В WeChat стояла тишина. Дяо Чжиюй добавил её, но не написал ни слова. А если вспомнить ту ночную выходку у подъезда, когда он вместо поцелуя лишь поиздевался над её родинкой, Ху Сю чувствовала себя круглой дурой.
Она взлетела на шестой этаж, не чуя ног; дыхание сбилось, руки похолодели, а в желудке начались спазмы, будто она только что пробежала марафон. Огромные энергозатраты всегда были следствием нервного напряжения — точно так же мозг плавился во время синхронного перевода.
Подавляя импульсивное желание первой написать Чжиюю, Ху Сю металась по гостиной. Ложиться спать сейчас было нельзя — сердце выпрыгнет. Она открыла холодильник, и вид изящной коробочки Godiva немного её успокоил.
«Всё верно, — подумала она. — Он ушел не потому, что я ему не нравлюсь. Он… ревновал».
Ей нечего стыдиться. На этих «любовных качелях» она отнюдь не в проигрыше.
Двенадцать конфет разной формы, налитые шоколадным блеском, пахли терпким какао. Сладость, от которой запершило в горле, уняла дрожь. Ху Сю осторожно зашла на страницу Чжиюя, боясь ненароком поставить лайк или оставить комментарий — не хватало еще, чтобы её поймали на слежке.
Профиль был открыт, постов много — хватит на целую ночь созерцания. Её собственная лента на этом фоне выглядела удручающе: сплошные афиши медицинских форумов и отчеты о лингвистических салонах. Скука смертная — Чжиюй либо уснет через минуту, либо решит, что добавил не ту женщину.
На аватарке Чжиюя был кадр из фильма «Уличный кот по имени Боб»: Джеймс кормит кота на берегу канала в Маленькой Венеции. Теплый свет заката и туман создавали уютную атмосферу.
Его лента была портретом типичного юного интеллигента: раскадровки для комиксов, которые он рисовал сам, фотографии в стиле Нобуёси Араки, промо-фото Цинь Сяои со спины, учебники по киноискусству в декорациях квеста… Никакого пафоса или загадочности — просто увлеченный парень, фиксирующий моменты жизни.
И самое приятное: там было много его фотографий. Полароиды, пленка, снимки в гриме… Он явно не стеснялся своей красоты. Ху Сю сохраняла их одну за другой в отдельный альбом «Цинь Сяои», пока не наткнулась на это.
Знакомый ночной пейзаж. Оранжевый силуэт чуть правее центра кадра, застывший под пеленой дождя. Это была она.
Прежде чем подойти к ней с зонтом, он втайне сфотографировал её. Подпись под фото гласила: I-s.
Ху Сю мгновенно разгадала шифр: отсылка к культовой манге Масакадзу Кацуры. В ту ночь, с голыми лодыжками в старых туфлях, она и правда напоминала героиню Иори Ёсидзуки.
Парень 96-го года рождения любит Кацуру? Какая ретро-романтика. Ху Сю показалось, что шум того дождя снова зазвучал у неё в ушах.
«Не накручивай себя, — одернула она себя. — Это не признание в любви». Блогерская привычка выкладывать красивое — не более. У него наверняка в контактах сотни таких же восторженных игроков. Ну, нажал на кнопку, потому что кадр удачный вышел.
Но… он ведь пришел к ней. Довез до двери. И едва не поцеловал в REGARD.
Вряд ли он провожает до дома каждую клиентку. Дяо Чжиюй с ней флиртует, она ему интересна — это факт, высеченный в камне.
Доев половину коробки, Ху Сю решила погуглить цену. Глаза её округлились: 490 юаней? Двенадцать конфет стоят почти пятьсот баксов?! Её двенадцать пельменей обошлись в тридцать шесть юаней!
Пока она листала ленту кумира, она незаметно «съела» двести пятьдесят юаней. В голове пульсировала одна мысль: сколько же зарабатывает доктор Пэй, если раздает такие подарки в ответ на дешевый шэнцзянь?
Она не была настолько глупа, чтобы заподозрить Пэя в симпатии, но чувствовала — долг платежом красен, и этот долг стал слишком тяжелым.
Раз уснуть не получалось, она села за работу. Лежа в постели, Ху Сю слушала доклады по гинекологии, делая пометки: имплантация эмбрионов при ЭКО, коррекция послеродовых рубцов, уход после кесарева… Специфические термины вроде GnRHa или VASCPP заставляли голову идти кругом. Нужно было проконсультироваться со специалистом.
Она не приняла слова наставницы о «муже-враче» всерьез. Карьеру нужно строить на способностях, а не на интригах. Отношения в офисе — это всегда предвзятость коллег. Да и работа в больнице была для неё «двусторонним контрактом»: если ей там будет тошно, она уйдет, даже если её сочтут идеальным сотрудником.
С тех пор как она начала брать инициативу в свои руки (опять же, спасибо «Рунчэну»), мир вокруг перестал казаться таким пугающим.
В обед Ху Сю перешла дорогу и постучала в кабинет отделения репродуктологии. Внутри были двое. Один — серьезный мужчина со значком «Лечащий врач» и легкими морщинками у глаз — молча пил кофе у окна. Второй, закинув ногу на ногу, дремал на диване — это был Пэй Чжэнь. На столе сиротливо жались пустые коробки из-под еды.
Пэй открыл один глаз:
— Ты чего здесь?
— У меня в выходные конференция, нужно уточнить детали у доктора Цзиня. Наставница договаривалась…
Цзинь кивнул на диван:
— Присаживайтесь.
Пэй тут же вскочил:
— Мне выйти?
— Не мели чуши, — Цзинь взял у Ху Сю бумаги. — Человек по делу пришел, а ты о чем подумал?
— Ну да, твоя-то девушка в соседнем кабинете сидит, — хмыкнул Пэй, но уходить не стал, усевшись за компьютер коллеги.
Под аккомпанемент щелчков мышки Ху Сю дотошно расспрашивала о протоколах лечения эндометриоза и нюансах удаления кист. Она так увлеклась, что пропустила весь обеденный перерыв. Под конец она заикнулась о швах и рубцах. Цзинь поднялся:
— Моё время приема началось. Спроси у него.
— Но вы же из разных отделений…
— Кто лучше хирурга-реконструктора расскажет о рубцах? — Цзинь легонько хлопнул Пэя папкой по макушке. — Покажи класс.
Пэй вскинул брови — видимо, это была их обычная манера общения.
— Пошли, по дороге расскажу. Пора возвращаться.
Пять минут пути до главного корпуса стали для Ху Сю лекцией о швах после кесарева. Слушая Пэя, она невольно начала побаиваться и брака, и родов. Врач шел, засунув руки в карманы халата и прикрывая Ху Сю от потока машин. Говорил он спокойно, как о чем-то обыденном:
— Обычные рубцы лечатся инъекциями. Если есть спайки, приходится вскрывать и сшивать слой за слоем. Брюшная полость многослойна, если заживет плохо — начнется некроз. Такое часто бывает у пациенток с анемией или диабетом. Роды — это всегда риск.
— Звучит так, будто вы одеяло штопаете. Я думала, вы только носы и грудь делаете.
— Реконструктивная хирургия огромна. Пластика — лишь верхушка айсберга, просто она сейчас в моде. Тонкие швы нужны везде. На прошлой неделе я оперировал трехлетнего ребенка с «заячьей губой».
— Потрясающе…
— Перевод — это тоже круто. У нас в штате мало синхронистов, а тех, кто сам приходит вникать в диагнозы — еще меньше. Ты молодец.
У дверей офиса Ху Сю спохватилась:
— Насчет шоколада… Мои пельмени того не стоили. Мне неловко принимать такой дорогой подарок.
— Пустяки. Считай это взяткой. Если старшая сестра опять захочет меня женить — скинь мне график дежурств заранее, чтобы я успел спрятаться.
Учитывая, что графики рассылает сама старшая сестра, шутка вышла удачной. Ху Сю рассмеялась.
— Она будто цель жизни поставила — пристроить меня и Старину Цзиня в хорошие руки. Жаль, он меня бросил и завел подружку. Теперь я один отдуваюсь в его кабинете.
— Если не хотите свиданий, можно ведь просто отказать?
— В том-то и дело, что я не так уж категорично против любви.
Он говорил полунамеками, как человек, видящий мир насквозь. Ху Сю замялась, не зная, что ответить, но Пэй изящно сменил тему:
— Твоё имя. Сю — «Застенчивость». О чем думали родители?
— Мама говорит, я долго не начинала говорить, вот она и решила, что я стесняюсь. Она у меня романтик. А ваше имя тоже интересное. Дайте угадаю… «Звезды разделились на И и Чжэнь, земля примкнула к Хэн и Лу»? (Прим. пер.: цитата из «Предисловия к беседке князя Тэна»).
Пэй Чжэнь замер с выражением крайнего изумления на лице:
— За всю мою жизнь ты первая, кто сразу понял смысл моего имени. И угадала цитату.
Он ушел наверх, даже не попрощавшись. Ху Сю смотрела ему вслед, чувствуя, что фраза осталась неоконченной.
Пэй не написал ей в WeChat. Весь вечер прошел в рутине. «Что с этими мужчинами не так? — думала она. — Один манит, другой бросает фразы на полуслове».
Сяожоу объяснила это просто: «Мужские уловки». Она рассказала, как Нин клялся ей, что она его первая «красавица-блогер», а потом она случайно увидела его галерею: девчонки там были разложены как карты в колоде — японский стиль, гонконгский, милашки и стервы. Сяожоу была лишь очередным козырем.
Ли Э в кофейне не было. Сяожоу пила чай, пока Ху Сю отходила от двухдневного переводческого марафона.
— Я заметила, что Ли Э часто пропадает, — сказала Сяожоу.
— Наверное, дела.
— Суд. После того как я оплатила аренду, он постоянно в разъездах. Видела, как он на такси уезжал с тростью. Кажется, с ногой у него стало хуже. Раньше болела только в дождь, а теперь он почти не расстается с палкой.
— Сколько же тайн он от нас скрывает…
— «Друзья», называется, — Сяожоу стиснула зубы. — На словах мы «важные люди», а на деле — никакой искренности. Ненавижу это.
— Ты ведь всё еще сохнешь по нему?
Сяожоу промолчала, глядя в окно на то место, где Ли Э обычно курил.
— А у тебя с Чжиюем что? Поднялся он к тебе?
— Нет… — Ху Сю не стала рассказывать про фиаско с поцелуем. — Проводил и уехал.
— Слушай, когда ты по телефону фамилию Пэя произнесла, Чжиюй аж позеленел. Ху Сю, тебе поперло! Молодой красавчик или перспективный врач — оба в сто раз лучше твоего бывшего. То, что у вас с Чжиюем ничего не случилось в ту ночь — даже к лучшему. Теперь надо прописать сценарий: что надеть, что сказать, как вести линию партии. Продумай все варианты и затащи его в свою игру.
— Да ну, это уж слишком…
— Не слишком! Я раньше думала — надо по течению плыть. В итоге: с одним поспешный брак, с другим — просто секс. Никакого качества. Только когда я начала методично вытравливать Ван Гуанмина из своей жизни, я поняла: контроль — это всё. Нельзя лететь на пламя без плана. Это как в хоккее: ты должен сам направлять шайбу, иначе она в ворота не попадет.
«Легко сказать», — думала Ху Сю. Это не хоккей и не моноспектакль. Отношения — это дуэт, где нужно ловить подачи партнера. Цинь Сяои раньше был для неё недосягаемой звездой, а Дяо Чжиюй ворвался в её реальность. И если уж «играть», то так, чтобы каждая реплика была в цель.
Ли Э вошел в кофейню и хромая направился к ним:
— Давно сидите?
— Да так, болтаем.
— Я новые зерна привез. — В руке у него действительно была трость. Дела с ногой и правда были плохи. — Чжиюй скоро будет.
— А?
— Поможет мне снять пару роликов для рекламы кофейни.
Ху Сю, приехавшая прямо с конференции, выглядела, мягко говоря, не очень. Она глянула в экран телефона как в зеркало и ужаснулась. Недолго думая, она юркнула в туалет и… принялась мыть голову в раковине.
Намыливая волосы, она злилась на свою «странную гордость». Она не хотела «играть роль», но и показаться ему зачуханной не могла.
Засунув голову под сушилку для рук, Ху Сю прислонилась к стене. Ноги дрожали.
— Лишь бы не пришел сейчас… Мне еще полчаса сушиться.
Сяожоу заглянула в туалет и расхохоталась:
— Ну вы и два сапога пара! В WeChat не пишете, ждете первого шага — гордые! Договорились бы нормально — ты бы хоть накраситься успела.
— Ни за что… — Ху Сю вспомнила его дерзкий взгляд у подъезда. Это был вызов, и она его приняла.
Ли Э крикнул из зала:
— Ху Сю, не мучайся, у меня в подсобке фен есть!
«Что ж ты раньше молчал!»
С мокрым гнездом на голове Ху Сю откинула занавеску и зашла в склад. На полу стояли чьи-то кроссовки. Она засмотрелась на них, гадая, зачем Ли Э бросил их посреди прохода, и… запнулась.
Ху Сю полетела вперед. Глаза были закрыты мокрыми волосами, но по запаху мяты она поняла всё мгновенно. Дяо Чжиюй лежал на огромном кресле-мешке прямо за стеллажом.
И теперь она лежала прямо на нем.
Добавить комментарий