В итоге Хуа Чжи выучила у Шаояо лишь один комплекс кулачного боя. В прошлом она уже изучала ближний бой, так что освоить эти движения оказалось легко.
Она не хотела никого пугать, поэтому тренировалась исключительно в своем дворе. Служанки, пережившие тот случай в загородном поместье, тоже изъявили желание немного поучиться, и Хуа Чжи дала добро. Лишние навыки карман не тянут, от такой учебы убытка не будет.
Раз уж хозяйка и старшие служанки взялись за дело, разве смели остальные служанки во дворе, от мала до велика, отлынивать? Даже грубые стряпухи и прачки выучили пару приемов. Шаояо, оказавшаяся в роли наставницы целого женского войска, каждый день искрилась энтузиазмом, а уж когда обнаружила, что у Хуа-хуа, оказывается, настоящий талант, и вовсе возжелала передать ей все свои знания без остатка.
Наряду с укреплением тела, подошел и день поклонения наставнику.
Му Цин прекрасно знал о положении семьи Хуа. Он не придавал значения формальностям и попросил провести всё как можно проще.
Хуа Болинь, облаченный в совершенно новое платье, трижды поклонился портрету Совершенномудрого, затем отбил три земных поклона чинно восседавшему Му Цину и поднес ему чай. На этом церемония считалась завершенной.
Му Цин подарил ему превосходный набор из четырех драгоценностей кабинета (кисть, тушь, бумагу и тушечницу). Будучи в прекрасном расположении духа, он даже наставления давал с улыбкой на губах:
— Войдя в мои врата, ты должен быть человеком честным и благородным, а дела вершить с чистой совестью. И не вздумай применять мелкие хитрости в учебе. В постижении наук нет коротких путей: сколько выучишь, столько и получишь — это справедливее всего. Ты уже научился успокаивать свой ум, и наставник рад за тебя. Впредь продолжай усердно трудиться.
— Да, ученик принимает наставления.
Му Цин удовлетворенно кивнул и с улыбкой посмотрел на старую госпожу, сидевшую в стороне и наблюдавшую за церемонией:
— Я бы хотел набраться наглости и попросить старую госпожу об одном одолжении.
— Господин, прошу, говорите.
— Я нахожусь в столице уже семь лет. Когда я уезжал, моему малышу было всего три года. Раз уж теперь я решил остаться, то планирую привезти родителей, жену и ребенка в столицу, чтобы воссоединиться с ними. Несколько дней назад я отправил письмо домой, велев им собираться. Судя по времени, они уже должны были закончить все приготовления. Хотя у моей семьи есть скромный достаток, родители никогда не отправлялись в дальние поездки. Поэтому я хотел бы одолжить у старой госпожи несколько человек, чтобы они встретили и сопроводили их в столицу.
Как могла старая госпожа отказать! С тех пор как она узнала, что господин Му изначально планировал вернуться в родные края, она всё время переживала, что однажды он подаст прошение об уходе. Но раз теперь он собирается перевезти сюда семью, значит, уезжать не планирует. Как бы там ни было, на этого учителя они теперь точно могут положиться!
Переглянувшись с внучкой, на лице которой также читалась радость, старая госпожа поднялась и почтительно поклонилась:
— Семья Хуа в неоплатном долгу перед господином.
Господин Му поспешно уклонился от поклона:
— Что вы, если уж говорить начистоту, это я оказался в выигрыше.
— Семья Хуа ни за что не откажет в просьбе господина. Чжи-эр, выбери несколько умелых людей. Они должны в целости и сохранности сопроводить семью господина Му в столицу.
— Да, бабушка.
Хуа Чжи мысленно всё взвесила и отправилась к господину Лу.
Узнав, что нужно встретить семью, Гу Яньси без лишних слов выделил ей пятерых человек. За столь короткое время обучить их чему-то стоящему было невозможно, да и эти пятеро не входили в число тех, кого он отбирал специально для тренировок по просьбе Хуа Чжи. Но для работы в качестве сопровождения они вполне годились. С точки зрения преданности люди клана Хуа были весьма неплохи.
Хуа Чжи только собралась поблагодарить, как в небе внезапно грянул оглушительный раскат грома. Звук был таким сильным, что земля, казалось, содрогнулась. Время едва перевалило за час Змеи, но небо внезапно потемнело, словно наступила ночь. Вспомнив о чем-то, она быстрым шагом направилась к школе клана.
Гу Яньси, не раздумывая, последовал за ней.
Едва ступив на галерею, она увидела, как Му Цин выходит из старшего класса. Заметив Хуа Чжи, он остановился, кивнул ей и вернулся обратно. Раз уж старшая барышня здесь, ему беспокоиться не о чем.
Поскольку утром Хуа Болинь совершал обряд поклонения наставнику, Хуа Чжи оставила младший класс на самостоятельное обучение: дети могли читать книги или практиковаться в каллиграфии по своему усмотрению.
Грохочущие раскаты грома следовали один за другим. Огромные молнии, казалось, собирались расколоть небо пополам. Свет в классе то вспыхивал, то мерк. И хотя дети всё еще сидели на своих местах, их тревога была более чем очевидна.
Хуа Чжи бросилась прямо к сидевшему в самом первом ряду Хуа Бочжэню. Она обняла дрожащего ребенка, села на его место и поманила рукой остальных детей, которые изо всех сил старались казаться спокойными:
— Идите к старшей сестре.
Дети дружно побежали к ней. Кто-то прижался, кто-то ухватился за её рукава и подол, кто-то уселся прямо у её ног. В одно мгновение они успокоились, и паника на их лицах почти рассеялась.
Раньше они почти ничего не знали об этой старшей сестре. Но за то время, что они провели вместе, они прониклись к ней уважением и, что еще важнее, безмерной любовью. На её уроках они чувствовали себя умными, потому что она всё объясняла кристально понятно. Теперь они совсем не боялись ходить в школу. В доме было много других сестер, и все они хорошо к ним относились, но дети понимали: старшая сестра отличается от них. Они не могли объяснить почему, но даже когда она заставляла их читать и писать, она всё равно нравилась им больше всех.
Как только прогремел первый удар грома, они стали ждать, что старшая сестра придет. И вот она действительно пришла! Она обнимала их, она их защищала!
Гу Яньси, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за этой сценой, и его взгляд необъяснимо потеплел.
Он впервые видел человека, чей характер и поступки были настолько противоречивы. Она казалась холоднее льда, но дарила столько тепла окружающим. Эта ноша была возложена на нее силой, но она, похоже, несла её по доброй воле и отдавала всю себя без остатка. Будь на её месте любая другая, она бы мертвой хваткой вцепилась в брачный контракт с семьей Шэнь и искала бы любые способы вырваться из этого болота, в которое превратилась семья Хуа.
Слушая, как она мягким голосом успокаивает перепуганных малышей, Гу Яньси повернул голову и посмотрел на улицу. Такой гром случался редко. И такой сильный ливень — тоже.
Когда послышались торопливые шаги, сердце Гу Яньси екнуло. У него вдруг появилось дурное предчувствие.
Служанка, совершенно не замечая его, вбежала в комнату и закричала:
— Старшая барышня, четвертая госпожа испугалась грома, у нее начались схватки! Повитуха говорит, кажется, она рожает!
Хуа Чжи похлопала по спине сидевшего у нее на руках ребенка:
— Лю Сян, найди Шаояо. Попроси её пойти и прощупать пульс четвертой тетушке.
Лю Сян понимала серьезность ситуации, поэтому без лишних слов бросилась вон. Она едва успела добежать до дверей, как её догнал голос барышни:
— Не забудь надеть на неё шляпу от дождя.
— Слушаюсь.
Хуа Чжи тоже нужно было туда пойти. Она осторожно отстранила детей и только собиралась что-то сказать, как в дверях снова послышались шаги. Нахмурившись, она посмотрела в ту сторону. Увидев Чунь Сян, служанку, прислуживающую бабушке, Хуа Чжи почувствовала, как у нее тяжело упало сердце.
— Старшая барышня, старая госпожа перепугалась грома.
Хуа Чжи сжала пальцами переносицу, присела перед детьми и окинула их взглядом:
— Вам всё ещё страшно?
— Уже нет, старшая сестра. Скорее иди к бабушке, мы будем прилежно читать книги.
— Какие вы умницы.
Хуа Чжи вышла из класса. Увидев, что господин Лу всё еще здесь, она ничуть не удивилась — господину Лу здесь находиться было дозволено.
Она коротко склонилась в поклоне и, направляясь во внутренний двор, окликнула одну из маленьких служанок:
— Найди Лю Сян и скажи ей, чтобы она сначала отвела Шаояо к бабушке.
— Слушаюсь.
В этот момент навстречу ей быстрым шагом вышла Инчунь:
— Барышня, Баося с людьми отправилась запирать четверо ворот. Без вашего личного приказа никому не дозволено входить или выходить. Я уже попросила распорядителя Сюя пересчитать всю прислугу в доме; за исключением тех, кто занят на необходимых работах, всех приказано запереть в своих комнатах. Няньцю и Фудун ушли на задний двор, чтобы пересчитать людей в покоях каждой из госпож, и от вашего имени передали всем госпожам и наложницам, чтобы они держали своих людей при себе. Скажите, распоряжения верны?
Добавить комментарий