Шэнь Мяо некоторое время оставалась в поместье Принцессы Жунсинь. Служанки помогли ей привести себя в порядок, сменив мокрое платье на чистое. Когда она закончила пить согревающий чай, в комнату вошла хозяйка поместья.
— Барышня Шэнь, вы пришли в себя? — с мягкой улыбкой спросила Принцесса Жунсинь. — Я велела подать имбирный отвар. В такую холодную ночь важно согреться, иначе простуда не заставит себя ждать.
Шэнь Мяо ответила сдержанной улыбкой:
— Я бесконечно благодарна Вашему Высочеству.
В душе ее жила глубокая настороженность. В прошлой жизни эта женщина не жаловала ее, всегда глядя свысока. Но сейчас в лице Жунсинь не было ни капли прежнего пренебрежения. Шэнь Мяо невольно задалась вопросом, не ошиблась ли она в своих воспоминаниях.
Пока девушка размышляла, Принцесса Жунсинь пристально и вдумчиво ее рассматривала. Она редко покидала свое поместье, но слухи доходили до нее исправно. Последнее, что она слышала о Пятой барышне клана Шэнь — что та была законченной дурочкой.
Жунсинь ожидала увидеть робкое, вульгарное существо, лишенное всякого воспитания. Однако сейчас, глядя на девушку, которая могла позволить себе остаться наедине с мужчиной, Принцесса видела не трусливую девицу, а кого-то, обладающего пугающей смелостью. Несмотря на отсутствие внешних признаков «женских талантов», в осанке Шэнь Мяо чувствовалось неописуемое величие. Глядя на ее прозрачный, как горный ручей, взгляд, Жунсинь невольно изменила свое мнение.
— На озере Ваньли сегодня было не протолкнуться. Должно быть, вы смертельно напуганы, отстав от семьи, — Принцесса снова улыбнулась. — Допивайте отвар, и я прикажу слугам доставить вас домой. Впрочем, — она внимательно всмотрелась в лицо гостьи, — сегодня случилась беда, и мой племянник пришел ко мне за помощью.
Говоря о племяннике, она подразумевала Се Цзинсина. Шэнь Мяо промолчала, не зная, как реагировать. Немного погодя она ответила:
— Юный хоу Се — храбрый и внимательный человек. Он проявил ко мне большую заботу, а я лишь доставила ему столько хлопот.
Едва произнеся эти слова, она почувствовала горечь. «Храбрый и внимательный»? Се Цзинсин был опасным, порочным человеком. Всё, что сегодня произошло — от начала и до конца — было его игрой, но теперь он выставлял себя спасителем.
Принцесса поняла, что Шэнь Мяо намеренно использует вежливые обороты, чтобы сохранить дистанцию, и осталась довольна. Если бы Шэнь Мяо была девицей, желающей воспользоваться милостью юного хоу, Жунсинь разгадала бы это мгновенно. Но Шэнь Мяо вела себя иначе. Принцесса, будучи особой императорской крови, умела распознавать скрытые связи.
— Какие хлопоты? — искренне рассмеялась Жунсинь. — Цзинсин сказал, что вы друзья, так что не стоит придерживаться излишних формальностей. К тому же, он мой племянник, а раз вы его друг — можете считать меня своей тетей Жун.
Шэнь Мяо едва не поперхнулась чаем. Тетя Жун? В прошлой жизни, после свадьбы с Фу Сюйи, Принцесса Жунсинь тоже стала ее тетей, но была подчеркнуто холодна. Тогда она бросила ей в лицо жестокие слова: «Давайте разъясним: у Принцессы Жунсинь нет племянницы по имени Шэнь Мяо».
И вот теперь та самая холодная женщина, отвергшая ее, говорит с такой теплотой. Шэнь Мяо показалось, что она грезит наяву.
Видя, что девушка озадачена, Жунсинь лишь уверилась в ее честности. Она взяла ее за руку и сказала:
— У тети Жун нет своих детей. Если захочешь навестить меня просто так — буду только рада, — она внезапно сняла с запястья браслет и вложила в руку Шэнь Мяо. — Это подарок в честь нашей первой встречи.
— Он слишком ценен, — Шэнь Мяо попыталась вернуть украшение. Браслет, сплетенный из нефрита и пяти золотых колец, был приданым биологической матери Принцессы. Шэнь Мяо помнила, как Жунсинь дорожила этой реликвией.
— Я хочу, чтобы ты его носила, — улыбнулась Жунсинь. — Это всего лишь безделица. В клане Шэнь полно золота, не смей пренебрегать моим даром.
— Как дочь чиновника может пренебречь браслетом Великой императорской наложницы? — тихо спросила Шэнь Мяо. — Он бесценен…
Принцесса замерла:
— Откуда тебе знать, что он принадлежал моей матери?
Шэнь Мяо мысленно прокляла себя. В прошлой жизни, будучи Императрицей Шести Дворцов, она знала всё о драгоценностях императорской семьи, но сейчас она была лишь юной дочерью генерала. Откуда ей знать такие детали?
Под пристальным, скептическим взглядом Жунсинь Шэнь Мяо вздохнула:
— О нем упоминал юный хоу Се. Вы так близки, что он часто говорит о Вас.
— Похоже на него, — Жунсинь смягчилась. — Все эти годы я относилась к нему как к родному. Хорошо, что у него еще осталась совесть. Но… раз он рассказал тебе о такой вещи…
Шэнь Мяо замерла, слушая.
— Похоже, он очень рад иметь такого «друга», как ты, — Принцесса вздохнула. — Цзинсин — мальчишка упрямый и шумный, но по натуре он добр. За все годы я не видела, чтобы он был так привязан к девушке, — она восхищенно улыбнулась. — Вы — первая!
Шэнь Мяо думала о том, что эта привязанность — лишь плод недопонимания. Се Цзинсин спас ее не из чувств, а из-за подозрений. Но переубеждать такую умную женщину — дело гиблое.
Вскоре принесли имбирный отвар. Принцесса Жунсинь не отходила от нее, наблюдая, как она пьет. Чем дольше они беседовали, тем сильнее девушка нравилась Жунсинь. Она поняла, что Шэнь Мяо — не «идиотка», как гласили сплетни. Она была опытной, мудрой и по-настоящему великодушной. Каждое ее слово, каждый жест поражали Жунсинь.
Но Принцессу беспокоил один вопрос: слухи о влюбленности Шэнь Мяо в принца Дина. Хотя Фу Сюйи тоже был ее племянником, Жунсинь всегда отдавала предпочтение Се Цзинсину. Поняв, какое сокровище оказалось перед ней, Принцесса не хотела, чтобы ее любимый племянник упустил шанс, и в ходе разговора продолжала ненавязчиво восхвалять Се Цзинсина.
У Жунсинь был холодный, старомодный характер, она держала дистанцию даже с Императором, но сейчас она вела себя совершенно иначе.
Шэнь Мяо знала, что в прошлой жизни она пыталась наладить отношения со всей родней Фу Сюйи, но Жунсинь была неприступна. Кто бы мог подумать, что всё, что нужно было сделать — это завоевать расположение Се Цзинсина?
Когда ароматическая палочка догорела, Принцесса Жунсинь поднялась:
— Уже поздно. Если не вернешься, Генерал Шэнь и госпожа Ло сойдут с ума от тревоги. Тетя уже подготовила повозку.
Шэнь Мяо последовала за ней. Ее потрясло количество гвардейцев — они были в полном вооружении, с обнаженными мечами.
— На улицах много людей, — пояснила Жунсинь. — С такой охраной ты в безопасности.
Шэнь Мяо поблагодарила ее и забралась в повозку. Когда экипаж тронулся, они привлекли массу внимания.
Возле стены, в тени, стоял юный хоу в лисьей накидке. Рядом с ним был крепкий мужчина средних лет.
— Ее Высочество выделила элитную гвардию для сопровождения барышни Шэнь, — заметил тот.
— С тетей Жун не так просто поладить, — усмехнулся Се Цзинсин. — У этой барышни Шэнь и впрямь есть особый дар.
— Что с теми, кого мы поймали?
— Докладываю: трое покончили с собой, проглотив яд. Остальные молчат, как могилы.
— Выберите одного и сломайте ему кости. Ни дюйма на теле не оставьте целым. Надо забить курицу, чтобы испугать обезьян.
— Понял. А те, кто вошли в город?
— Найди и убей. Без права на помилование.
В резиденции Шэнь царила тишина, пропитанная страхом. В главном зале Шэнь Синь и Лу Сюэянь не находили себе места, а Шэнь Цю пребывал в ярости.
Они искали ее всю ночь. Они понимали: дочь похитили не случайные бандиты. Похитить человека из-под носа у генерала — на такое способны лишь те, кто ищет мести.
Шэнь Цю знал об участии сестры в уничтожении резиденции принца Юя. Если враги узнают, что она замешана — ее ждет смерть в муках.
Чэнь Жоуцю вкрадчиво проговорила:
— Брат, Первый Шу, нельзя больше ждать. Может, стоит привлечь городскую стражу?
— Согласен, — кивнул Шэнь Ван. — Чем дольше мы тянем, тем хуже для Пятой.
Шэнь Юэ, стоявшая в тени, едва сдерживала ликующую улыбку. «Так тебе и надо! — думала она. — Пусть опозорится, пусть вернется обесчещенной, тогда я стану единственной достойной дочерью в клане!».
— Ни за что! — отрезала Лу Сюэянь, гневно глядя на Чэнь Жоуцю. — Если мы сообщим властям, репутация Цзяо-Цзяо будет уничтожена навсегда!
— Старшая сестра, — мягко настаивала Чэнь Жоуцю, — что важнее: честь или жизнь? Если девочка погибнет, будете ли вы сожалеть о чести всю свою жизнь?
— Чэнь Жоуцю, ты в своем уме?! — яростно выкрикнула Лу Сюэянь. Она редко теряла самообладание, но сейчас в ней клокотал гнев. Если бы дело касалось ее самой, она бы промолчала, но позволить кому-то строить козни за спиной ее дочери она не могла. Она была готова броситься на Чэнь Жоуцю.
— Хватит ссориться! — властно вмешалась Старая госпожа Шэнь, до этого наблюдавшая за сценой в молчании. Она бросила на Лу Сюэянь ледяной взгляд. — Сама не уследила за Пятой внучкой, а теперь бросаешься на других! В чем не права Вторая невестка? Столько времени прошло! Если девчонка мертва, какой прок от ее чистой репутации?
Слова Старой госпожи звучали так, будто продиктованы заботой о Шэнь Мяо, но Лу Сюэянь было до тошноты противно слышать этот яд, прикрытый благочестием. Ей отчаянно хотелось ответить резкостью.
— Бабушка права, — вмешался Шэнь Юань. — Даже если мы не сообщим властям, солдаты дяди Шэня уже подняли на уши полгорода. Если они продолжат поиски, завтра о пропаже Пятой сестры будет гудеть вся столица Дин. Так какая разница, заявим мы сами или они узнают через сплетни?
Для Шэнь Юаня Шэнь Мяо давно стала бельмом на глазу, от которого нужно было избавиться любой ценой. Он еще не успел нанести удар, но раз уж девчонка сама угодила в капкан, как он мог упустить случай подлить масла в огонь?
Шэнь Гуй ликовал в душе, но, привыкший носить маску благонравия, заговорил тоном, исполненным фальшивой скорби:
— Пятая племянница — такой хороший ребенок… Как с ней могло случиться подобное? Старший брат, может, это кто-то из твоих врагов?
Шэнь Гуй ненавидел Шэнь Синя лютой завистью: чем выше взлетал Грозный Полководец, тем ничтожнее чувствовал себя Шэнь Гуй. Намек на то, что Шэнь Мяо пострадала из-за отца, был отравленным кинжалом, вонзенным прямо в сердце брату. Пусть Шэнь Синь до конца дней гниет в чувстве вины.
Вань-наложница, прижимая к себе Шэнь Дунлин, пряталась за спиной Шэнь Гуя. Будучи всего лишь наложницей, она не имела права голоса в таких делах. Но, слушая этот ядовитый шепот, она так крепко сжала руки дочери, что у той побелели пальцы. Вань-наложница лишь благодарила небеса, что ее Дунлин сидела дома. Сама Шэнь Дунлин покорно склонила голову, пряча выражение лица в тени.
— Довольно пустых разговоров, — Старая госпожа Шэнь нетерпеливо стукнула посохом, в ее глазах промелькнула жестокая искра. — Шила в мешке не утаишь. Чем раньше заявим властям, тем больше шансов вытащить Пятую внучку.
Она всем сердцем ненавидела старшего сына, рожденного от первой жены покойного генерала. Успехи Шэнь Синя были для нее как кость в горле. С тех пор как Шэнь Мяо начала ставить на место Шэнь Цин и Шэнь Юэ, а Шэнь Цю стал открыто демонстрировать неповиновение, Старая госпожа жила в постоянном страхе за свою власть. Но теперь… Шэнь Мяо попала в беду, и старуха втайне упивалась этим. Она жаждала немедленно заявить в управу, чтобы вся Поднебесная узнала: дочь великого генерала похитили! А уж если девчонка лишится невинности — о, это будет высшим наслаждением. Тогда никто из Первой ветви больше не посмеет задирать нос!
Шэнь Цю до хруста сжал кулаки. Да, он был молод и вспыльчив, но не слеп. Эти люди твердили о заботе, но в их глазах плескался восторг стервятников, почуявших кровь. Они радостно бросали камни в упавшего.
Только сейчас, глядя на эти алчные, лицемерные лица, Шэнь Цю до конца осознал, в каком змеином гнезде приходилось выживать его младшей сестре. Неудивительно, что за год она так пугающе изменилась, утратив всякие черты ребенка. Клан Шэнь просто выжег в ней детство.
Шэнь Синь и Лу Сюэянь переглянулись. В их глазах застыла ледяная ярость и горькое прозрение. Если раньше у них еще оставались крохи сомнений насчет того, кто мог запереть их дочь в Зале Предков, то теперь картина стала пугающе ясной. Лу Сюэянь трясло от гнева, а Шэнь Синь чувствовал, как внутри него что-то надломилось.
Он всегда был предан семье. Он искренне чтил мачеху, защищал братьев, бросал им спасательный круг. Но стоило его дочери пропасть в ночи — он увидел в их глазах лишь нескрываемое злорадство. Счастливая, дружная семья оказалась лишь грязной, дешевой иллюзией.
Шэнь Юэ, прикрыв лицо рукавом, пролепетала срывающимся голоском:
— Эти люди… они не причинят Пятой сестре зла? Она ведь такая привлекательная… Говорят, похитители сбывают красивых девушек в… Ох, но ведь это не обычные воры, раз смогли увести ее из такой толпы! Боюсь, они не пощадят сестру… — по ее щекам покатились слезы. Казалось, она убита горем.
Шэнь Дунлин, стоявшая в тени матери, молча наблюдала за этим спектаклем.
— Старший брат, так мы сообщаем властям или нет? — настойчиво спросил Шэнь Ван.
Атмосфера в зале накалилась до предела, воздух гудел от напряжения. И в этот миг тишину разорвал истошный крик слуги:
— Господин! Госпожа! Пятая барышня вернулась!
Слуга, забыв о правилах приличия, ввалился в зал, тяжело дыша:
— Пятую барышню привезли люди из поместья Принцессы!
Слова прозвучали как удар грома. Шэнь Синь и Лу Сюэянь замерли, еще не до конца осознав услышанное. Шэнь Ван первым шагнул вперед, недоверчиво хмурясь:
— Из поместья какой еще принцессы?
Слуга перевел дух, но голос его дрожал от потрясения:
— Ее Высочество Принцесса Жунсинь! Она лично выделила элитную гвардию для сопровождения Пятой барышни. Солдаты все еще стоят у наших ворот!
Принцесса Жунсинь?!
Лицо Чэнь Жоуцю исказилось, губы презрительно скривились.
Принцесса Жунсинь не имела веса при Императорском дворе, и мужчины не обращали на нее внимания. Но среди аристократок столицы Дин она была фигурой колоссального масштаба. Жены чиновников, наложницы во дворце — все жаждали приблизиться к ней. Но Принцесса была непреступна, строга и холодна. Десятки благородных дам возвращались от ее ворот ни с чем. И эта легендарная, неприступная Принцесса лично выделила гвардию для сопровождения Шэнь Мяо?!
Чэнь Жоуцю задыхалась от черной ревности.
Шэнь Синь и Лу Сюэянь, не теряя ни секунды, бросились к главным воротам. Остальные, ведомые смесью страха и жгучего любопытства, потянулись следом.
То, что они увидели у ворот, повергло их в шок. У входа толпился десяток рослых гвардейцев в тяжелых доспехах, с обнаженными мечами. Вокруг уже начала собираться толпа зевак, привлеченных блеском стали и факелов. Слух о пропаже дочери генерала еще не успел разлететься.
Даже Шэнь Синь был поражен таким размахом эскорта. Но тут из роскошной повозки, поддерживаемая старшей служанкой Принцессы, грациозно спустилась Шэнь Мяо.
— Цзяо-Цзяо! — Лу Сюэянь бросилась к ней. Быстро ощупав дочь с головы до ног и убедившись, что та цела и невредима, она, наконец, смогла вздохнуть.
Служанка Принцессы, обращаясь к генералу, произнесла с подчеркнутой вежливостью:
— Сегодня, когда Ее Высочество Принцесса Жунсинь проезжала мимо озера Ваньли, она заметила барышню Шэнь, которая потерялась в толпе. Принцесса глубоко сожалеет, что Генералу и госпоже пришлось пережить минуты тревоги, и просила передать свои извинения.
Этих слов было достаточно, чтобы уничтожить любые грязные сплетни на корню. Да, ситуация выглядела слегка странной, но это были люди Принцессы Жунсинь! Никто в столице не осмелился бы поставить под сомнение ее слова. С таким вооруженным эскортом честь и невинность Пятой барышни Шэнь были защищены железобетонным щитом.
Стоя в задних рядах, Старая госпожа Шэнь позеленела от ярости. Она уже мысленно хоронила репутацию девчонки, а тут — Принцесса Жунсинь! С этой минуты старуха возненавидела вдовую Принцессу до глубины души.
— Клан Шэнь в неоплатном долгу перед Ее Высочеством за спасение моей дочери, — Шэнь Синь глубоко поклонился.
Служанка Принцессы учтиво сделала шаг в сторону, избегая поклона:
— Никто из нас не смеет принимать поклоны Грозного Полководца. Наш долг исполнен, мы возвращаемся.
Она уже собралась подать знак гвардейцам, но вдруг обернулась к Шэнь Мяо, словно вспомнив нечто важное, и произнесла с улыбкой:
— Ее Высочество Принцесса была совершенно очарована Пятой барышней. Она очень сожалела о столь скором расставании. Перед отъездом Принцесса просила передать: если у барышни Шэнь выдастся свободное время, ворота поместья всегда открыты для нее. Ее Высочеству было очень приятно с Вами беседовать.
С этими словами служанка поклонилась и увела гвардию в ночь.
Принцесса Жунсинь… очарована Шэнь Мяо? И лично приглашает ее в гости?!
Семья Шэнь, застывшая у ворот, не могла поверить своим ушам. Шэнь Юэ с такой силой сжала шелковый платок, что ткань затрещала. Она прекрасно знала, как недосягаема Принцесса Жунсинь. Каким дьявольским образом эта «глупышка» умудрилась заслужить ее милость и получить пропуск в высшие круги императорской семьи? Если так пойдет и дальше, кто поручится, что она не вернет себе благосклонность принца Дина?
Шэнь Юэ впервые почувствовала настоящий, липкий страх.
Шэнь Дунлин, по-прежнему прячась в тени, не сводила с Шэнь Мяо странного взгляда. А над ухом раздался завистливый шепот Вань-наложница:
— Пятой барышне поистине благоволят небеса… Сама Принцесса Жунсинь…
Шэнь Юань холодно усмехнулся. Не произнеся ни слова, он развернулся на каблуках и направился в свой двор.
Шэнь Мяо обвела родственников спокойным, безмятежным взглядом и нежно улыбнулась:
— Простите. Я заставила всех поволноваться.
Шэнь Синь и Лу Сюэянь были вне себя от радости, но они не забыли хищных улыбок, блуждавших на лицах их родни всего четверть часа назад. Видя, что Шэнь Мяо вернулась невредимой, те даже не пытались скрыть разочарование — их буквально душила досада. Старая госпожа Шэнь сухо отчитала Шэнь Мяо для порядка, и, бормоча фальшивые оправдания, стервятники расползлись по своим норам.
Шэнь Мяо, в сопровождении родителей и Шэнь Цю, вернулась в Западный двор. По их суровым лицам она всё поняла.
Она намеренно запретила людям Принцессы отправлять гонцов в резиденцию заранее. Только в моменты кризиса с людей слетают маски, обнажая истинное, гнилое нутро. Привязанность Шэнь Синя к семье нельзя было разрушить за один день. В прошлой жизни она сама до последнего цеплялась за иллюзию любви Фу Сюйи. Чтобы отец окончательно прозрел, ему нужно было увидеть всё своими глазами.
И она была рада этому случаю. Сегодня Шэнь Синь воочию убедился, что делит кров со стаей голодных волков. Раньше она боролась с ними в одиночку, а они лишь швыряли ей камни в спину. Шэнь Синь не был глупцом. Теперь он начнет понимать, какой ад пришлось пережить его дочери, пока он проливал кровь на границе.
В Западном дворе Шэнь Синь и Лу Сюэянь заставили ее до мельчайших подробностей рассказать о произошедшем. Убедившись, что на ней нет ни царапины, они велели ей лечь спать, а сами, прихватив хмурого Шэнь Цю, ушли обсуждать дальнейшие планы.
Убедившись, что шаги стихли, Шэнь Мяо приподняла подол платья и посмотрела на голень. Рана была туго перебинтована чистым белым шелком. Ей казалось, что бинты всё еще хранят тепло грубых, длинных пальцев юного хоу.
Эта ночь многое изменила. Она увидела новую грань Се Цзинсина, и эта грань пугала ее еще больше. Этот человек был слишком опасен.
«В будущем, — твердо решила она, — лучше держаться от него подальше».
В Восточном дворе Шэнь Юань сидел в полумраке своей комнаты. Его лицо, обычно невозмутимое, исказила мрачная тень.
С тех пор как Жэнь Ванъюнь сошла с ума, он почти не навещал мать, да и с отцом общался скупо. Шэнь Юань не знал ни жалости, ни сыновней преданности. Ради власти он убил родную сестру — сентиментальность была ему чужда. Главным божеством для него была выгода.
Сегодня он был уверен, что Шэнь Мяо уничтожена. Кто мог предвидеть, что она не только выйдет сухой из воды, но и вернется с поддержкой самой Принцессы? Это вселяло в Шэнь Юаня серьезные опасения.
Пока что сил Пятой сестры не хватало, чтобы он начал бояться ее всерьез. Но пугали темпы, с которыми она набирала вес. Вчерашняя девчонка для битья превратилась в опасного игрока, с которым приходилось считаться. Ее разум стал холодным, методы — жестокими, а теперь она умудрилась обвести вокруг пальца саму Жунсинь. Если она продолжит в том же духе, собирая влиятельных покровителей, не настанет ли день, когда она придет за его головой?
Для гордого, амбициозного Шэнь Юаня признать девчонку равным противником было невыносимым унижением. Но факты — упрямая вещь: из-за этой юной особы его родная Вторая ветвь оказалась на грани краха. Шэнь Юань привык вырывать сорняки с корнем. Шэнь Мяо уже нанесла им удар — глупо надеяться, что она остановится на достигнутом.
Убрать саму Шэнь Мяо — дело нехитрое. Но за ее спиной стояли Шэнь Синь и Лу Сюэянь, чья военная мощь защищала ее стальным щитом. И всё же…
Взгляд Шэнь Юаня упал на письмо, лежащее на столе, и его губы изогнулись в жестокой усмешке.
Какой прок Первой ветви от их военной мощи, если у них не останется наследников? Без достойного преемника эта грозная армия превратится в кучку пепла. Шэнь Юань злобно усмехнулся.
«Интересно, — подумал он, — если брат и сестра, Шэнь Цю и Шэнь Мяо, вдруг отправятся на тот свет… не сойдут ли Грозный Полководец и его жена с ума от горя, точно так же, как и моя матушка?»
Добавить комментарий