Сердце Хуа Чжи болезненно сжалось, переполненное щемящей нежностью. Она пересела поближе и принялась ласково поглаживать брата по затылку. Однако, встретив его полный надежды взгляд, она ни на йоту не смягчила свой тон:
— На Севере куда холоднее, чем в столице. Дедушка уже в летах, задумывался ли ты о том, каковы будут последствия, если он там заболеет? Хотя я и приготовила для них немного серебра, дедушке нужно заботиться не только о нашей прямой ветви, но и о побочных ветвях рода, которые пострадали из-за него. Этого серебра не хватит. К тому же в тех суровых, стылых краях многие вещи не купишь ни за какие деньги. Мне придется везти их из столицы.
— Но ведь старшей сестре не обязательно ехать самой! В доме столько слуг, разве нельзя послать их?
— Они не носят фамилию Хуа, — тихо вздохнула Хуа Чжи. Болинь не понимал: только присутствие кого-то из семьи Хуа сможет успокоить изгнанников и избавить их от тревог за свое будущее. — Не волнуйся, сестра не отправится в путь, не продумав всё до мелочей. А теперь давай вернемся к нашему прежнему разговору. Пока меня не будет дома, ты станешь учителем для младших братьев. Справишься?
Хуа Болинь свирепо закивал. Раз уж старшая сестра собирается отправиться в такую даль, как он может позволить ей переживать еще и из-за таких пустяков!
В глазах Хуа Чжи мелькнула улыбка:
— Тогда перейдем ко второму вопросу. Сначала скажи, что ты думаешь о господине Му?
— Он очень хороший. Лучше всех остальных учителей.
— Тогда хотел бы ты отбить ему поклоны и стать его личным учеником?
Глаза Хуа Болиня загорелись:
— Господин Му согласен взять меня?
— Выбор наставника — дело исключительной важности, поэтому я, естественно, сначала должна была спросить тебя. Если бы сестра приняла решение, а господин Му тебе бы не нравился, разве это не обернулось бы бедой при благих намерениях? Само собой, если и ты не придешься господину Му по душе, это будет означать лишь то, что между вами нет связи наставника и ученика. В таком случае ты не должен таить в сердце обиду. Запомнил?
— Да, старшая сестра.
Хуа Чжи щелкнула его по лбу:
— То плачешь, то смеешься — и совсем не стыдишься. Иди скорее умойся.
После занятий Хуа Чжи окликнула собиравшегося уходить Му Цина. Чтобы избежать лишних толков, они обсудили это дело прямо на открытой галерее.
Господин Му хлопнул в ладоши и громко рассмеялся:
— Скажу прямо, не боясь показаться смешным перед старшей барышней: шестой молодой господин мне и впрямь очень по душе. Однако я рассудил, что предложить это сейчас означало бы воспользоваться вашей бедой. Семья Хуа сотню лет славилась своей безупречной репутацией и благородством; как мог я, человек ничем не выдающийся, рассчитывать на то, чтобы взять в ученики кого-то из ваших потомков.
— На мой взгляд, господин Му более чем достоин звания наставника, — ответила Хуа Чжи.
Для Му Цина никакие похвалы не значили бы так много, как эта единственная фраза. За все годы его преподавательской деятельности это была высшая награда.
Он торжественно отвесил глубокий поклон, от которого Хуа Чжи поспешно уклонилась, не смея его принять.
— В таком случае я доложу обо всем бабушке, и мы выберем благоприятный день, чтобы совершить это благое дело.
— Как будет угодно старшей барышне.
Гу Яньси, полагаясь на свой превосходный слух, даже стоя вдалеке, разобрал их разговор почти до последнего слова. В душе он горячо одобрил решение Хуа Чжи.
Он только недавно навел справки о Му Цине. Тот был родом из богатого талантами Янчжоу и дважды занимал первые места на экзаменах низшего уровня. В столицу он прибыл с твердым намерением стать чжуанъюанем — лучшим из лучших на императорском экзамене.
То, что в те годы он рухнул с облаков на землю, произошло не только из-за его юношеской горячности, но и потому, что кое-кто не мог вынести его чрезмерной славы. Хуа Ичжэн умел ценить таланты, потому и смог заполучить такого человека в учителя для клана Хуа. Пойти к нему в ученики — значит ничего не потерять.
— Брат Янь, ты еще не уходишь?
Хозяева еще и слова не сказали, а вот свои же уже подгоняют. Гу Яньси посмотрел на Шаояо, которая так яростно толкла лекарства в маленькой ступке, что не могла усидеть на месте. У него вдруг возникло странное чувство, словно он выдает дочь замуж.
— Что сегодня утром произошло в школе клана?
Шаояо прикрыла рот рукой и с полминуты хихикала. Когда она отняла ладонь, вокруг её рта остался круг от лекарственных пятен.
— Вторая и третья барышни из семьи Хуа тоже пошли в школу преподавать. Угадай, чем всё закончилось?
Гу Яньси даже думать не стал:
— Ясное дело, ничем хорошим.
— Я тайно послушала… — заметив, как наследник нахмурился, Шаояо поспешно объяснила: — То есть не то чтобы тайно! Я просто была по ту сторону стены от школы, они не знали, что я могу их услышать.
— Мы находимся в доме семьи Хуа. Действовать нужно осторожно, не создавай Хуа Чжи проблем.
— Я знаю, — Шаояо и сама понимала, что поступила не совсем правильно, поэтому её голос заметно сбавил обороты. Если бы кто-то её обнаружил, Хуа-хуа пришлось бы неловко. Ей нужно быть внимательнее, нельзя позорить Хуа-хуа.
Гу Яньси перевел взгляд на галерею:
— И что же ты услышала?
— Говорили они запинаясь, с пятого на десятое, куда хуже Хуа-хуа. Как небо и земля! А еще воображали о себе невесть что, хм! — вид у неё при этом был такой гордый, словно этим самым небом была она сама.
Гу Яньси окинул её взглядом и вновь перевел глаза на Хуа Чжи.
Вызубрить — не значит усвоить, а усвоить — не значит уметь понятно объяснить. То, с чем Хуа Чжи справлялась играючи, другим было не по плечу. Если бы быть учителем было так просто, за столько лет не появилась бы лишь одна женщина-учитель, получившая всеобщее признание — Хуа Чжи.
Увидев, что Хуа Чжи направляется к ним, Шаояо подхватила ступку и побежала ей навстречу:
— Хуа-хуа, Фудун сказала, что вечером будет тушеная свинина!
— То, что мастерство Фудун так возросло — это, несомненно, твоя заслуга, — Хуа Чжи достала платок, чтобы вытереть ей лицо, и посмотрела на Гу Яньси: — Как раз хотела обсудить кое-что с господином Лу.
Гу Яньси вскинул брови:
— Прошу, старшая барышня.
— Есть ли среди стражей и слуг поместья те, кого господин Лу считает перспективными и поддающимися обучению?
Гу Яньси сейчас вел в семье Хуа две группы. Одна — это дети из клана, их занятия проходили по утрам. Вторая — охранники и слуги семьи Хуа. Слуг Хуа Чжи отобрала лично: это были верные люди с крепким телосложением. Если их как следует натренировать, в случае настоящей беды они смогут выдержать удар.
— Осмелюсь спросить, какое дело задумала старшая барышня? Так мне будет легче определить критерии пригодности.
— Нужно, чтобы они могли выдержать изнурительное дальнее путешествие и были способны справиться с парой-тройкой разбойников, — лицо Хуа Чжи оставалось спокойным. Она еще раз протерла платком то место на лице Шаояо, которое та только что почесала.
Гу Яньси почти сразу догадался, для чего Хуа Чжи понадобились эти люди. Мысленно пробежавшись по списку имен, прикидывая, кого добавить, а кого убрать, он спросил:
— Сколько человек нужно старшей барышне?
— От четырех до шести.
— Не проблема.
— В таком случае, прошу господина Лу увеличить нагрузку для этих людей. Через некоторое время они мне понадобятся.
— Слушаюсь.
Хуа Чжи слегка склонилась в поклоне и, пройдя мимо него, направилась во внутренний двор. Сделав несколько шагов, она остановилась и обернулась:
— Если я захочу немного укрепить тело, не будет ли у господина Лу каких-либо наставлений?
Гу Яньси не успел ответить, как Шаояо тут же затараторила:
— Я научу! Хуа-хуа, я научу тебя!
Хуа Чжи на мгновение опешила, а затем рассмеялась:
— И правда, как же я могла забыть о тебе. В таком случае не буду утруждать господина Лу.
Гу Яньси с безупречными манерами сложил руки в прощальном жесте. Уходя, он бросил на Шаояо мимолетный взгляд, от которого та невольно вздрогнула, запоздало осознав, что, кажется, сделала что-то не то.
Поразмыслив и не найдя за собой никакой вины, она снова прильнула к Хуа Чжи:
— Хуа-хуа, чему бы ты хотела научиться? Я владею техникой легкой поступи — она лучше всего подходит, когда нужно собирать лекарственные травы в горах. Еще я умею обращаться с мечом, правда, нечасто приходится применять это на деле. И, о! Я знаю один комплекс приемов с ладонями, движения в нем такие красивые! Хуа-хуа, давай я научу тебя? Когда ты будешь их выполнять, это будет смотреться ещё красивее!
— … — Хуа Чжи вовсе не стремилась изучать «красивые» приемы с ладонями.
Добавить комментарий