Широкий тракт был открыт для всех, и у Хуа Чжи не было причин запрещать кому-либо ехать по нему. К тому же, об этом просила Шаояо. Ей оставалось лишь, скрепя сердце, смириться с этим.
— В таком случае, доставим хлопот господину Лу.
Глаза Гу Яньси радостно блеснули. Казалось бы, он уже исколесил всю Великую Цин, но сейчас в его душе вдруг зародилось давно забытое чувство радости от предстоящего путешествия.
Оглянувшись на величественные городские стены, Хуа Чжи устремила взгляд на бескрайнее небо впереди. В её груди вспыхнула решимость. Подумаешь, две тысячи ли! Разве для неё это расстояние!
Взмахнув плетью, Хуа Чжи сжала бока коня ногами и, слегка пригнувшись, крикнула:
— Но!
Гу Яньси похлопал коня по шее. Черный скакун, давно сгоравший от нетерпения, встал на дыбы, издал долгое ржание и с цокотом копыт бросился вдогонку. Когда он уже почти обогнал Хуа Чжи, Гу Яньси натянул поводья, поравнявшись с ней. Шаояо, которая изначально ехала рядом с Хуа Чжи, оказалась оттеснена назад.
Пользуясь тем, что под шляпой с вуалью никто не мог видеть её лица, Шаояо одарила наследника презрительным взглядом.
Перед отъездом Хуа Чжи провела тщательную подготовку и взяла с собой карту. Во время полуденного привала она достала её, чтобы рассчитать дальнейший путь.
Шаояо подкинула на ладони горячую, только что подогретую лепешку. Она уже встала, собираясь отнести её Хуа-хуа, как вдруг перед глазами мелькнула тень — и лепешка исчезла. Ей оставалось лишь беспомощно смотреть, как наследник, держа её угощение в руках, направляется к Хуа-хуа!
Шаояо пришла в ярость. Наследник вознамерился украсть её подругу!
Гу Яньси бросил на неё взгляд через плечо:
— Подогрей еще парочку.
Вся решимость Шаояо вмиг испарилась. Надув губы, она снова присела на корточки и принялась греть следующие лепешки, думая про себя: «Какая досада! И зачем только наследник увязался за нами?!»
Гу Яньси подошел к Хуа Чжи, опустился рядом и протянул ей лепешку с вяленым мясом внутри:
— Ешь, пока горячая.
— Благодарю. — Хуа Чжи сложила карту, отложила её в сторону и, взяв лепешку, принялась за еду.
Гу Яньси взял её карту и развернул. Увидев множество пометок на официальном тракте, ведущем от столицы на Север, он сразу всё понял — эта дорога была ему отлично знакома. Хотя он и раньше знал, что Хуа Чжи не из тех, кто действует импульсивно или строит из себя героя, лишь увидев эти записи, он осознал, насколько глубоко она всё продумала.
— Сегодня вечером планируешь добраться до этой почтовой станции?
Хуа Чжи наклонилась посмотреть, кивнула и, проглотив кусок, ответила:
— Да, нужно успеть туда до захода солнца. Я подсчитала: учитывая нашу утреннюю скорость, проблем возникнуть не должно.
— Верно, не должно.
В голове Хуа Чжи мелькнула мысль:
— Господин Лу бывал в этих краях?
— Проезжал здесь много раз, знаю эти места как свои пять пальцев. — Гу Яньси указал на другую точку. — Эта станция уже заброшена, её перенесли вот сюда. Если хочешь добраться туда, придется выезжать еще раньше.
Услышав это, Хуа Чжи торопливо всмотрелась в карту:
— К счастью, господин Лу предупредил, иначе нам пришлось бы ехать в темноте. Эту карту я еще в детстве выпросила у дедушки. Перед отъездом я всё время переживала, не изменилось ли что-нибудь за эти годы. Так оно и вышло.
У Гу Яньси был полный набор таких карт, состоящий из восьми свитков. Та, что была у Хуа Чжи, показывала путь от столицы до северных земель. Зная предусмотрительный характер Хуа Чжи, он подумал, что, вероятно, уже тогда она допускала мысль о путешествии на Север.
Гу Яньси окинул её глубоким взглядом:
— Изменения не только здесь. Четыре года назад Император передал три города из подчинения уезда Вэйшань уезду Шуанхуэй. Из-за этого изменилось и направление тракта, а почтовую станцию перенесли на новую дорогу, вот на это место.
Хуа Чжи уже было не до еды. Одной рукой держа лепешку, второй она попыталась развязать свой узелок. Сделав несколько безуспешных попыток, она стала раздумывать, не съесть ли сначала лепешку, как вдруг её забрали:
— Я подержу.
Гу Яньси не стал придвигаться ближе, лишь протянул руку. Хуа Чжи не придала этому значения. Поблагодарив его, она развязала узелок, достала карандаш для бровей и сделала две новые пометки на карте. Затем подняла голову и спросила:
— Есть ли другие изменения?
— Больше нет, а мелкие перемены ни на что не повлияют.
Хуа Чжи опустила голову. Еще будучи дома, она высчитала расстояния между уездами и, сопоставив их с тем, сколько их отряд может проехать за день, точно знала, где они будут останавливаться на ночлег. И хотя из-за этих изменений маршрут одного из дней станет более напряженным, более ранний выезд легко решит эту проблему.
— Нельзя всё рассчитывать только так.
Хуа Чжи подняла голову. Её ясный, светлый взгляд остановился на Гу Яньси, отчего его сердце по непонятной причине дрогнуло. Однако на лице его не отразилось ни единой эмоции. Он указал на карту:
— Чем дальше на север, тем холоднее. К тому же в этом году холода наступили раньше обычного. В уезде Чэньпин сейчас уже наверняка выпал снег, что уж говорить о том, что ждет нас дальше.
Уезд Чэньпин — это лишь половина пути. Если пойдет снег, расстояние, которое они смогут проезжать за день, сократится примерно на четверть. В таком случае им вряд ли удастся каждую ночь останавливаться на почтовых станциях.
Взгляд Хуа Чжи заскользил по нескольким уездным городам. Конечно, они могли бы останавливаться и в других местах, но ночлег на официальных почтовых станциях давал ей большее чувство безопасности.
— Если старшая барышня мне доверяет, почему бы не позволить мне спланировать дальнейший путь?
Неизвестно, когда к ним подошла Шаояо, но на этот раз она встала на сторону наследника:
— Верно, Хуа-хуа! В этом деле послушай насл… брата Яня. Он часто ездит в эти края и прекрасно знает эту дорогу.
— Не думаете же вы, что я стану упрямиться и строить из себя всезнайку? На протяжении всего пути я буду полагаться на вас, господин Лу.
Гу Яньси одарил Шаояо красноречивым взглядом:
— Раз уж я поехал с вами, от меня должна быть хоть какая-то польза. Будьте спокойны, я не собьюсь с пути.
Хуа Чжи сложила карту и с улыбкой подняла глаза. Увидев лицо Шаояо, перемазанное сажей, её улыбка стала еще шире:
— Ты что, собралась на сцену играть шута?
Шаояо непонимающе заморгала. Хуа Чжи оставалось лишь встать, отвести её к ручью и умыть.
Гу Яньси смотрел им вслед. Он с комфортом вытянул ноги, отщипнул кусок лепешки, отправил в рот и, сделав пару жевательных движений, внезапно замер. Он посмотрел на свою руку… Это же лепешка, от которой откусила Хуа Чжи.
Умыв Шаояо, Хуа Чжи вернулась, забрала лепешку из рук Гу Яньси и продолжила есть, даже не заметив, что от неё недостает кусочка.
Гу Яньси наблюдал за тем, как двигаются её щеки, и невольно тоже принялся жевать. Проглотив откушенный кусок лепешки, он подумал, что это было довольно вкусно.
— Шаояо, принеси мне лепешку.
Шаояо только что закончила подогревать одну лепешку и уже собиралась отправить её в рот, как услышала эту просьбу. В её голове мгновенно всплыло выражение: «вырвать еду из пасти тигра»!
Хуа Чжи, глядя на её обиженное выражение лица, невольно рассмеялась. Она поднялась и сказала:
— Отдай господину Лу, а я поджарю тебе другую.
Вмиг всё недовольство Шаояо улетучилось. Она стрелой пронеслась мимо, всучила лепешку наследнику и, сияя от рвения, протянула Хуа Чжи холодную, жесткую лепешку, с мольбой глядя на неё.
Хуа Чжи насадила лепешку на вилку, велела слуге достать узелок с приправами. Переворачивая, она прогрела её, посыпала солью, зирой и порошком чили. Когда лепешка стала мягкой, она разделила её, вложила внутрь вяленое мясо, снова присыпала приправами и подержала на огне еще немного. Вскоре воздух наполнился аппетитным ароматом.
Шаояо, сглатывая слюну, торопила её:
— Уже так вкусно пахнет, Хуа-хуа, пора есть!
— Если подержать чуть дольше, мясной сок впитается в лепешку, будет еще вкуснее. Возьми промасленную бумагу, оберни её, она горячая.
— Я не боюсь ожогов! — заявила Шаояо и тут же схватилась за лепешку голыми руками. Она начала перебрасывать её из левой руки в правую и обратно, но, не страшась обжечь губы, всё же откусила кусочек, восторженно выкрикивая, как это вкусно.
Гу Яньси вдруг показалось, что лепешка в его руках стала абсолютно безвкусной. Он едва сдержался, чтобы не отобрать еду у Шаояо, и просто отвернулся, стараясь на неё не смотреть.
Вскоре послышались шаги:
— Господин Лу, поешьте горячего. Остывшая лепешка слишком жесткая.
Аромат наполнил воздух. Гу Яньси обернулся и увидел Хуа Чжи: на её носу выступили капельки пота, она лучезарно улыбалась, протягивая ему обеими руками угощение.
Гу Яньси замешкался на полсекунды дольше обычного, прежде чем принял лепешку:
— Благодарю вас.
Добавить комментарий