— Всё как и ожидалось. С характером второй тетушки без поддержки родительского дома ей остается лишь сносить обиды.
Родной дом — это позвоночник для выданной замуж женщины, но таких, кто зависел бы от него до такой степени, как её вторая тетушка, и впрямь сыскать трудно.
— Однако вторая тетушка всё же помнит о родной семье. Она прислала с людьми серебро. Одну часть передала третьей наложнице-бабушке, а вторую — старой госпоже.
Слушая это, Хуа Чжи вспомнила свою старшую тетушку — властную и всегда стремящуюся быть во всем первой. Если уж рожденная от наложницы дочь, которую в семье никогда не жаловали, понимает трудности своего рода, то что же та, что всю жизнь купалась во всеобщей любви? Неужели она намерена провести четкую черту и навсегда порвать с семьей Хуа?
Большая часть этого серебра в итоге оказалась в руках Хуа Чжи. Она велела Няньцю записать долю третьей наложницы-бабушки отдельной строкой. Ей было неважно, много там денег или мало, но она ценила сам порыв. В будущем она непременно возместит это в тысячекратном размере.
Поскольку ребенок появился на свет неожиданно рано, Хуа Чжи решила перенести отъезд на Север на более ранний срок. Чем дальше, тем холоднее будет становиться, а она не хотела лишних мучений в пути.
— Баося, сходи-ка для меня к лекарю Чу. Попроси его приготовить побольше лекарств, заберу их через десять дней.
— Слушаюсь.
— Фудун, как там те люди? Готовы ли они завершить обучение?
— Большинство вполне готовы. Но есть несколько человек, которым, как кажется вашей служанке, всё еще немного не хватает мастерства.
— Через восемь дней, будет ли день благоприятным или дурным, улица закусок должна открыться. — Хуа Чжи посмотрела на свою самую стеснительную главную служанку. — Фудун, хотя улицей закусок будет управлять Чэнь Лян, ты должна понимать: впредь всё, что связано с едой, касается тебя. Настоящая хозяйка за кулисами — ты. Тебе это ясно?
Фудун докрасна прикусила нижнюю губу и тихо ответила:
— Ваша служанка… служанка приложит все усилия. Но… но служанка совершенно не умеет вести дела…
— Тебе и не нужно заниматься управлением и торговлей. Твоя задача — воспитать достаточное количество учеников и разбираться в них, а не стоять хлопая глазами, когда тебя спрашивают о чем-то, кроме готовки. — Глядя на влажные, жалобные глаза Фудун, Хуа Чжи смягчила тон. — Я знаю, что ты готова сидеть на кухне все двенадцать страж напролет. В будущем я обязательно позволю тебе жить так, как ты хочешь. Но сейчас с этим делом можешь справиться только ты.
— …Слушаюсь, служанка постарается всё сделать хорошо.
— Баося.
— Да, барышня.
— Я сняла у бабушки по материнской линии лавку на улице Бэйян. Возьми людей и хорошенько там всё обустрой. Фасад должен быть безупречным, сделай всё как можно более изысканно и элегантно. Если не знаешь, как — пойди и спроси совета у четвертой тетушки, она в этом толк знает. Когда немного похолодает, можно будет выставить на продажу те консервы из загородного поместья.
Баося с громким стуком плюхнулась на колени:
— Барышня, умоляю, возьмите служанку с собой!
Инчунь тоже опустилась на колени:
— Барышня, прошу, возьмите с собой хотя бы одну! У Баося больше всего сил. Если вы возьмете её, вашим служанкам будет спокойнее.
Служанки и внутри, и снаружи разом побросали работу и рухнули на колени, вмиг заполнив собой всё пространство двора.
У Хуа Чжи слегка разболелась голова. Она не знала, как объяснить этим девочкам, что в дороге они станут для неё лишь обузой. Каким бы крепким ни было их здоровье, изнурительной скачки на лошадях они просто не выдержат.
— Это почему у Баося больше всего сил? Очевидно же, что у меня!
В комнате воцарилась тишина. Казалось, все даже дышать перестали. А затем десятки пар сияющих глаз разом уставились на Шаояо, которая в одной руке держала тарелочку, а другой как раз отправляла в рот кусок выпечки.
Сердце Хуа Чжи тоже дрогнуло, но она тут же покачала головой:
— Если бы мы уезжали на пару дней, ты могла бы поехать. Но эта поездка туда и обратно займет как минимум двадцать дней. Если у твоего господина что-то случится, а тебя не смогут найти, как тогда быть?
— Это проще простого, — Шаояо ринулась за дверь. — Я сейчас пойду и спрошу его!
Когда Шаояо отыскала Гу Яньси, он скучающе сидел под деревом и вертел в пальцах листок. Неподалеку от него шестеро слуг семьи Хуа стояли в стойке всадника, покачиваясь от изнеможения.
Шаояо окинула их жалостливым взглядом: попасть в руки наследника — поистине горькая участь!
— Зачем пришла? — отщипнув кусок пирожного с её тарелочки, Гу Яньси положил его в рот и принялся неспешно жевать, словно и не заметил, как Шаояо попыталась спрятать тарелочку за спину.
Поняв, что против наследника ей не выстоять, и сладости спасти не удастся, Шаояо попросту схватила два последних пирожных и надкусила каждое. Лишь после этого она со спокойной душой спросила:
— В ближайшее время намечаются какие-нибудь дела?
— А что?
Шаояо честно призналась:
— Хуа-хуа отправляется в дальний путь. Я хочу поехать с ней.
— На Север? Разве она не собиралась ждать одиннадцатого месяца? — произнес Гу Яньси, а затем пробормотал себе под нос: — А, ну да. Ребенок уже родился, можно выехать и раньше.
— Брат Янь, я хочу поехать.
— Никто тебя не держит.
Шаояо радостно подпрыгнула:
— Тогда я пошла скажу Хуа-хуа!
— Постой.
Шаояо настороженно уставилась на него:
— Забирать слова назад нельзя!
— Когда она отправляется?
— Дней через десять или полмесяца. Хуа-хуа сказала, что заберет лекарства через десять дней… Погодите-ка, я ведь тоже умею делать лекарства! Почему Хуа-хуа не попросила меня? — И Шаояо со всех ног бросилась бежать.
Гу Яньси вскинул брови, в очередной раз убедившись, что Хуа Чжи относится к Шаояо с искренней добротой.
Не ведая о том, что Гу Яньси только что отметил про себя её благородство, Хуа Чжи пыталась успокоить обиженную Шаояо:
— Лекарь Чу знает отличные способы лечения обморожений. Его мази от холода очень действенны. К тому же, когда я заказывала у него лекарства, я с тобой еще не была знакома!
— Но теперь-то ты могла бы попросить меня их сделать!
— Не стоит тебе утруждать себя приготовлением этих мазей. — Хуа Чжи платком стряхнула крошки выпечки с её рук. — Если у тебя есть время, лучше сделай для меня немного лекарств, питающих и укрепляющих тело. Мой дедушка уже в летах, а Север — суровое место. Я всё время переживаю, что он не выдержит.
Только тогда Шаояо приободрилась и, лучась от радости, заявила, что это пара пустяков.
— Инчунь, сходи и проверь, какие травы есть у нас дома. Составь список для Цао-Цао. Пусть делает лекарства из того, что есть. Лишних денег на покупку драгоценных ингредиентов у нас сейчас нет.
— Слушаюсь.
Шаояо с улыбкой согласилась, а про себя подумала: «У тебя нет, зато у меня есть! У меня целый сад трав, а на складе их еще целые горы. Если и этого не хватит, можно стрясти с наследника — уж в чем в чем, а в этом недостатка точно не будет».
Окончательно утвердив дату отъезда, Хуа Чжи отправилась к бабушке.
Старая госпожа посмотрела на неё:
— Ты твердо решила ехать сама? Всё подготовила?
— Да.
В сердце старой госпожи всё же взяли верх мысли о муже и сыновьях. Она кивнула:
— И то верно. Чем раньше уедешь, тем скорее вернешься, возможно, даже удастся избежать вьюг и снегопадов. Сколько человек планируешь взять с собой?
— Шестерых. Кроме того, со мной поедет Шаояо. Что касается побочных ветвей рода, прошу бабушку переговорить с ними. Пусть подготовят то, что необходимо взять с собой, но не слишком много — нас будет совсем немного, и всё не унести.
— Хорошо, я всё поняла.
Узнав, что Хуа Чжи собирается на Север, все члены семьи Хуа пришли в движение. Хотя они всё еще не могли поверить, что девушка, выросшая во внутренних покоях, способна отправиться в такую даль, события последних дней постепенно рождали в них доверие к ней. Конечно, те, кто не смог найти ничего ценного, вернулись ни с чем, но что если в этот раз всё получится?
Именно из-за таких мыслей горы вещей, приготовленных родственниками, многократно превышали всё то, что Хуа Чжи физически могла увезти. Одно лишь слово старой госпожи о том, что разрешено взять лишь десятую часть, заставило каждую ветвь семьи вновь начать суматошную переборку багажа.
Добавить комментарий