остановился.
— Эй…
— М?
— Одно никак не пойму. В игре ты так смело меня провоцировала. Почему же сейчас боишься?
Добавить комментарий