Когда Хуа Чжи вытащила Шаояо из аптеки, солнце уже клонилось к закату. Лекарь Чу проводил их до самых ступеней:
— Если у барышни Шаояо выдастся свободное время, буду рад видеть вас в любой день.
Поняв, что его слова могут прозвучать двусмысленно, он поспешно добавил:
— Приходите, чтобы обсудить со мной медицинские рецепты.
Впервые обсуждая рецепты с кем-то, кроме своего наставника, Шаояо всё еще не могла прийти в себя от возбуждения. Она торопливо закивала:
— Я обязательно приду, только не прогоняйте меня, лекарь Чу!
— Разумеется, не прогоню.
Как только они сели в повозку, Шаояо сбросила шляпу с вуалью, обняла Хуа Чжи за руку и радостно затараторила:
— Лекарь Чу — отличный врач и человек хороший, я обязательно к нему еще приду!
— Так сильно радуешься?
Шаояо энергично закивала, её глаза так и блестели.
Хуа Чжи хотела было напомнить ей брать с собой кого-нибудь ради приличий и во избежание сплетен, но, увидев её сияющее лицо, не смогла произнести ни слова. Она решила, что просто сама будет держать это в уме:
— Когда мы вернемся с Севера, я отвезу тебя в дом лекаря Чу, чтобы ты нанесла визит по всем правилам. Нужно будет хорошенько поприветствовать госпожу Чу.
Шаояо с улыбкой кивнула:
— Как Хуа-хуа скажет.
У Хуа Чжи всё больше складывалось ощущение, что она обзавелась приемной дочерью…
В день отъезда всё поместье Хуа проснулось раньше обычного.
Главные служанки сновали туда-сюда, раз за разом перебирая и пересчитывая вещи из страха что-нибудь забыть. Будь их воля, они бы с радостью отправились в этот путь вместо своей барышни.
Хуа Чжи была одета в костюм для верховой езды, состоящий из куртки и штанов, на ногах — кожаные сапоги, а волосы полностью убраны и туго стянуты на макушке, что делало её внешность совершенно андрогинной.
Госпожа Чжу всей душой не хотела отпускать дочь, но из-за тоски по мужу не могла заставить себя отговорить её от поездки. Она лишь суетилась вокруг Хуа Чжи, как муха без головы.
Хуа Чжи ничего не говорила. Сев за туалетный столик, она принялась наносить макияж перед зеркалом. Всего за пару мгновений её слишком выдающаяся красота померкла, и теперь она выглядела как миловидный юноша.
Осмотрев себя со всех сторон и решив, что этого достаточно, Хуа Чжи отложила карандаш для бровей, выбрала несколько вещиц со столика и отложила их в сторону, жестом велев Лю Сян убрать их — они пригодятся в дороге.
— Чжи-эр…
— Ну матушка, не плачьте, — вздохнула Хуа Чжи. Она никогда не знала, как справляться со своей мягкотелой матерью. — Я ведь не навсегда уезжаю…
— Тьфу-тьфу-тьфу! Слова ребенка не в счет, пусть ветер унесет! — госпожа Чжу бросила на неё сердитый взгляд. Говорить такие слова перед дальней дорогой — очень плохая примета.
Хуа Чжи усадила мать рядом с собой:
— Позовите Болиня, поедим всей семьей.
Хуа Болинь стоял столбом прямо за дверью двора, задрав голову к небу. Казалось, так ему будет менее больно, и непослушные слезы не покатятся из глаз. Как старший сын в семье и наставник своих младших братьев, он больше не имел права на слезы.
Как же хорошо Хуа Чжи его понимала! Не став срывать маску с этого упрямого маленького мужчины, она поманила его рукой:
— Иди сюда, поешь с матушкой и старшей сестрой.
За едой никто из них почти не притронулся к пище. Хуа Чжи хотела бы поесть поплотнее, ведь в дороге придется довольствоваться малым, но, видя, как кусок не лезет в горло матери и брату, она тоже потеряла аппетит. Отложив палочки, она сказала:
— Матушка, во всем, в чем вы не можете принять решение, просто полагайтесь на матушку Линь. Если кто-то станет вам что-то наговаривать, пусть ждут моего возвращения и говорят со мной.
Госпожа Чжу со слезами на глазах закивала:
— Я знаю, я не доставлю тебе хлопот.
Хуа Чжи не стала спорить о хлопотах и повернулась к брату:
— Теперь ты — самый старший мужчина в доме, Болинь.
— Я буду хорошо наставлять младших братьев и позабочусь о семье, — глаза Хуа Болиня покраснели. — Старшая сестра, я всё сделаю правильно, не беспокойся о доме. В пути обязательно береги себя, нет ничего важнее тебя.
Ему ведь всего десять лет… Хуа Чжи подошла и осторожно обняла его, пряча свою боль за брата:
— Если столкнетесь с тем, с чем не сможете справиться — просто накрепко заприте двери. Не обращайте внимания на торговые дела снаружи, ждите моего возвращения.
Хуа Болинь мертвой хваткой вцепился в рукав сестры, силой загоняя слезы обратно. В этот момент его желание стать сильнее достигло своего пика. Он хотел дать сестре такое же укрытие, какое она давала ему; хотел взвалить на свои плечи все её тяготы; хотел, чтобы она снова жила спокойной жизнью, как раньше. Он хотел стать тем, кто подопрет собой небеса над семьей Хуа и защитит её!
Напоследок похлопав брата по плечу, Хуа Чжи отправилась попрощаться с бабушкой.
Старая госпожа протянула ей письмо:
— Передай это дедушке. Поезжай с миром и возвращайся в целости и сохранности. Семья Хуа без тебя не выстоит.
— Да, я сделаю всё, что в моих силах. — Хуа Чжи опустилась на колени и совершила земной поклон в знак прощания. — Бабушка, молю, берегите свое здоровье. Вы — основа спокойствия семьи Хуа.
Старая госпожа знаком велела матушке Су поднять внучку. Она хотела было дать ей еще несколько наставлений, но вдруг поняла, что ей нечего сказать. Эта внучка была настолько способной, что не нуждалась в её указке — наоборот, она сама уже безупречно обустроила все дела в доме.
— Обязательно будь в безопасности.
— Слушаюсь. — Хуа Чжи подняла взгляд на бабушку, в которой теперь так явственно проступала старость. — Внучка отправляется в путь.
Как только Хуа Чжи ушла, Шаояо, которая всё это время не показывалась на глаза, невесть откуда вынырнула и проскользнула во двор старой госпожи. На самом деле ей совершенно не хотелось сюда приходить, но, увы, наследник вечно заставляет её делать то, что ей не по душе!
В переулке у восточных боковых ворот поместья Хуа несколько прекрасных скакунов нетерпеливо перебирали копытами и фыркали. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: эти лошади ни в какое сравнение не шли с теми, что можно было нанять на постоялых дворах. Это были лошади, которых раздобыла Шаояо.
Рядом с Хуа Чжи стояла Шаояо, позади — шестеро преданных слуг семьи Хуа, а за ними — провожающие домочадцы, как из главной ветви, так и из побочных.
Господин Му привел и всех учеников школы клана. Он хотел, чтобы эти дети запомнили, кто в самую трудную минуту для семьи Хуа взвалил на себя бремя её спасения. Чтобы в будущем, когда они вырастут, когда окрепнут их крылья и в них зародятся эгоистичные мысли, они не смели забыть о том, какой вклад внесла старшая барышня.
Хуа Чжи не сказала ни слова. Она молча обвела всех взглядом, слегка присела в вежливом поклоне и направилась за ворота.
Хуа Болинь выбежал следом и увидел, как старшая сестра ловко вскочила в седло. Пришпорив коня, она уехала, ни разу не оглянувшись.
Госпожа Чжу безудержно разрыдалась, заставив и остальных прослезиться. Сколько бы у каждого из них ни было собственных скрытых расчетов, в этот момент в их сердцах жила искренняя благодарность к Хуа Чжи.
Выехали они рано, и когда отряд добрался до городских ворот, те как раз открывались. Выбравшись из города в потоке людей, Хуа Чжи уже собиралась пришпорить коня, как вдруг увидела всадника, который неспешно направлялся к ней. Всадника она знала лучше, чем кого-либо.
— Господин Лу, вы…
— Шаояо сказала, что вы впервые отправляетесь в такой дальний путь, и попросила меня составить вам компанию. В любом случае, в последнее время я был свободен, вот и согласился.
Шаояо была готова схватить Хуа-хуа за плечи и трясти, умоляя не верить ни единому слову! Эти слова не имели к ней никакого отношения — она вовсе не просила «брата Яня»! Да и как бы она посмела просить наследника быть их телохранителем!
Но она не осмелилась. Когда Хуа Чжи посмотрела на неё, ей пришлось вяло кивнуть в знак согласия:
— С братом Янем будет безопаснее.
Хуа Чжи всё еще считала это неуместным. С Шаояо она могла не церемониться, но господин Лу не был тем человеком, с которым можно было позволить себе фамильярность. Открыто отказать было неловко, поэтому она сказала:
— Если вы уедете, господин Лу, то как же дела дома…
— Старшей барышне не о чем беспокоиться, я попросил своего товарища временно подменить меня.
— Боюсь, моя бабушка не согласится, чтобы в дом вошел посторонний мужчина…
Шаояо тихо призналась:
— Я уже ходила к старой госпоже и всё ей рассказала.
Хуа Чжи бросила на неё уничтожающий взгляд: как она могла утаить от неё такое?!
Шаояо чувствовала себя несправедливо обиженной, но пожаловаться было некому — ведь наследник пригрозил: если она не поможет, то никуда не поедет!
Добавить комментарий