В новогоднюю ночь шестьдесят девятого года правления Минци шел сильный снегопад. Обилие снега сулило добрый урожай, отчего простой люд ликовал, вознося молитвы благодарности небесам.
Однако для резиденции Грозного Полководца Шэня этот год выдался тяжелым.
Вторая ветвь потеряла законную дочь, а главная госпожа двора сошла с ума. Более того, между Первой ветвью и остальными членами клана пролегла пропасть; от былой близости не осталось и следа, сменившись отчужденной враждебностью.
Клан Хуан, породнившийся с кланом Шэнь через брак с Шэнь Цин, теперь смотрел на них как на кровных врагов. К счастью, Шэнь Синя и Лу Сюэянь почти год не было в столице, поэтому их эта вражда не коснулась напрямую. Что до клана Вэй, с которым когда-то сватали Шэнь Мяо, то благодаря вмешательству Лу Сюэянь конфликт удалось замять, списав всё на нелепое недоразумение. Семья Вэй славилась своей честностью и не стала раздувать скандал, к тому же Шэнь Синь пообещал господину Вэю протекцию при Императорском дворе, что окончательно примирило стороны.
Для самой Шэнь Мяо этот Новый год стал переломным. В ее сердце больше не было места наивной любви к принцу Дину. Исчезли Юй-циньван, Жэнь Ванъюнь и Шэнь Цин. Колесо судьбы, наконец, сошло с прежней, кровавой колеи.
И хотя она могла дышать свободнее, в резиденции оставался человек, которого сложившаяся ситуация приводила в бешенство.
В Зале Жунцзин Старая госпожа Шэнь мрачно восседала на кресле. Рядом с ней крутился маленький Шэнь Юаньбо, но даже он не мог разогнать гнев, исказивший морщинистое лицо старухи.
— Первая ветвь совсем отбилась от рук! Они больше не вносят ни медного гроша в общую казну! Сундуки с императорскими дарами заперты в их собственном дворе! О чем они только думают?! Я для них стала пустым местом!
Каждый раз, когда Старая госпожа Шэнь вспоминала об этом, ее душила злоба. В прошлые годы Шэнь Синь покорно сдавал все щедрые дворцовые награды в общую сокровищницу. Так как генерал с женой почти круглый год пропадали на северо-западной границе, оставляя лишь крохи для Шэнь Мяо, Старая госпожа безраздельно властвовала над их богатствами. Но теперь, когда между братьями вспыхнула открытая вражда, Шэнь Синь перекрыл золотую жилу. Для Старой госпожи это было неслыханным оскорблением.
— Старой госпоже не стоит так убиваться. Возможно, через пару дней гнев Старшего господина утихнет, и он пришлет дары, — елейным голосом пыталась успокоить ее нянька Чжан. — Должно быть, Старший господин просто рассержен тем, как обошлись с Пятой барышней, вот и уперся.
— Какое еще обращение с Пятой барышней?! — взвизгнула старуха. — Все эти годы я кормила ее, поила, воспитывала! И этого им мало?! Я же вижу — они просто не желают признавать во мне мать! Белоглазые волки! А эта Лу Сюэянь и Пятая девчонка… поумнели, значит?! Забыли, кто их с ложечки кормил!
Белоглазый волк — идиома, обозначающая жестокого, неблагодарного человека.
Нянька Чжан видела, что ярость Старой госпожи достигла кипения. Выждав паузу, она вкрадчиво продолжила:
— Пятая барышня взрослеет, а с годами приходит и ум. Но ведь именно Вы, Старая госпожа, вырастили ее. Она всегда ловила каждое Ваше слово. Уверена, в глубине души она всё еще чтит Вас. Стоит Вам лишь позвать ее к себе… Она еще дитя, ее легко убедить ласковым словом. Старший господин с женой души не чают в Пятой барышне. Если Вы привяжете ее к себе, разве не окажется вся Первая ветвь у Вас в кулаке?
Нянька Чжан была женщиной редкого коварства. Сама Старая госпожа Шэнь в юности принадлежала к миру ветра и пыли, ее методы были грязными и недальновидными. Несмотря на ее грозный статус матриарха, без советов этой няньки она бы давно наделала роковых ошибок.
Женщина среди ветра и пыли — куртизанка, певичка из веселых кварталов.
Старая госпожа презрительно скривилась:
— Я должна перед ней стелиться?! Смотреть на девчонку с лицом шлюхи и знать, что она держит в кулаке своего отца?! Вся резиденция кланяется Первой ветви, а теперь и я должна заискивать перед соплячкой?! От одного ее вида меня тошнит!
Нянька Чжан вздохнула, собираясь продолжить уговоры, но тут занавеску откинула служанка:
— Прибыл Второй молодой господин!
В комнату вошел Шэнь Юань.
— Юань-эр! — лицо Старой госпожи мгновенно просияло. Шэнь Юаньбо, игравший на софе, тоже радостно заулыбался при виде старшего брата.
Шэнь Юань не стал брать малыша на руки, лишь тепло ему улыбнулся и подошел к старухе:
— Пришел проведать бабушку.
— И на что тут смотреть, на старые кости? — притворно ворчала Старая госпожа, хотя ее глаза лучились довольством. Среди всех внуков Шэнь Юань был ее любимцем: умен не по годам, начал блестящую карьеру при дворе, а его репутация среди чиновников росла как на дрожжах. К тому же он всегда выказывал ей глубочайшее почтение.
— Мне посчастливилось раздобыть флакон редкого нефритового крема, — Шэнь Юань почтительно преподнес ей изящную баночку. — Надеюсь, бабушка не отвергнет скромный дар внука.
Старая госпожа Шэнь всплеснула руками, напустив на себя гневный вид:
— В мои-то годы мазаться кремами? Ты решил посмеяться над старухой? — но в ее тоне не было ни капли настоящей злости.
Будучи в прошлом певичкой, Старая госпожа Шэнь, несмотря на преклонный возраст, обожала румяна и белила. Шэнь Юань прекрасно знал ее слабости и умел бить точно в цель.
— Бабушка, вы всё еще полны сил и свежести. Кому же пользоваться лучшими мазями, как не вам? — гладко льстил Шэнь Юань, не меняясь в лице. В такие моменты он поразительно напоминал деда. Шэнь Юань всегда умел подобрать слова, чтобы умаслить старуху, и вскоре атмосфера в Зале Жунцзин стала теплой и непринужденной. Шэнь Юаньбо лишь равнодушно хлопал глазами, наблюдая за ними.
Спустя некоторое время Шэнь Юань, словно невзначай, обронил:
— Кстати, бабушка, через пару дней в столицу должны прибыть кузен и кузина по материнской линии ().
Старая госпожа вздрогнула, и ее лицо мгновенно заледенело:
— Сестра и брат ? С чего бы им тут задерживаться?
До того как попасть в квартал красных фонарей, Старая госпожа жила в Сучжоу. Именно родная семья продала ее в бордель. После того как ей посчастливилось стать женой Старого генерала Шэня, она, разумеется, оборвала все связи с прошлым. Как ее нищая родня прознала о ее нынешнем статусе — оставалось загадкой. Но теперь ее внучатые племянники тащились в столицу, явно рассчитывая присосаться к ее богатству.
Столько лет прошло, она давно стала другим человеком и не питала к родне ничего, кроме презрения. Поэтому напоминание Шэнь Юаня вызвало у нее лишь глухое раздражение.
Но Шэнь Юань невозмутимо продолжил:
— Я никогда их не видел, но, судя по возрасту, они ровесники Пятой младшей сестры, — он многозначительно вздохнул. — К слову… говорят, Старший брат всерьез подумывает о женитьбе. Дядя и тетя активно подыскивают ему партию.
— Шэнь Цю ищет жену?! — Старая госпожа выпрямилась как струна. — Я ни сном ни духом! Юань-эр, кого они присмотрели?
— Точного имени не знаю. Но, учитывая мощь Первой ветви, это наверняка будет дочь высокопоставленного сановника. С такой супругой Старший брат обретет крылья и станет непобедимым тигром при Императорском дворе.
С каждым его словом лицо старухи искажалось всё сильнее. Пожевав губами, она процедила с неприкрытой желчью:
— Надо выведать, на кого он положил глаз!
Шэнь Юань огляделся и, понизив голос, вкрадчиво произнес:
— Бабушка, главное, чтобы девица пришлась Старшему брату по сердцу. Если он влюбится без памяти, мнение Первой ветви уже ничего не решит. А что, если этой счастливицей окажется… наша кузина ? Брак скрепит семейные узы лучше всяких клятв.
— Что за чушь ты несешь?! — возмутилась старуха, инстинктивно отвергая саму мысль. — Ты в своем уме? Какой у нее статус? Да как она сможет завлечь Шэнь Цю?!
— Я лишь делюсь мыслями, бабушка. Не берите в голову, — мягко улыбнулся Шэнь Юань и ловко перевел тему. Вскоре он откланялся, но перед самым уходом бросил многозначительный взгляд на няньку Чжан.
Оставшись одна, Старая госпожа глубоко задумалась. С одной стороны, идея Шэнь Юаня казалась бредом сумасшедшего: Шэнь Синь и Лу Сюэянь костьми лягут, но не позволят наследнику жениться на безродной оборванке. К тому же Шэнь Цю сроду не бегал за юбками. Но с другой стороны… слова внука пустили ядовитые корни в ее душе. Если Шэнь Цю возьмет в жены дочь знатного министра, он взлетит еще выше, и она больше не увидит от него ни гроша. Она до дрожи боялась его успехов. А вот если он свяжется с нищенкой из ее рода — его репутация рухнет, гордость Первой ветви будет растоптана в грязи. Для нее это был бы триумф!
Нянька Чжан склонилась к самому уху старухи и зашептала:
— Старая госпожа… а ведь Ваша служанка считает, что Второй молодой господин зрит в корень. Подумайте сами: если Старший молодой господин возьмет в жены барышню , ваша родня возвысится. Барышня — Ваша кровь, она будет послушна Вам, как марионетка, — нянька перешла на заговорщицкий шепот. — А значит… все богатства Первой ветви потекут прямо в Ваши руки. Ведь деньги барышни — это Ваши деньги!
Глаза старухи алчно блеснули. И правда! Если Шэнь Цю женится на ее внучатой племяннице, девчонка будет полностью в ее власти. Иметь поводок на шее Шэнь Цю — значит держать в узде всю Первую ветвь!
Нянька Чжан, видя, что наживка проглочена, нанесла последний удар:
— А если свести молодого господина с Пятой барышней… тогда ловушка захлопнется намертво. В будущем всё золото и власть Первой ветви целиком перейдут к Вам, Старая госпожа!
Сердце старухи забилось так сильно, что едва не выскочило из груди. Слова няньки рисовали перед ней картину абсолютной власти. Завладеть казной Шэнь Синя и низвести его гордую семью до уровня послушных собак — о таком она могла только мечтать! Но эйфорию быстро сменило сомнение:
— Легко сказать… Но эти щенки из Сучжоу — деревенщина. Шэнь Синь и его жена не слепцы, они на пушечный выстрел их не подпустят!
— Ох, моя Старая госпожа, — тихо рассмеялась нянька Чжан. — Неужто Вы забыли старые, проверенные методы? Что может быть проще, чем разжечь страсть между мужчиной и женщиной? Если всё обставить правильно — нет ничего невозможного. Одной искры хватит, чтобы спалить весь лес.
Эти слова пробудили в памяти старухи мрачные воспоминания молодости. На ее морщинистом лице начала расплываться улыбка. Она пыталась придать ей очаровательное кокетство, но в ее преклонном возрасте это выглядело как жуткий, хищный оскал. Ее глаза загорелись зловещим огнем:
— Верно… когда рис уже сварен, им останется лишь покорно проглотить его, — она переглянулась с нянькой Чжан, и в их взглядах читалось полное взаимопонимание. — Пошлите кого-нибудь в кладовую за дарами. Я еще не видела своих внучатых племянников, но в честь нашей первой встречи хочу щедро одарить их.
Выйдя из двора, Шэнь Юань неспешно шагал по аллее. Услышав хриплый, каркающий смех, доносящийся из Зала Жунцзин, он холодно, презрительно усмехнулся и растворился в тени.
В Западном дворе Шэнь Мяо протянула Мо Цину десять серебряных билетов.
— Ступай в Байсянлоу и найди девицу по имени Лю Ин. Я навела справки: ста лян серебра с лихвой хватит, чтобы выкупить ее ночь. Отдай серебро, войди в ее покои и просто просиди там до утра. Будешь ходить к ней раз в три дня, — ровным тоном распорядилась Шэнь Мяо.
Услышав название «Байсянлоу», Мо Цин позеленел, но когда Шэнь Мяо приказала ему найти Лю Ин и выкупить ее ночь, лицо сурового воина залилось густой краской. Он взял серебро, не веря своим ушам:
— Барышня… Госпожа, Вы изволите шутить над своим подчиненным?
— Ты когда-нибудь видел, чтобы я бросала слова на ветер? — Шэнь Мяо смотрела на него с пугающей серьезностью.
Мо Цин запнулся. Он служил ей достаточно долго, чтобы понять: эта юная девушка предельно прагматична и в ее приказах никогда не бывает шуток.
Но… приказать собственному гвардейцу отправиться в публичный дом?! Мо Цин растерянно покачал головой, его щеки всё еще горели:
— Барышня… Ваш подчиненный… к чему мне идти в Байсянлоу?
Шэнь Мяо изучающе посмотрела на него. В прошлой жизни Мо Цин долгие годы служил ей верой и правдой во Дворце, и она ни разу не замечала за ним связей с женщинами. Он оставался «чистым» воином до самого конца. Она всегда списывала это на строгий дворцовый устав, но кто бы мог подумать, что у грозного командира личной гвардии такой целомудренный, почти мальчишеский нрав, что он будет краснеть и упираться из-за визита в бордель?
Она отрезала:
— Иди. Твоя задача — просто быть там. Если девица спросит, зачем ты пришел — молчи. Можешь слушать всё, что она болтает, но твой рот должен оставаться на замке. Ты глух и нем. Понял?
— … — Мо Цин лишился дара речи.
Заметив в его глазах отчаянное нежелание, Шэнь Мяо сузила глаза:
— Ты отказываешься выполнять прямой приказ?
— Ваш подчиненный не смеет ослушаться! — выпалил Мо Цин на рефлексах.
Ответив так, он тут же мысленно проклял себя. Мо Цин был воином ростом в восемь чи, способным в одиночку положить небольшой отряд Шэнь Цю. Но почему при одном холодном взгляде этой хрупкой девчонки его сердце сжималось от благоговейного страха? Его наняли как охранника, но даже перед Грозным Полководцем Шэнь Синем он не испытывал такого трепета. Неужели, поступив на службу к Шэнь Мяо, он настолько глубоко впитал рабскую покорность?
Пока он мучительно пытался осознать собственную реакцию, голос Шэнь Мяо ударил снова:
— Я слышала, эта Лю Ин — женщина исключительного очарования. В ее арсенале сотни уловок, способных лишить мужчину рассудка и заставить пасть к ее ногам. Недаром она — символ Байсянлоу и от клиентов нет отбоя. Я выбрала тебя именно потому, что ты — человек чести, с твердой волей и холодным рассудком. Если я приказываю тебе просто просидеть в ее комнате всю ночь — я знаю, что ты так и сделаешь, и не посмеешь распустить руки. Но запомни: если ты провалишь поручение или поддашься искушению — можешь навсегда забыть о службе в армии клана Шэнь.
Лицо Мо Цина то зеленело, то багровело. Он в жизни не испытывал подобного унижения. И ладно бы только слова! Пока Шэнь Мяо читала ему эту лекцию о плотских искушениях, ее холодный, оценивающий взгляд скользил по его фигуре, на мгновение задержавшись в районе пояса, словно она прикидывала его мужскую выдержку.
Не будь она его хозяйкой, Мо Цин бы взвыл от ярости. Ему хотелось плакать, но слез не было. Как, во имя небес, у благородной барышни мог сформироваться такой дьявольский характер?! Она обсуждала с ним бордельные утехи так обыденно, без тени девичьего стыда, бесцеремонно ощупывая его взглядом, словно он был куском свинины на столе мясника!
Видя, что лицо ее гвардейца буквально полыхает, Шэнь Мяо невозмутимо завершила:
— Иди. И помни каждое мое слово.
Мо Цин вылетел из комнаты так стремительно, словно за ним гнались демоны.
В дверях он едва не сбил возвращавшуюся Цзинчжэ. Служанка изумленно посмотрела ему вслед:
— Госпожа, что стряслось с гвардейцем Мо? Он мчался так, будто у него всё тело огнем горит.
Мо Цин всегда славился ледяным спокойствием, и видеть его в таком смятении было в диковинку.
— Пустяки, просто он оказался на удивление стыдливым, — спокойно отозвалась Шэнь Мяо. — Что удалось узнать?
Цзинчжэ сгорала от любопытства насчет Мо Цина, но, услышав вопрос госпожи, тут же подобралась:
— Расследование прошло гладко. Кузен и кузина (), родня Старой госпожи, прибудут в столицу через два дня.
— Вот как? — губы Шэнь Мяо изогнулись в холодной усмешке. — Кузину зовут Цзин Чучу, верно?
— Откуда Госпожа знает ее имя?! — опешила Цзинчжэ.
Шэнь Мяо опустила длинные ресницы, пряча вспыхнувшее в зрачках жуткое, испепеляющее желание убивать.
Конечно, она знала ее имя. В прошлой жизни они были прекрасно знакомы… со Старшей невесткой.
Спустя два дня Шэнь Мяо проснулась ясным, морозным утром. Из окна было видно, как на заснеженном плацу Западного двора Шэнь Синь и Шэнь Цю скрестили тренировочные мечи. Несмотря на стужу, оба были мокрыми от пота, а окружавшие их гвардейцы то и дело взрывались одобрительными криками.
Спустя время на пороге появилась Си-эр, личная служанка Старой госпожи Шэнь. Она передала приказ: Старая госпожа требует, чтобы все члены клана немедленно явились в Зал Жунцзин для встречи прибывших родственников — молодого господина и барышни .
Шэнь Цю, утирая пот, озадаченно почесал затылок:
— Какие еще кузены ? Впервые слышу.
Лу Сюэянь нахмурилась, сразу сообразив, о ком речь:
— Это родня Старой госпожи из Сучжоу. О них не было ни слуху ни духу много лет. С чего бы им вдруг заявляться в столицу?
Шэнь Синь не проронил ни слова. Старая госпожа была его мачехой, и о ее прошлом в семье старались не упоминать. То, что ее давно забытая родня притащилась из такой дали, а сама старуха устраивает из этого грандиозный прием, сулило лишь одно — очередную показную комедию.
Шэнь Цю отдал меч оруженосцу и уже развернулся, чтобы пойти переодеться, когда заметил стоящую на крыльце Шэнь Мяо. Лицо сестры было бледным, а в глазах застыл ледяной, почти хищный блеск.
— Цзяо-Цзяо, что с тобой? — встревожился он, подходя ближе. — Ты чем-то недовольна? Вроде всё спокойно.
Шэнь Мяо вздрогнула, словно очнувшись от тяжелого сна, и, быстро натянув привычную мягкую улыбку, ответила:
— Всё в порядке, Старший брат. Не бери в голову.
К моменту, когда семья Шэнь Синя переступила порог Зала Жунцзин, оттуда уже доносился непривычно звонкий смех Старой госпожи. С тех пор как Шэнь Цин наложила на себя руки, старуха ходила чернее тучи, поэтому ее внезапное веселье немало удивило Лу Сюэянь.
Внутри уже собрались люди Чэнь Жоуцю и Шэнь Гуя. В центре залы, прямо перед креслом матриарха, стояли молодые юноша и девушка. Заметив вошедших, Старая госпожа величественно махнула рукой:
— Подойдите. Это ваш Старший дядя, — обратилась она к гостям, а затем перевела взгляд на Шэнь Синя. — А это — внук и внучка моего брата из Сучжоу. Цзин Гуаншэн и Цзин Чучу.
Цзин Гуаншэн и Цзин Чучу почтительно поклонились Шэнь Синю и Лу Сюэянь.
Шэнь Мяо стояла неподвижно, как изваяние, впиваясь взглядом в этих двоих.
В этом году Цзин Гуаншэну исполнилось восемнадцать, а Цзин Чучу — шестнадцать. Самый расцвет юности. Цзин Гуаншэн звезд с неба не хватал: слегка полноват, черты лица обычные, но кожа светлая, ухоженная, что придавало ему налет книжной учености. Простой коричневый халат был сшит из добротной ткани и сидел ладно. Но всё портил его взгляд — цепкий, оценивающий и слишком пронырливый для «благородного ученого».
А вот Цзин Чучу действительно была хороша собой. В ее чертах угадывалось неуловимое сходство со Старой госпожой в молодости, но без той резкой, вульгарной угловатости, что выдавала в матриархе бывшую певичку. Светло-зеленое шелковое платье и накидка нежного цвета лотоса подчеркивали ее хрупкость. Выглядела она воплощением кротости и застенчивости: здороваясь с родственниками, она не смела поднять глаз от пола, робко теребя край платка.
Когда очередь дошла до Шэнь Мяо, та вдруг произнесла с обманчиво мягкой улыбкой:
— Отчего кузина всё время смотрит в пол? Меня там нет.
Цзин Чучу растерянно вскинула на нее глаза, полные испуга, и тут же жалобно посмотрела на Старую госпожу.
Матриарх недовольно нахмурила брови:
— Чучу только с дороги, она еще не привыкла к чужим людям и робеет. Пятой девчонке следовало бы проявить гостеприимство, а не дерзить!
Старая госпожа бросилась на защиту нищей родни с таким рвением, что лица Шэнь Синя и Лу Сюэянь мгновенно потемнели. Они не потерпят, чтобы какая-то приблудная девчонка служила поводом для нападок на их Цзяо-Цзяо! Первое, нейтральное впечатление о Цзин Чучу рассыпалось в прах.
Старуха этого не заметила, зато Шэнь Юань, стоявший в стороне, чуть прищурился, задумчиво переводя взгляд с Шэнь Мяо на новую кузину.
Шэнь Мяо же лишь шире улыбнулась:
— Робеет перед чужими? Что ж, это поправимо. Поживете у нас пару дней — и мы станем совсем своими.
Слова звучали тепло, почти ласково, но те, кто умел слушать, уловили в них звон наточенной стали. Цзин Чучу смущенно улыбнулась Шэнь Мяо и снова потупилась, покраснев до корней волос. Зато Цзин Гуаншэн, не теряя времени, одарил Шэнь Мяо своей самой «изысканной» улыбкой, демонстрируя безупречные манеры.
Шэнь Мяо даже не удостоила его взглядом. Она продолжала неотрывно смотреть на Цзин Чучу, чувствуя, как от ненависти у нее сводит челюсти.
О да, Цзин Чучу всегда была такой. Застенчивая, скромная, робкая лань. Но за этой маской скрывалась тварь невероятного коварства.
В прошлой жизни, когда Шэнь Цю нашли мертвецки пьяным в ее постели, вся вина пала на него. Его клеймили зверем, обесчестившим невинную сироту. Семье Шэнь пришлось спешно играть свадьбу, чтобы замять позор. Но кто бы мог подумать, что эта «чистая, как первый снег» девица вскоре хладнокровно наставит мужу рога? А когда обманутый Шэнь Цю попытался призвать изменницу к ответу, всё обернулось так, что его же обвинили в покушении на невинную супругу и бросили в темницу.
Позже Шэнь Цю упал с лошади и сломал ногу. А еще позже — его бездыханное тело выловили из озера. Цзин Чучу же бесследно исчезла, прихватив всё золото и ценности Первой ветви. Все эти «случайности» несли на себе ее грязный почерк.
Поистине, ни один яд в мире не сравнится со злым сердцем женщины. Эта пугливая крольчиха была опаснее гадюки. Шэнь Мяо знала: пусть Шэнь Цю был грубоват и прямолинеен, после свадьбы он сдувал с жены пылинки и никогда бы не позволил ей страдать.
Но Цзин Чучу оказалась тем самым белоглазым волком. Вскормленная Первой ветвью, она перегрызла им глотки.
Шэнь Мяо смотрела на нее так пристально, что даже Шэнь Цю, обычно не отличавшийся проницательностью, почувствовал неладное.
— Цзяо-Цзяо? — тихо позвал он сестру.
Цзин Гуаншэн тоже не выдержал:
— Отчего Пятая кузина так смотрит на Чучу?
Цзин Чучу, картинно съежившись под «злым» взглядом Шэнь Мяо, сделала шаг назад, прячась за спину брата. Выглядело это так, словно ее готовы были растерзать.
Шэнь Мяо невозмутимо улыбнулась:
— Кузина так прекрасна, что я просто не могу отвести глаз.
Шэнь Юэ, стоявшая неподалеку, до боли прикусила губу. Стоило Шэнь Мяо открыть рот, как всё внимание зала снова сфокусировалось на ней. И Шэнь Юэ, и Цзин Чучу мгновенно оказались в тени этой выскочки.
Цзин Чучу еще гуще залилась краской и пролепетала:
— Пятая кузина тоже… очень красива.
Шэнь Мяо лишь холодно изогнула губы.
Старая госпожа Шэнь недовольно кашлянула:
— Гуаншэн и Чучу — гости нашего клана. Пятая внучка, Старший внук, вы должны помочь им освоиться.
В Зале присутствовали и Шэнь Юань, и Шэнь Юэ, и Шэнь Дунлин, но старуха намеренно возложила эту обязанность на отпрысков Первой ветви. Шэнь Мяо с ледяной, отталкивающей грацией склонила голову перед Цзин Чучу:
— Разумеется, бабушка. Я с огромным удовольствием «позабочусь» о кузине.
Ее юное, утонченное лицо оставалось абсолютно спокойным, но в этой мягкой улыбке крылась такая жуткая, хищная тьма, что Цзин Гуаншэн невольно поежился. Цзин Чучу, смотрящая в пол, этого не заметила, но ее брат не был дураком.
Старая госпожа, решив, что Шэнь Мяо проявила покорность, самодовольно кивнула:
— Вот и славно. А теперь ступайте. Я хочу поговорить с Чучу наедине. Столько лет не было вестей из дома, мне не терпится узнать, как живет родня, — старуха изобразила благостную улыбку, но, встретившись взглядом с Чэнь Жоуцю, на миг обнажила истинный, коварный умысел.
Выйдя за порог Зала Жунцзин, Цзин Гуаншэн тут же поравнялся с Шэнь Мяо, включив всё свое обаяние:
— Чем Пятая кузина предпочитает заниматься в свободное время?
Шэнь Синь и Лу Сюэянь шли далеко впереди, но Шэнь Цю, услышав это, немедленно придвинулся к сестре, бросив на юношу из Сучжоу тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд.
Шэнь Мяо ответила с обманчивой кротостью:
— Ничем особенным. Люблю читать на досуге.
— Какое совпадение! Я тоже питаю страсть к литературе, — просиял Цзин Гуаншэн. — В нашей библиотеке в Сучжоу хранятся весьма редкие свитки. Я мог бы рассказать вам о них.
Шэнь Мяо медленно подняла глаза. В ее взгляде сквозиЛу Такое абсолютное, ледяное презрение к стоящему перед ней ничтожеству, что даже прямолинейный Шэнь Цю опешил. За что сестра так возненавидела человека, которого видит впервые в жизни? Но спросить он не успел.
— Не утруждайтесь, — голос Шэнь Мяо был похож на звон падающих льдинок. — Не думаю, что в вашей библиотеке найдется хоть что-то, достойное моего внимания. Ваши книги — это лишь дешевые подделки.
Получив столь откровенный, уничтожающий плевок в лицо, Цзин Гуаншэн застыл с открытым ртом, чувствуя, как горит его «интеллектуальное» лицо.
А в это время в Зале Жунцзин Старая госпожа Шэнь нежно поглаживала ладонь Цзин Чучу, воркуя самым сладким голосом:
— Ты так юна и так прелестна. Скажи мне, дитя, ты уже помолвлена?
Цзин Чучу робко потупила взор:
— Отвечаю Старой госпоже: еще нет.
— Какая удача! — улыбка старухи стала хищной и широкой. — С такой внешностью и кротким нравом… я была бы на седьмом небе от счастья, если бы ты стала невесткой в клане Шэнь.
Цзин Чучу опустила голову еще ниже, до боли сжав пальцы, но ее щеки полыхали уже не от смущения, а от алчности. Семья Цзин перебивалась мелкой торговлей. Узнав, что их двоюродная бабка стала матриархом в столичном клане Грозного Полководца, они бросили всё и примчались в Дин, надеясь урвать хоть кусок чужого богатства.
Едва переступив порог резиденции Шэнь, Цзин Чучу была ослеплена роскошью. Если она выйдет замуж за кого-то из этого дома, она до конца дней забудет о нужде и станет госпожой знатного рода! Разве могло ее сердце оставаться спокойным? Она лишь умело играла роль испуганной овечки.
Старая госпожа еще ласковее погладила ее руку:
— Ты почти ровесница нашему Цю-эр. Он уже дослужился до заместителя генерала, блестящая партия… И самое главное — он пока не женат.
Добавить комментарий