В день Праздника Нефритового Кролика столица бурлила.
После обеда Байлу и Шуанцзян с горящими глазами подбежали к Шэнь Мяо:
— Барышня, в город привезли мастеров огненных потех! Говорят, вечером у озера будут запускать небывалой красоты фейерверки!
— Чего расшумелись? — осадила их Гую, бережно расчесывая волосы Шэнь Мяо. — Всё равно весь клан туда пойдет, сами всё увидите. Нечего бежать впереди повозки.
Она не успела договорить, как за дверью раздался зычный голос Шэнь Цю:
— Младшая сестренка, ты готова? Отец с матушкой уже ждут в главном зале!
— Старший молодой господин, — отозвалась Цзинчжэ, — барышне еще нужно уложить волосы. Просим подождать еще немного.
— И зачем маленькой девочке столько времени на прическу? — проворчал за дверью Шэнь Цю. — Мои солдаты быстрее в полные доспехи облачаются! Ладно, младшая сестренка, жду в главном зале, только не засиживайся!
Шэнь Мяо невозмутимо сидела у окна. Гую достала из шкатулки шпильку и аккуратно закрепила в тяжелом узле волос. Шэнь Мяо взглянула в бронзовое зеркало и чуть удивленно приподняла бровь:
— Почему именно эта?
— Ваша покорная служанка сочла, что она лучше всего подходит к наряду, — с улыбкой ответила Гую. — Она тонкой работы, без лишней вычурности. Идеально подчеркивает Ваше благородство.
Шэнь Мяо задумчиво коснулась нефритовой бегонии в волосах. Это был тот самый подарок Се Цзинсина. Гую и остальные служанки уже давно изучили украшение и постановили, что вещь бесценна. Поначалу Шэнь Мяо хотела вернуть шпильку дерзкому юному хоу, но потом передумала: вдруг однажды ей срочно понадобятся деньги, тогда эту безделушку можно будет выгодно заложить. Знай Се Цзинсин о ее расчетливых мыслях, он бы наверняка пришел в ярость.
— Барышне не нравится? — заметив ее взгляд, Гую замялась. — Может, заменим? Старший молодой господин прислал столько шкатулок с дворцовыми дарами, там точно найдется что-то по вкусу.
— Не нужно, — отрезала Шэнь Мяо. — На поиски уйдет слишком много времени. Оставим так. Это всего лишь шпилька.
Гую поправила воротник ее платья, накинула ей на плечи тяжелый плащ и с гордостью выдохнула:
— Теперь Вы само совершенство.
— Возьмите муфту, на улице морозно, — заботливо протянула Цзинчжэ.
Когда Шэнь Мяо в сопровождении служанок вошла в главный зал, там уже собрался почти весь клан Шэнь.
Чэнь Жоуцю стояла рядом с Шэнь Ваном и Шэнь Юэ. Шэнь Юэ облачилась в светло-розовое платье с затейливой вышивкой. Наряд был слишком легким для суровой зимы, а персиковый плащ едва ли спасал даже от ветра, не говоря уже о морозе. Но выглядела она изящно, нежно и оттого сияла самодовольством. Заметив кузину, она тепло улыбнулась:
— Пятая младшая сестра!
Шэнь Мяо ответила легким, ничего не значащим кивком и перевела взгляд на Шэнь Гуя. Внешне Вторая ветвь выглядела как обычно, вот только рядом с ним больше не было ни Жэнь Ванъюнь, ни Шэнь Юаньбо. Жэнь Ванъюнь повредилась рассудком и была заперта в своих покоях, а наследник был еще слишком мал: на праздничных улицах всегда орудовали торговцы людьми, поэтому Старая госпожа Шэнь строго-настрого запретила выводить мальчика за ворота. Шэнь Юань застыл по правую руку от отца, а позади жалась Вань-наложница, крепко сжимая руку хрупкой девушки.
Это была Шэнь Дунлин, дочь от наложницы из Второй ветви.
Шэнь Дунлин куталась в тяжелое абрикосовое пальто — видимо, сказывалось слабое здоровье. Лицо у нее было миловидным, но совершенно неприметным. Она не стала приветствовать Шэнь Мяо, лишь бросила на нее быстрый взгляд и опустила глаза. Трудно было сказать, робкая она или просто равнодушная.
В тишине зала раздался громкий голос Шэнь Цю:
— Младшая сестренка, сегодня ты затмишь всех!
— Балбес! — Шэнь Синь пихнул сына локтем в бок. — Когда это твоя сестра выглядела плохо?
Лу Сюэянь с улыбкой подошла к дочери и ласково взяла ее за руки:
— Наша Цзяо-Цзяо совсем взрослая стала.
Взоры всех присутствующих скрестились на Шэнь Мяо. Еще год назад она обвешивалась золотом и серебром, а ее макияж напоминал боевую раскраску ярмарочной дурочки. Но сегодня… На ней было платье глубокого сине-фиолетового шелка с золотой нитью и роскошный плащ цвета темного пиона. Волосы собраны в строгую, сложную прическу, которую венчала лишь одна нефритовая бегония. Никакой лишней мишуры.
Ее лицо казалось выточенным из нежнейшего нефрита, а взгляд был ясным и пронзительным, как у молодого хищника. Будь в ней хоть капля неуверенности, она казалась бы просто наряженным ребенком. Но ее осанка дышала ледяным благородством, подобно недосягаемой луне Девяти Небес. Незримая, но тяжелая аура власти заполнила весь зал.
На ее фоне все остальные женщины клана разом показались размалеванными дешевками.
В глазах Шэнь Юэ вспыхнуло ядовитое пламя ревности. Она всегда считала Пятую кузину пустоголовой простушкой, но сейчас на фоне этого царственного величия ее собственная «утонченность» казалась блеклой. Она с надеждой взглянула на мать, ища в глазах Чэнь Жоуцю привычное презрение к дочери военного, но увидела там лишь мрачную подавленность. По спине Шэнь Юэ пробежал холодок.
Вань-наложница судорожно вздохнула, до боли сжав пальцы Шэнь Дунлин. В ее голове билась лишь одна мысль: «Вот оно — истинное величие законной дочери». Сколько бы она ни прятала свою дочь в тиши Внутренних покоев, в плане благородства крови Шэнь Дунлин никогда не сравниться с Шэнь Мяо.
Мужчины, впрочем, реагировали иначе. В то время как Шэнь Синь и Шэнь Цю лучились гордостью, Шэнь Ван и Шэнь Гуй при виде преобразившейся племянницы лишь мрачно нахмурились. А Шэнь Юань сверлил ее нечитаемым взглядом черных глаз.
Чэнь Жоуцю поспешила разрядить обстановку:
— Раз все в сборе, пора выходить.
Гвардейцы клана Шэнь плотным кольцом взяли хозяев в окружение. На улицах в праздничную ночь патрулировала городская стража, пресекая попытки похищений, так что прогулка обещала быть относительно безопасной.
Раньше Шэнь Юэ, Шэнь Цин и Шэнь Мяо всегда шли вместе. Шэнь Юэ обожала блистать эрудицией, бросая тень на «глупую» кузину, но сегодня она не желала, чтобы Шэнь Мяо перетягивала на себя внимание, поэтому намеренно пристроилась к Шэнь Дунлин. Вань-наложница просияла от такой чести, но Шэнь Дунлин лишь испуганно жалась в комок, отвечая на вопросы кузины односложно и робко. Вскоре Шэнь Юэ потеряла к ней всякий интерес.
Шэнь Мяо неспешно шла по улицам, рассматривая фонари. Генералу Шэнь Синю и его солдатам вся эта поэзия с загадками была до лампочки — их суровые сердца не лежали к тонким искусствам. Шэнь Цю и вовсе фыркнул:
— Если сестренке так нравятся эти бумажные поделки, завтра Старший брат наймет лучших мастеров в столице! Они сделают тебе сотню таких фонарей, нечего ноги бить!
Едва Чэнь Жоуцю закончила разгадывать очередную загадку, блеснув умом, подала голос Вань-наложница:
— Господин, говорят, у озера Ваньли сегодня будет танцевать сама «Волшебный Нефритовый Кролик». Там сейчас небывалая красота, давайте пройдем туда?
Чэнь Жоуцю брезгливо поджала губы:
— Роль «Кролика» исполняет девка из Байсянлоу. С нами в свите благородные барышни, это совершенно недопустимое зрелище.
Байсянлоу был самым дорогим публичным домом столицы. Жены сановников ненавидели этих девиц до зубовного скрежета, ведь многие мужья спускали там состояния. Но даже благородные матроны вынуждены были признать: таланта и мастерства шлюхам из Байсянлоу было не занимать.
— Третья госпожа, — елейным голоском возразила Вань-наложница, — это ведь просто уличный спектакль. Вокруг тысячи людей, никто не позволит себе никаких непристойностей на глазах у толпы. Не стоит так сгущать краски.
Вань-наложница ненавидела спесивую Чэнь Жоуцю даже больше, чем Жэнь Ванъюнь. Сама Вань-наложница была в прошлом оперной певичкой, и презрительные слова о «девках из Байсянлоу» были явным камнем в ее огород.
Женщины скрестили клинки, а мужчины благоразумно промолчали. Шэнь Дунлин лишь глубже спрятала лицо в воротник.
И тут раздался спокойный, как гладь горного ручья, голос Шэнь Мяо:
— Кто сказал, что, придя на озеро Ваньли, мы обязаны смотреть на танцовщицу? Не каждый день увидишь, как тысячи людей спускают на воду праздничные фонари. И потом… никто из нас не выбирал, где ему родиться — в шелках или в грязи. Не стоит смотреть на людей свысока только из-за их происхождения. Кем бы ни была эта девушка, сегодня она — символ праздника. Тому, чье сердце чисто, нечего стыдиться.
На миг повисла ошеломленная тишина, а затем Шэнь Синь запрокинул голову и расхохотался:
— А моя Цзяо-Цзяо зрит в корень! Никто не выбирает, кем родиться, и нечего задирать нос!
Лу Сюэянь согласно улыбнулась. В армии плечом к плечу сражались и сыновья чиновников, и вчерашние крестьяне, которые пошли воевать просто ради миски риса. На поле боя кровь у всех одного цвета, и генеральская чета никогда не презирала простой люд.
— Младшая сестренка, — Шэнь Цю с гордостью хлопнул ее по плечу. — В твоих словах мудрости больше, чем у иных старцев. Твой Старший брат гордится тобой!
Шэнь Мяо опустила глаза. В прошлой жизни она стала Матерью Поднебесной. Фу Сюйи учил ее, что правитель должен любить свой народ, чтобы империя процветала. Она усвоила этот урок сполна. Жаль только, что сам Император оказался неспособен на эту любовь.
Пока полководец нахваливал дочь, лицо Чэнь Жоуцю пошло красными и белыми пятнами. Это была открытая пощечина ее лицемерию. Шэнь Ван помрачнел, а Шэнь Юэ едва сдерживалась, чтобы не вцепиться кузине в волосы.
Зато Вань-наложница, решив, что Шэнь Мяо вступилась за нее, расцвела. Шэнь Юань лишь холодно усмехнулся, а Шэнь Гуй предпочел сделать вид, что ничего не заметил.
— Идемте к озеру Ваньли, — скомандовала Лу Сюэянь тоном, не терпящим возражений. С гвардией генерала спорить было бесполезно.
Озеро Ваньли раскинулось в западной части столицы. Сейчас, под падающим снегом, усыпанная огнями бумажных фонарей водная гладь казалась россыпью драгоценных камней. Плакучие ивы на берегах, покрытые инеем, сверкали в ночи.
Внезапно небо с оглушительным треском расцвело снопами искр — начался фейерверк. Огромные огненные пионы распускались прямо над головами, вызывая восторженные крики толпы.
— Ха! Столица Дин и впрямь процветает, — хмыкнул Шэнь Цю. — Тут повеселее, чем на северо-западной границе.
Они прошли еще немного, когда навстречу им хлынула толпа. Шэнь Синь перехватил за плечо пробегающего мимо парня:
— Эй, братец, куда все бегут?
— Так «Нефритовый Кролик» прибыла! — выпалил тот. — В этом году роль Кролика исполняет Лю Ин из Байсянлоу! Поторопитесь, а то всё пропустите! — и он умчался прочь.
Шэнь Синь неловко покосился на жену. Лу Сюэянь прищурилась:
— Может, не пойдем смотреть на эту барышню Лю Ин?
— Да что ты такое говоришь! — Шэнь Синь картинно утер лоб. — Для меня в мире существует лишь одна госпожа! Какая там Лю Ин, когда моя жена затмит любую красавицу!
Они всё же подошли ближе, слившись с гудящей толпой. Шэнь Мяо из-за невысокого роста ничего не было видно. Шэнь Цю заботливо подвел сестру к высокому каменному выступу, помог взобраться и встал рядом. Вскоре показалась украшенная живыми зимними цветами платформа.
В центре стояла девушка в белоснежном шелковом платье и бархатном плаще. Ее тонкие брови изящно изгибались, а улыбка обнажала жемчужные зубы, но главным ее оружием были глаза — в них плескалась холодная, кокетливая бездна. Она казалась небожительницей, случайно спустившейся в мир смертных, и эта ледяная, нездешняя аура завораживала толпу. Она не обладала сногсшибательной красотой Вань-наложница, но ее порочная грация била без промаха.
Шэнь Мяо окинула танцовщицу равнодушным взглядом и стала цепко сканировать толпу, ища знакомое лицо. Заметив это, Шэнь Цю удивленно спросил:
— Младшая сестренка, ты кого-то высматриваешь?
— А почему Старший брат не смотрит на прекрасную барышню Лю Ин? — вопросом на вопрос ответила Шэнь Мяо.
— Да не в моем она вкусе! — фыркнул Шэнь Цю.
— И кто же во вкусе Старшего брата? — лукаво приподняла бровь Шэнь Мяо.
Шэнь Цю поперхнулся и промолчал. Шэнь Мяо едва заметно улыбнулась. В прошлой жизни брат женился на жестокой мегере, так и не познав настоящей любви. Теперь у него был шанс на иную судьбу.
— Пошли отсюда, — Шэнь Цю потянул ее за руку. Они отошли от отца всего на десяток шагов, но толпа становилась всё более неуправляемой, и оставлять сестру здесь было небезопасно.
И тут раздался истошный детский плач. Они резко обернулись. В нескольких шагах от них трехлетний малыш, который, видимо, залез на крышу лавки, чтобы лучше видеть, сорвался вниз. Сейчас он из последних сил цеплялся маленькими ручками за деревянный карниз, а его ножки беспомощно болтались в воздухе. Мать ребенка внизу рвала на себе волосы, истошно крича.
— Стой здесь и никуда не уходи! — бросил Шэнь Цю, ринувшись на помощь. Обладая блестящими навыками легкого шага (цингун), он был уверен, что обернется за пару вдохов.
Детские пальцы разжались. Мальчик полетел вниз, толпа ахнула, но Шэнь Цю молнией взмыл в воздух и перехватил ребенка у самой земли. Площадь взорвалась аплодисментами. Рыдающая мать бросилась к ногам молодого полководца, рассыпаясь в благодарностях.
Смущенно отмахнувшись, Шэнь Цю развернулся, чтобы забрать сестру.
Но каменный выступ был пуст.
Сердце Шэнь Цю пропустило удар. Он яростно растолкал толпу, подбежал к камню. Никого.
— Цзяо-Цзяо! — во всю мощь легких рявкнул он. Ответом был лишь шум праздника.
Он схватил за грудки какого-то зеваку:
— Где барышня, которая стояла здесь минуту назад?!
— К-какая барышня?! Не видел я! — заикаясь, пискнул мужик и тут же добавил: — Господин, на этом празднике всегда орудуют похитители! Если девчонка была без охраны — пиши пропало, умыкнули!
Кровь отхлынула от лица Шэнь Цю. Молодой генерал ростом в восемь чи, не знавший страха перед клинками врагов, сейчас дрожал как осиновый лист.
Тем временем по соседней улице, расталкивая толпу, пробирались двое юношей. Один, в темно-синем плаще и нефритовом венце, выглядел весьма внушительно. Второй, облаченный в роскошный фиолетовый шелк, двигался с такой ленивой элегантностью, что проходящие мимо девушки сворачивали шеи. На его губах играла дерзкая, ледяная полуулыбка.
— Долго ты еще будешь тащиться за мной? — раздраженно бросил Се Цзинсин.
Су Минфэн поправил воротник с видом оскорбленного достоинства:
— Праздник, красота вокруг! Два хороших друга гуляют вместе, что тебе не нравится?
— У меня дела.
— Вот и отлично, я составлю тебе компанию. Сто лет не гуляли на Фестивале! — Су Минфэн был явно задет. — Ты в последнее время стал слишком скрытным.
Су Минфэн вышел на праздник с семьей, но, случайно встретив одинокого Се Цзинсина, решил присоединиться к нему. Глава клана Су не возражал, и теперь родственники шли далеко впереди.
— Твой старик не злится, что ты бродишь один? — спросил Су Минфэн.
В такие дни все гуляли кланами. Впрочем, хоу Се Дину было не до капризов сына. Казалось, этим неуправляемым отпрыском небеса наказывали его за грехи прошлых жизней.
— У него полно сыновей от наложниц, пусть они вокруг него и пляшут, — небрежно отозвался Се Цзинсин. — А я ценю свободу.
Внезапно Су Минфэн замер:
— Эй, это не генерал ли Шэнь?
Се Цзинсин поднял глаза. Навстречу им быстрым шагом двигались Шэнь Синь, Лу Сюэянь и Шэнь Цю в кольце хмурых гвардейцев. Лица у всех были чернее грозовой тучи.
— Похоже, у клана Шэнь беда, — почесал подбородок Су Минфэн. В разгар праздника такие лица просто так не носят.
Глава клана Су остановился поздороваться:
— Генерал Шэнь, куда путь держите?
— А, просто гуляли! — отрывисто бросил Шэнь Синь. — Супруге нездоровится, возвращаемся домой. Прощайте! — И они промчались мимо, не сбавляя шага.
Оскорбленный таким пренебрежением, господин Су недовольно повел плечами и пошел дальше.
А вот Су Минфэн нахмурился:
— Странно всё это. Если госпожа захворала, зачем им столько вооруженных людей вокруг? Ой, не к добру.
Се Цзинсин проводил процессию цепким взглядом черных глаз.
— Пятой барышни Шэнь с ними нет.
— А? — опешил Су Минфэн.
— Шэнь Мяо с ними нет, — холодно повторил Се Цзинсин. Зная характер нынешней Шэнь Мяо, она ни за что не осталась бы развлекаться с тетками, бросив мать. Либо она вообще не выходила из дома что маловероятно при Шэнь Сине, либо…
В этот момент снизу раздался взволнованный детский шепот:
— Старшую сестру Шэнь потеряли!
Оба юноши опустили головы. Незаметный, как рисовая клецка, Су Минлан отбился от отца, пробрался к брату и теперь дергал Су Минфэна за рукав.
— Я подкрался к гвардейцам Шэнь и подслушал! Они шептались, что Старшую сестру Шэнь похитили! Старший брат, мы должны ее найти!
— Потерялась? — Се Цзинсин сузил глаза, вглядываясь в толпу, поглотившую генеральскую семью. Затем он медленно перевел хищный, темный взгляд на Су Минлана и изогнул губы в пугающей усмешке.
— Об этом никто не должен знать. Я пойду за ней. А ты… — он наклонился к мальчишке. — Пикнешь кому-нибудь, что Шэнь Мяо пропала — лично скормлю тебя похитителям!
Добавить комментарий