В эту ночь в резиденции вана Жуй царила зловещая, гнетущая атмосфера.
Слуги, сновавшие по двору, ходили с мрачными, как перед концом света, лицами. Даже ночной ветер казался ледяным, пробирая до костей и вышибая на лбах холодную испарину.
Те И неслышно приблизился к молодому хозяину и глухо доложил:
— Господин, никаких следов.
Се Цзинсин мазнул по нему холодным взглядом. Чем спокойнее казалось его лицо, тем страшнее была черная буря, клубящаяся на дне его глаз — буря, готовая в следующую секунду затянуть в свою воронку всё живое.
— Никаких? — обронил он.
Те И содрогнулся. Он открыл было рот, но тут из покоев вышел Гао Ян. От него всё ещё тянуло винным духом — очевидно, его выдернули прямо с праздничного пира, — но взгляд оставался кристально ясным. Шагнув к ним, он отчеканил:
— С невесткой всё в порядке. Клинок не задел жизненно важных органов. Рану уже перевязали. Она лишилась чувств скорее от потрясения. Я дал ей успокоительное, к утру очнётся.
Во взгляде Се Цзинсина мелькнуло едва заметное облегчение. Те И тоже шумно выдохнул, но Гао Ян тут же добавил:
— А вот Пэй Лан плох. Рана слишком глубокая, он потерял много крови. Я сделал всё, что было в моих силах. Выкарабкается или нет — зависит только от него.
Подтекст был ясен: очнётся ли Пэй Лан, зависело исключительно от того, насколько крепко его душа держится за тело.
— Судя по всему, господин Пэй заслонил госпожу собой, — осторожно заметил Те И. Положение Пэй Лана в резиденции Жуй всегда было двойственным, но сейчас отрицать долг крови перед ним было невозможно.
— И в этом нет ничего хорошего, — Гао Ян бросил взгляд на ледяное лицо Се Цзинсина. — Если он не придёт в себя… зная характер невестки, это тяжким камнем ляжет на её совесть до конца дней.
Шэнь Мяо чётко разделяла любовь и ненависть, и больше всего на свете не выносила быть в долгу. Любой долг она возвращала сполна. Пэй Лан расплатился за её жизнь собственной кровью. Страшно представить, что будет с Шэнь Мяо, когда она очнётся и узнает, что её спаситель мертв.
— Врата Лунъе перекрыты? — сухо бросил Се Цзинсин.
— Перекрыты, — отозвался Те И. — Теневой отряд армии Мо Юй тоже брошен на поиски. Но раз уж наша охрана поблизости ничего не заметила, а госпожа даже не успела крикнуть, вывод один: нападавший либо вовсе не владел боевыми искусствами и не излучал жажды убийства, либо его мастерство было запредельным.
— Хватит гадать, — отрезал Се Цзинсин. — Взять живым. Потом забить до смерти.
— А заказчик?..
— Искать.
Те И ударил кулаком в ладонь и растворился в ночи. Се Цзинсин перевёл взгляд на Гао Яна:
— Останешься здесь. Если ей станет хуже — не придётся тратить время на дорогу.
— Знаю, — кивнул лекарь и мрачно посмотрел на принца: — Пошёл бы ты отдохнуть.
Осмелиться поднять руку на супругу вана Жуй в двух шагах от павильона Бисяо — для этого требовалась воистину чудовищная дерзость. Враг словно в лицо плевал всей резиденции Жуй. Во всём Лунъе на такое могла пойти разве что семья Лу. Но клану Лу не было смысла начинать войну именно с Шэнь Мяо, а значит, скрытый умысел этого покушения был куда глубже.
Как бы то ни было, это был открытый сигнал: силы, доселе таившиеся во мраке, отбросили притворство и пришли в движение. И первой жертвой, призванной пустить кровь резиденции Жуй, они выбрали Шэнь Мяо.
Впрочем, сейчас Се Цзинсину было плевать на скрытые смыслы теневых партий. Он шагнул в покои. Шэнь Мяо лежала на кровати. Бледная как смерть, с сомкнутыми веками и опущенными длинными ресницами, сейчас она казалась пугающе хрупкой.
Он тяжело выдохнул и опустился на край постели.
На столе сиротливо стояла корзина с едой. Внутри — «лапша долголетия», которую Шэнь Мяо приказала приготовить для него поварам павильона Бисяо. Ба Цзяо сказала, что лапшу специально промыли холодной водой, чтобы она не раскисла. Но прошло столько времени, что она всё равно слиплась в один неаппетитный комок.
Немного поразмыслив, Се Цзинсин потянулся к корзине, откинул крышку и достал пиалу.
Содержимое превратилось в клейкое месиво. Среди белых нитей лапши едва виднелись изумрудные листья зелени и желток жареного яйца. Должно быть, когда её только сняли с огня, она источала потрясающий аромат. Сейчас же она остыла и на вкус наверняка была отвратительна.
Но Се Цзинсин взял палочки и принялся есть, жадно глотая холодную массу большими порциями.
Ба Цзяо и Хуэйсян рассказали, что ещё на рассвете Шэнь Мяо послала Гу Юй накупить фейерверков, вина и закусок. Беседка у павильона Бисяо стояла над самой водой — лучшее место, чтобы смотреть на расцветающее огнями небо. Она даже рассчитала время, чтобы лапшу подали свежей. Она собиралась загладить свою вину.
В их холодной войне Шэнь Мяо первая опустила оружие. Ба Цзяо обмолвилась, что эти дни дались госпоже нелегко, и от этих слов обида Се Цзинсина рассеялась как дым. В конце концов, он мужчина, ему подобает снисходительность, незачем цепляться за былые ссоры. Кто же знал, что вместо слов извинений он увидит Шэнь Мяо и Пэй Лана, истекающих кровью на холодных камнях.
Трудно описать то, что он почувствовал в тот миг. В разгар знойного лета по его венам словно пустили ледяную воду, сковавшую всё тело, лишившую его даже мужества сделать шаг вперёд, чтобы проверить, жива ли она.
Хвала Небесам, она выжила.
Лапша на вкус была как жёваный воск, но Се Цзинсин съел всё до последней капли. Со стуком опустив пустую пиалу на стол, он сжал холодную руку Шэнь Мяо.
Сердце резанула горькая, щемящая жалость.
Если бы он не упрямился, если бы не заставлял её чувствовать вину, она бы не стала устраивать это примирение. Не пошла бы в ту беседку в тёмном переулке. И ничего бы этого не случилось.
Тем временем снаружи Лу Тань, до которой долетели страшные вести, влетела во двор. Увидев Гао Яна, она тут же вцепилась в него:
— Что с моей младшей кузиной?!
— Она в порядке, — ответил Гао Ян. — Пэй Лан принял удар на себя.
— Господин Пэй? — Лу Тань остолбенела. — И… как он?
— Плохо, — покачал головой лекарь.
— Даже ты не можешь вытащить его с того света?
Гао Ян горько усмехнулся:
— Я лекарь, а не сошедший с небес Бодхисаттва. Если бы я мог спасти каждого, чертоги Владыки Яньло давно бы опустели.
Лу Тань сжала кулаки:
— Я только сегодня узнала, что кузина поссорилась с зятем! И всё из-за того, что она якобы не навещала его во время болезни! Эти разряженные куклы в павильоне Бисяо только и делали, что поливали её грязью, называя бессердечной дрянью. Да что они вообще знают?! Когда кузина умоляла того странного даоса дать лекарство для зятя, кто из них стоял рядом?! Стервятницы!
— Странный даос? — Гао Ян мгновенно уловил главное. — Какой ещё даос? И о каком лекарстве ты говоришь?
Лу Тань осеклась. До неё дошло, что она сболтнула лишнего — Шэнь Мяо ведь строго-настрого запретила упоминать об этом.
— А… да ничего, просто к слову пришлось, — она попыталась отмахнуться. — Пойду проведаю кузину.
Она ринулась к дверям покоев.
Гао Ян перехватил её за локоть:
— Не лезь. Се Цзинсин там.
— А… — Лу Тань опустила глаза и вдруг, вспомнив о чём-то, спросила: — Ты останешься на ночь здесь?
— Я должен дежурить при Пэй Лане, следить за его состоянием, — ответил Гао Ян. — А ты иди к себе.
Лу Тань упрямо мотнула головой:
— Никуда я не пойду. Останусь здесь. Подожду, пока кузина не придёт в себя.
Зная ослиное упрямство Лу Тань, Гао Ян не стал тратить на неё слова.
Эта ночь, чёрная и пропитанная запахом крови, тяжким гнётом легла на плечи обитателей резиденции, растянувшись в мучительную бесконечность.
Покушение на Шэнь Мяо и Пэй Лана сохранили в тайне. Гости в павильоне Бисяо ни о чём не догадывались, полагая, что Се Цзинсин просто покинул банкет раньше времени. Никто и помыслить не мог, что для резиденции вана Жуй эта ночь станет бессонной. Всю ночь слуги в тревоге ожидали исхода.
Летом дни длинные, а ночи короткие. Когда на горизонте забрезжил рассвет и во дворе запели птицы, в обеих комнатах всё ещё царила мёртвая тишина.
Се Цзинсин посмотрел на Гао Яна и процедил:
— В чём дело?
Гао Ян, нахмурившись, проверил пульс Шэнь Мяо, затем перешёл к Пэй Лану. Под пристальными взглядами всех присутствующих он лишь покачал головой:
— Странно. Раны Пэй Лана крайне тяжелы, но до сих пор никаких изменений: он должен был бы хоть как-то отреагировать на боль, но он словно спит. Супруга вана не получила опасных ран, лезвие не задело кость. После успокоительного отвара она уже должна была прийти в себя, но она всё ещё спит.
— И что из этого следует? — Лицо Се Цзинсина потемнело, как стоячая вода. Его взгляд, устремлённый на Гао Яна, был тяжёлым и давящим.
— Это… весьма странно.
Дядя Тан осторожно подал голос:
— А не может ли это быть какой-то скрытый яд? Вдруг лекарь Гао его просто не заметил?
— Исключено, — категорично отрезал Гао Ян. — По их пульсу нет никаких признаков отравления. Напротив, пульс то появляется, то пропадает, никаких явных отклонений. Но они не просыпаются.
— И что же нам делать? — занервничала Лу Тань. — Моя младшая кузина не может спать вечно! Должна же быть причина!
Гао Ян покосился на Се Цзинсина. Под этим пронизывающим взглядом даже ему стало не по себе, и он был вынужден сказать:
— Подождём ещё полдня. Посмотрим.
Все эти полдня Се Цзинсин ни на шаг не отходил от постели Шэнь Мяо. Но прошло полдня, наступила глубокая ночь, а она так и не очнулась. Как и Пэй Лан.
Дядя Тан обратился к лекарю:
— Молодой господин Гао, да что же это такое? Если госпожа и господин Пэй не приходят в себя, тому должна быть причина. Неужели даже вы не можете её найти?
Гао Ян с трудом сдерживал раздражение — Шэнь Мяо и Пэй Лан лежали без каких-либо симптомов, но упорно не желали просыпаться. Любому лекарю нужны хоть какие-то реакции больного для постановки диагноза. Но эти двое, если не считать едва уловимого пульса, выглядели так, будто просто спят. Как он должен был определить причину?
Однако под всё более холодным и острым, как лезвие клинка, взглядом Се Цзинсина, Гао Ян чувствовал колоссальное давление.
Позже, узнав о случившемся, примчался и Цзи Юйшу. Тревога охватила всех.
Лу Тань не выдержала. Она чуть не сгорала от тревоги, на глазах навернулись слёзы:
— Да что за проклятие на нас обрушилось в последние дни?! Сначала зять, теперь кузина! Если с младшей кузиной что-то случится, как я посмотрю в глаза тётушке и дядюшке?! — Она шмыгнула носом. — Я увязалась за ней, клялась, что буду защищать её, а в итоге «защитила» до такого состояния! Стыд-то какой, сквозь землю бы провалиться!
Гао Ян похлопал её по плечу:
— Ты не виновата.
— Если бы я осталась с ней, то хотя бы не дала этим тварям возможности ударить исподтишка! — Вдруг она о чём-то вспомнила и вспыхнула от ярости: — А зять-то хорош! Если бы он не упрямился и не злился на кузину, убийцы бы не выследили её и не смогли бы напасть!
Гао Ян беспомощно вздохнул. В дела между супругами он точно не мог вмешиваться. Но Лу Тань кипела от праведного гнева, да и то, что Шэнь Мяо никак не приходила в себя, оставалось неоспоримым фактом.
— Если кузина не очнётся, вот тогда он точно пожалеет! — в гневе бросила Лу Тань. — Те разряженные куклы верят любым сплетням, но он-то делит с кузиной ложе! Как он мог поверить, что она к нему ничего не чувствует?! — Она на мгновение задумалась и сжала кулаки. — Как ни крути, скрывать это от зятя больше нет смысла. Кузина столько ради него вынесла, а в итоге вся заслуга досталась каким-то самозванцам! Даже если с ней всё обойдётся, она должна была высказать ему всё в лицо. Но раз она молчит — скажу я!
— И что ты собралась говорить? — удивился Цзи Юйшу.
Лу Тань свирепо зыркнула на него:
— То, что превосходит любую «заслугу» этой парочки из клана Е!
Лу Тань, пыхтя от злости, ринулась на поиски Се Цзинсина. Гао Ян, опасаясь, что она натворит бед, поспешил следом. Подойдя к дверям, они столкнулись с Се Цзинсином, выходящим из покоев с помрачневшим лицом — с того самого момента, как на Шэнь Мяо напали, это мрачное выражение словно прикипело к его чертам.
— Ван Жуй! — выпалила Лу Тань, отбросив привычное и ласковое «зять».
Се Цзинсин мазнул по ней холодным взглядом. Из-за того, что Шэнь Мяо не приходила в себя, в его груди клокотало мрачное раздражение, и на других терпения уже не оставалось. Лицо его источало ледяную угрозу.
Но Лу Тань всегда отличалась безрассудным нравом: когда её захлёстывал гнев, ей сам чёрт был не брат. Она бросила:
— Раньше кузина запрещала мне рассказывать вам об этом. Но сейчас она лежит при смерти на кровати! Раз она не может сказать — скажу я. Мне бояться нечего, и я не привыкла всё так усложнять, как она. Сделать столько всего и прятать это в тайне, словно воровка — это уже слишком!
Дядя Тан и Те И, подоспевшие на шум, застыли в стороне, с изумлением глядя на Лу Тань.
— Те дамы на банкете болтали, что когда вы лежали при смерти, кузина вас почти не навещала. Вы решили, что вами пренебрегли, что кузина — бессердечная женщина, затаили обиду и объявили ей холодную войну, так ведь?! — Лу Тань пронзила его гневным взглядом. — Но вы даже не знали, что в те дни она не навещала вас не потому, что не хотела, а потому, что выехала за город, чтобы добыть для вас лекарство!
Выехала за город добыть лекарство… Взгляд Се Цзинсина тяжело упал на Те И. Тот покорно опустил голову, не смея встретиться с ледяными глазами хозяина.
Сначала Шэнь Мяо строго приказала слугам молчать. А по возвращении между ней и Се Цзинсином почему-то вспыхнула ссора. Когда Се Цзинсин закрывал своё сердце броней холода, никто из его окружения не смел лезть к нему на рожон. Подчинённые думали переждать пару дней и доложить обо всём позже, но кто же знал, что случится такая беда.
— Говори чётко, — Се Цзинсин сделал шаг вперёд.
— Да вы же ничего не знаете! До нас дошёл слух, что в деревне Фэнтоу живёт отшельник, способный пойти против воли Небес и изменить судьбу человека, — Лу Тань метнула взгляд на Гао Яна. — Тогда Гао Ян пытался приготовить противоядие. Кузина отдала вам все три свои Пилюли Возврата к Истоку, но они могли лишь ненадолго отсрочить неизбежное. Если бы за десять дней лекарство не нашлось — вам бы пришёл конец. Но уже на четвёртый день вам стало хуже. Лекари сказали, что вы не протянете и семи дней. Услышав легенды об этом отшельнике, кузина взяла меня и нескольких стражников и помчалась в деревню Фэнтоу!
Во взгляде Се Цзинсина что-то яростно дрогнуло.
Кем была Шэнь Мяо? Холодной и расчётливой женщиной, способной трезво взвешивать любые риски и выгоды. Более того, она совершенно не верила ни в богов, ни в демонов. И то, что она поверила в такую абсурдную вещь, как «изменение судьбы наперекор Небесам», означало лишь одно: её сердце сжималось от такого отчаяния, что она была готова схватиться за любую соломинку.
— Деревня Фэнтоу находится недалеко от Лунъе, но отыскать место, где живёт этот отшельник, оказалось не так-то просто. Мы скакали всю ночь напролёт, едва не сбились с пути в лесу, столкнулись со стаей волков. Но кузина не проронила ни слезинки, не выказала ни тени страха. Она настаивала на том, чтобы мы зажгли факелы и продолжали путь, боясь не успеть вернуться вовремя, чтобы спасти вас!
— На второй день мы разыскали этого человека. Из-за какой-то магии перемещения и скрытых троп он позволил войти в долину только мне и кузине, так как мы не владели боевыми искусствами. Он сказал, что есть трава, способная излечить сто ядов, но она требует платы. И плата была не из лёгких. Ему не нужны были ни золото, ни серебро, ни человеческая жизнь. Он заставил нас вручную вычищать вредителей с каждого куста «алых рукавов» в долине, а затем один за другим удобрять их.
Гао Ян и Цзи Юйшу замерли, поражённые, а дядя Тан и Те И были просто шокированы.
Они никогда не слышали об этих событиях, не подозревали о такой подоплёке. Дядя Тан вмиг осознал всё: неудивительно, что в тот день, когда Шэнь Мяо вернулась в резиденцию, она выглядела столь жалким образом, проигрывая на фоне холёной Е Мэй. Тогда он не понимал причины, а теперь всё встало на свои места. Оказывается, Шэнь Мяо не спала всю ту ночь, превратившись в обычную работницу на поле, лишь бы вымолить лекарство для Се Цзинсина. В сердце дяди Тана зародилось горькое восхищение: нужно иметь не просто гибкий ум, но и поистине несгибаемую волю, чтобы пойти на такое ради другого человека.
Лу Тань же, казалось, лишь раззадорилась:
— Звучит просто, да? Но ведь она выросла, не зная нужды, в холе и неге! А та долина огромна — даже местным крестьянкам не под силу справиться с таким объёмом в одиночку. Она уже была измотана бессонной ночью, но сразу взялась за дело и проработала весь день и всю ночь! Вы, живущие в шёлке и роскоши, за всю жизнь наверняка коромысла в руках не держали! Если она смогла сделать это, с какой стати вы решили, что она хоть в чём-то уступает этой парочке из клана Е? — Она посмотрела прямо в глаза Се Цзинсину: — Пусть говорят, что она не была рядом с вами, но спросите слуг этой резиденции: сколько дней она сидела у вашей кровати, пока не покинула дом? Разве она не заботилась о вас, забыв про сон и еду? Неужели это стоит меньше, чем мимолётная встреча с этой парочкой?!
— Моя кузина оказалась в таком состоянии, и мне обидно до слёз! Что вы обещали, когда забирали её из Минци в Великую Лян?! Но вы не смогли даже довериться ей. Она совершала ошибки, спору нет, но одного у неё не отнять — её сердце всегда было искренним!
Когда Лу Тань закончила, её лицо пылало от гнева, а на душе стало легче. Она впилась взглядом в Се Цзинсина. Тот оставался безучастным, без тени печали или радости на лице. Но именно это спокойствие пугало больше всего — казалось, под ледяной гладью затаилась бесконечная, сокрушительная буря.
— Сказала? — медленно переспросил он.
Тон его был настолько холодным, что Лу Тань невольно втянула голову в плечи.
Гао Ян поспешно шагнул вперёд:
— Сейчас не время для выяснения отношений. Главная задача — понять, как привести их в сознание.
Се Цзинсин холодно усмехнулся:
— Это просто. Достаточно схватить эту парочку из клана Е.
Цзи Юйшу вздрогнул:
— Третий брат, что ты задумал?
— Если её состояние странным образом связано с ними, значит, в клане Е есть что скрывать. Неважно, отдавали ли они приказ — я не намерен оставлять их в покое. — Се Цзинсин развернулся и хотел уйти, но Гао Ян перехватил его:
— Нельзя! Сейчас они — не нищие из клана Ли, они — клан Е. Понимаешь, что будет, если мы тронем их без веских доказательств?
— Отпусти, — бросил Се Цзинсин.
— Приди в себя! — воскликнул Гао Ян. — Если госпожа Шэнь ненавидит их и столько времени терпела ради своей цели, значит, у неё был расчёт. Ты лишь помешаешь ей, если сейчас совершишь глупость!
— Верно, Третий брат, — поддержал Цзи Юйшу. — Клан Е в Лунъе — это не те люди, которых можно просто так схватить. Это принесёт резиденции вана одни неприятности.
— Она может терпеть, я — нет, — отрезал Се Цзинсин. — Клан Е переступил черту.
— Третий брат… — Цзи Юйшу попытался воззвать к благоразумию, но тут со стороны двора донёсся голос Ба Цзяо. Та самая улыбчивая служанка сейчас выглядела смертельно испуганной:
— Господин! К нам идут!
Те И слегка нахмурился, явно недовольный тем, что Ба Цзяо ведёт себя столь неподобающе, и процедил:
— Кто пришёл?
— Это… тот самый даос, которого мы с госпожой видели в деревне Фэнтоу, — запнувшись, пробормотала Ба Цзяо.
— Что?! — Лу Тань вытаращила глаза.
Цзи Юйшу, всё ещё сжимавший рукав Се Цзинсина, непроизвольно отпустил его и уставился на Ба Цзяо:
— Даос?
Ба Цзяо кивнула.
В главном зале неряшливый даос в лохмотьях с любопытством озирался по сторонам, трогая то одну, то другую вещь, словно впервые в жизни попал в человеческий дом. Хуэйсян и Цунъян, стоявшие рядом, выглядели весьма неловко — они были знакомы с даосом Чи Янем, но тот с порога принялся панибратски болтать с ними, что ввергало слуг в смущение.
Когда группа Се Цзинсина вошла в зал, даос как раз собирался выковырять драгоценные камни из глаз журавля, украшавшего фарфоровую вазу, и спрашивал Хуэйсян:
— А это бедному даосу можно забрать с собой?
— Даос Чи Янь! — воскликнула Лу Тань, едва заметив его.
Увидев её, Чи Янь расплылся в улыбке:
— А, госпожа Лу, давно не виделись.
Лу Тань промелькнула мысль, что прошло не так уж много времени, но сейчас было не до этого. Она выпалила:
— Вы пришли, потому что узнали о беде моей кузины? Пришли, чтобы изменить её судьбу?
Хотя Лу Тань находила этого даоса весьма раздражающим типом, она не могла отрицать, что в нём есть какая-то странная сила. Иначе Шэнь Мяо не доверяла бы ему так безоговорочно.
Чи Янь перевёл взгляд на мрачного Се Цзинсина, стоявшего за спиной Лу Тань, и усмехнулся:
— Бедный даос не властен менять судьбы, лишь предсказывать их. Молодой человек, что вы думаете?
— Я не верю в Небесное Дао, — отрезал Се Цзинсин.
— Небесное Дао и не требует веры, так почему люди так упорно ищут в нём ответы? — Даос покрутил головой. — У этой госпожи удивительная судьба, непостижимая для простых смертных. Всё зависит лишь от её собственного выбора. Ни вы, ни я не властны над этим.
Лу Тань, не понимая этих философских бредней, настойчиво повторила:
— Даос, что нам делать? Как помочь моей кузине?
— Та целебная трава, которую я ей подарил, сохранилась? — спросил Чи Янь.
— А? — Лу Тань нахмурилась. — Когда мы вернулись, яд вана уже был нейтрализован. Трава оказалась не нужна, и я даже не знаю, куда кузина её прибрала.
— Кажется, я знаю, где она, — отозвалась Цзинчжэ. Она отвела всех в покои Шэнь Мяо, где под туалетным столиком, в шкатулке, покрытой толстым слоем пыли, они нашли ту самую траву, выглядевшую совершенно непримечательно.
Лу Тань вскрикнула:
— Вот она!
— Несите варить, — велел Чи Янь, поглаживая бороду.
— Погоди, — Се Цзинсин шагнул к даосу. — С какой стати я должен тебе верить?
— Можете не верить, но другого выбора у вас всё равно нет, — вздохнул Чи Янь. — Этот господин, трава была найдена именно этой госпожой. Но когда она её обрела, я сразу сказал ей: «тщетно». Даже если бы этой травы не было, вы бы остались невредимы. В вашей судьбе не было этого смертельного испытания, и всё, что она сделала, было лишь игрой пустоты.
Все в зале оцепенели.
— Однако… — даос улыбнулся, и в его глазах промелькнула теплота, — не совсем игрой. «Тот, кто любит людей, сам будет любим ими вечно; тот, кто спасает других, будет спасён». Если бы тогда в долине в её сердце хоть на долю осталось неискренности или равнодушия, она бы не нашла эту траву. А значит, не было бы и сегодняшнего дня. Эта трава была собрана якобы для вашего спасения, но на самом деле она спасала её саму. Всё, что она отдала ради вас, стало её собственным спасением.
Теперь Лу Тань начала понимать:
— Выходит, вы с самого начала знали, что трава не понадобится вану, но нужна будет кузине? Вы предвидели это смертельное испытание и заставили её добыть лекарство, чтобы подготовить почву для неё самой?
Даос посмотрел на Лу Тань и добродушно усмехнулся:
— Разумная девица.
Се Цзинсин впился в него взглядом:
— Ты заставил её работать в поле, как простую крестьянку?
В его глазах плескалась такая жажда крови, что даос попятился, спрятавшись за спину Гао Яна. Он тихо кашлянул и пробормотал:
— У неё на роду была написана эта беда, я лишь минимизировал ущерб. По сравнению с ценой жизни — разве не легче побыть крестьянкой?
— Но почему она не просыпается? — Гао Ян был в смятении. — Я врач, я изучил её состояние, но не нахожу источника проблемы. Выглядит здоровой. Она должна была прийти в себя ещё сегодня, но всё ещё спит. В чём причина?
Даос ответил:
— Я же сказал: это испытание, предначертанное ей судьбой.
— Что за «испытания» да «судьбы», ничего не понятно, — раздражённо бросила Лу Тань. — Вы можете прямо сказать: если кузина выпьет отвар из этой травы, когда она проснётся?
Чи Янь усмехнулся:
— Эта трава не для неё. Она для того, кто получил вторую рану.
Другой раненый… Неужели он имеет в виду Пэй Лана?
Се Цзинсин прорычал, понизив голос до опасного шепота:
— Если ты продолжишь строить из себя святошу и вешать нам лапшу на уши, я лишу тебя жизни прямо сейчас.
— Слишком много в тебе ярости, — покачал головой даос. — Тот человек пожертвовал жизнью ради неё из-за уз, тянущихся из прошлого. А эта госпожа нашла траву — она как раз поможет ему выплатить этот долг.
— А что же будет с моей невесткой? — спросил Цзи Юйшу.
Даос посмотрел на Шэнь Мяо, лежащую на кровати. Её лицо было спокойным, почти безмятежным, как у спящей, но эта неестественная бледность придавала ей вид чего-то призрачного, нереального.
— В моей долине она вычищала насекомых с каждого куста «алых рукавов», но ей так и не удалось вычистить «червей» из собственного сердца.
— Эта беда для неё — и благо, и проклятие.
— Мы были связаны с ней трижды: в двух разных жизнях, сквозь время. Эта наша последняя встреча — лишь завершение предначертанной связи.
— Дела людские никогда не бывают совершенны. В них всегда есть сожаления, всегда есть горечь недосказанности. Она искала ответ, но никто не мог ей помочь, — даос прищурил глаза.
— Сейчас она нашла свой путь. Ответ, который она так отчаянно ищет, уже перед её глазами. Никто не в силах помочь ей: ни вы, ни она сама, ни даже бедный даос.
— Так что просто ждите, — даос перевёл взгляд на Се Цзинсина. — Такова ваша кармическая связь.
Добавить комментарий