Когда Хуа Чжи подошла к зале, солнце уже стояло высоко.
Наследник стоял у входа, наблюдая, как она не спеша приближается. Солнечный свет, падавший на неё, создавал вокруг ореол, отчего она казалась почти нереальной. Словно почувствовав на себе его взгляд, она подняла голову и встретилась с ним глазами, не отводя взора.
Он ожидал, что она сочтет такое внимание назойливым, но даже с расстояния он видел, что её глаза оставались спокойными — как у человека, многое повидавшего, для которого его любопытство не стоило и ломаного гроша. Такое ощущение было в новинку, но, зная Хуа Чжи, он счел это самым естественным делом на свете. Впрочем, ему следовало быть сдержаннее: Хуа Чжи не потерпела бы в своем доме человека с характером, который невозможно контролировать.
— Хуа-хуа, ты пришла! — Шаояо промчалась мимо него и вцепилась в руку Хуа Чжи, прильнув к ней с очаровательной нежностью.
Хуа Чжи платком вытерла уголок её рта и повела к главной зале:
— Поумерь аппетит, скоро обед. Стоит ли перебивать себе аппетит парой пирожных?
— Ну, кто же виноват, что Фудун делает их такими вкусными!
— Значит, виновата она? Может, попросить её завтра приготовить их хуже обычного?
— Нет-нет, не надо! Виновата я, не сдержалась. Она обещала завтра сделать острую говядину, а после её описания мне кажется, что я могу съесть целую корзину!
Они уже подошли к дверям залы. Хуа Чжи бросила на Шаояо взгляд:
— Не представишь нас?
— О, это… — Шаояо, чьи мысли были заняты лишь острой говядиной, споткнулась на полуслове. Как она могла представить его? «Это Наследник Гу Яньси, падай ниц»?
— Я Лу Яньси. Приветствую Старшую барышню.
Хуа Чжи уже догадалась, кто он такой. Не так уж много людей, у которых даже со шрамом на лице сохранилась столь благородная осать. Если он был из тех, кто окружал Шаояо, всё вставало на свои места: простые люди не получают ранения на каждом шагу.
— В тот день я лишь насмешила вас.
— Несмотря на неожиданность, мне и в голову не пришло смеяться. Не сочтите за дерзость, но тогда мне стало так тепло на душе… Если позволите использовать не совсем подходящее сравнение, это было сродни тому, как будто голодному человеку подали лепешку.
— Это было вовсе не так критично. Прошу, присаживайтесь.
Шаояо наконец пришла в себя:
— Вы уже знакомы?
— Мы мельком виделись пару дней назад. Тогда он был ранен и стоял у лечебницы, я еще подумала, что у него нет денег на лечение, — Хуа Чжи усмехнулась собственной догадливости и вернулась к делу: — Дом Хуа действительно ищет наставника по боевым искусствам, но лишь для того, чтобы дети упражнялись в кулачном бою и укрепляли тело. Для такого человека, как господин Лу, это было бы пустой тратой талантов. Я и не ожидала, что Цао-цао поступит так.
— Хуа-хуа, он — «свой человек». Свои люди куда лучше, чем чужаки, чье прошлое нам неизвестно, — Шаояо заволновалась. Несмотря на обиду за то, что её провели, она всё равно считала, что Наследник — лучший вариант.
Хуа Чжи, разумеется, больше доверяла спутникам Шаояо. Хотя она и не знала точно, кто именно спас её подругу, но, пообщавшись с ним несколько раз, она поняла, что он не из тех, кто замышляет зло. Таким людям она была готова доверять больше, чем кому-либо.
Однако дом Хуа не мог позволить себе нанять такого человека.
Гу Яньси, поняв её сомнения, опустил взгляд и невозмутимо продолжил себя «продавать»:
— Старшая барышня, вы сами знаете, что я ранен, и еще долго не смогу вернуться на службу. Обучать детей для меня — не обуза. Даже если я не смогу преподавать долго, я порекомендую своих товарищей. Не буду скрывать: для нас это место — лучший способ отдохнуть.
Хуа Чжи хотела спросить, чем именно оно лучше, но тут же поняла: для тех, кто привык к лезвиям и крови, живые, полные энергии дети были, вероятно, самым желанным обществом.
«Неужели Цао-цао тоже каждый день видит убийства?» — Хуа Чжи посмотрела на подругу и встретилась с её полным надежды взглядом.
Хуа Чжи с улыбкой размяла запястье — от долгих занятий каллиграфией оно слегка ныло.
— Цао-цао — поистине мой счастливый талисман, она помогла мне разрешить огромную проблему.
Это было согласие. Радость Шаояо читалась на лице, а вот радость Гу Яньси поселилась в сердце, хотя он сам не понимал, почему это чувство стало таким острым.
— Я приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие.
— Несмотря на то, что вы близкий друг Цао-цао, кое-что я должна проговорить заранее, чтобы не разрушить добрые намерения подруги.
— Слушаю вас, Старшая барышня. — Гу Яньси не удивился её осторожности: именно потому, что она дорожила этими отношениями, она и не хотела их испортить.
Хуа Чжи сделала глоток чая. Увидев краем глаза, что Шаояо, доев одну тарелку сладостей, уже тянется к другой, она быстрым движением шлепнула её по руке и отодвинула тарелку подальше.
— Ты обедать собираешься?
Шаояо хотела было сказать, что места в животе еще полно, но, поймав строгий взгляд Хуа-хуа, тут же сникла и послушно взялась за чашку с чаем.
Гу Яньси наблюдал за ними, делая выводы. Хуа Чжи баловала Шаояо, относилась к ней искренне, но вовсе не шла у неё на поводу во всем.
— В доме Хуа много женщин, и правила у нас строгие. За вторые ворота они обычно не выходят, поэтому прошу господина Лу не заглядывать туда, чтобы не возникло неловкости. Сейчас в доме Хуа закрыты главные и центральные ворота, все входят и выходят через боковую калитку. Вы можете пользоваться той же калиткой, через которую сегодня вошли. Кроме того, ситуация у нас сейчас особая, поэтому прошу вас покидать дом до наступления часа Ю (17:00–19:00). Если у вас нет жилья в столице, я прикажу арендовать поблизости небольшой дом. Устраивает ли вас это?
— У меня есть где жить, арендовать дом не нужно. Все ваши требования справедливы, я буду их соблюдать.
— Вот и хорошо. Плата за обучение — двадцать четыре ляна серебра в месяц. Если господин Лу согласен, с завтрашнего дня буду вас просить.
— Благодарю за оказанное доверие. — В столице наставников по боевым искусствам делили на три разряда, и двадцать четыре ляна соответствовали высшему. Гу Яньси, почувствовав, что его оценили по достоинству, пребывал в отличном расположении духа. — Я могу приступить к занятиям уже завтра. Как распределить время?
— Начинать в час Мао (05:00–07:00). Получаса упражнений для разминки тела будет достаточно, чтобы не мешать учебе. Если кто-то захочет заниматься дополнительно, решим отдельно.
— Слушаюсь, я всё понял.
Хуа Чжи взглянула на солнце за окном:
— Тогда не буду вас задерживать.
Гу Яньси бросил взгляд на Шаояо, поклонился и вышел. Шаояо, нехотя, но не смея ослушаться, тоже поднялась:
— Хуа-хуа, я провожу его.
Зная, что им нужно о чем-то поговорить, Хуа Чжи не стала её удерживать:
— Только поторапливайся, пора обедать.
Шаояо тут же оживилась, крикнула «хорошо!» и помчалась следом.
Баося вошла в залу:
— Барышня.
— Что скажешь?
— Мне показалось, что госпожа Шаояо и господин Лу очень близки. Она ведет себя с ним совершенно свободно, видно, что доверяет ему.
Если бы Хуа Чжи не видела этого доверия, она ни за что не согласилась бы на эту кандидатуру. Хотя этот мужчина и старался выглядеть смиренно, что-то в его поведении казалось ей чужеродным: этот скрытый холодный взгляд не принадлежал человеку, привыкшему стоять у кого-то в подчинении.
Впрочем, раз уж хозяин Шаояо мог терпеть такую необычную девушку, неудивительно, что у него в подчинении были такие люди, как господин Лу.
Добавить комментарий