Шаояо снова пришла рано утром. Хуа Чжи как раз сидела, опираясь на спинку кровати, и медленно ела кашу. Эти два дня она питалась только кашами да бульонами, и от одной мысли о повседневных блюдах, которые обычно готовила Фудун, у нее текли слюнки.
Услышав о приходе гостьи, она с нетерпением отставила пиалу и велела Няньцю привести ее в порядок для встречи. Все эти годы она видела в основном дам и барышень, словно отлитых по одному шаблону, поэтому такая совершенно иная женщина, как Шаояо, вызывала у нее немалое любопытство.
В эту эпоху, когда мужчина считался небом, женщин, способных выйти за пределы внутренних покоев и найти свое место в мире, было слишком мало.
Шаояо по-прежнему была в белой вуали и с аптечным ящиком за спиной. Она шла неспешным шагом. Сев на круглый табурет у кровати, она сняла шляпу и посмотрела прямо в глаза Хуа Чжи.
Это действительно было лицо, жестоко изуродованное лезвием. Однако Хуа Чжи даже глазом не моргнула. Ей доводилось видеть и куда более жуткие зрелища — залитые кровью лица, похожие на злых духов. По сравнению с ними эта девушка с ясным взглядом, окутанная ароматом целебных трав, казалась восседающей на лотосовом троне.
Понаблюдав за ней некоторое время, Шаояо тоже решила, что эта девушка ей очень по душе. На ее лице появилась редкая улыбка. Достав подушечку для пульса, она положила ее на край кровати и знаком велела Хуа Чжи положить на нее руку.
— У тебя крепкое здоровье, восстанавливаешься неплохо.
— Все благодаря твоим лекарствам.
— Еще бы. Мои лекарства за тысячу золотых не купишь.
Такая безапелляционность вызвала у Хуа Чжи улыбку:
— Похоже, я влезла в немалые долги. Но семья Хуа сейчас бедна как церковная мышь, боюсь, расплатиться пока не смогу.
— За твои платить не нужно. — Кто осмелится брать деньги за лекарства, которые велел передать Наследник? Шаояо достала из ящика еще шесть фарфоровых флаконов разного размера и, указав на самый большой, сказала: — От шрамов.
Баося пришла в восторг и искренне поклонилась:
— Ваша рабыня безмерно благодарна госпоже Шаояо.
Шаояо кивнула и указала на флакон среднего размера:
— Мазать.
Затем на самый маленький:
— Пить. По одной пилюле в день.
Хуа Чжи чуть приподнялась и слегка поклонилась:
— За великую милость не благодарят словами. Хуа Чжи навсегда запомнит твою доброту.
— Я здесь по чужому поручению. — Шаояо склонила голову набок, разглядывая её. — Хочешь знать, по чьему?
— А ты скажешь?
Наследник, кажется, не запрещал говорить, но и не велел. Значит, лучше промолчать. Шаояо покачала головой:
— Сначала я вернусь и спрошу.
Хуа Чжи покорно кивнула. Ей не особо хотелось знать, кто этот человек. Судя по размаху прошлой ночи, это был кто-то непростой, и его личность, вероятно, нельзя было раскрывать — иначе они не стали бы прятать лица под черными масками. Семье Хуа сейчас нужны были покой и стабильность, новые потрясения ни к чему.
К тому же они явно пришли по душу того бандита, и это совсем не походило на мелкие счеты. Тем не менее, поблагодарить все равно стоило.
— Ты все время будешь жить здесь?
— Пока да. Нужно подлечиться, прежде чем возвращаться.
— Если я буду приходить каждый день, я тебе не наскучу?
В глазах Хуа Чжи заискрилась улыбка. При изуродованном лице сохранить такую чистую, детскую душу — какая редкость! И пусть она обладала полезными навыками, это также говорило о том, что ее хозяин хорошо о ней заботится.
— Если захочешь прийти, я открою тебе дверь, даже если постучишь посреди ночи.
— Стук в дверь посреди ночи не сулит ничего доброго. Не разбрасывайся такими обещаниями, — Шаояо закрыла аптечный ящик, ее голос звучал легко и радостно. — Я приду завтра.
— Моя служанка превосходно готовит. Приходи к завтраку.
— Хорошо, тогда я приду пораньше.
Баося проводила гостью. Только убедившись, что та скрылась из виду, Няньцю, бережно пряча флаконы, тихо произнесла:
— Госпожа Шаояо кажется холодной, но кто бы мог подумать, что у нее такой добрый нрав.
— Необязательно добрый. — Просто они пришлись друг другу по душе, вот она и была так сговорчива. С теми, кто ей не по нраву, она бы наверняка вела себя иначе. — Следите за прислугой, чтобы никто не смел вести себя с ней непочтительно.
— Слушаемся.
Вернувшись, Шаояо, даже не сняв аптечного ящика, помчалась в кабинет. Если Наследник никуда не выходил, он почти всегда был там.
— Выглядишь очень довольной.
Хотя выражение ее лица почти не изменилось, после стольких лет знакомства Наследник сразу заметил необычный, яркий блеск в ее глазах.
Шаояо кивнула:
— Довольна. Завтра я иду к Хуа Чжи на завтрак.
Наследник удивленно приподнял бровь. Шаояо как никто другой тонко чувствовала людские помыслы. Кроме тех немногих, кто был с ним долгие годы, она ни с кем не общалась. Раз уж Хуа Чжи пришлась ей по душе, он был искренне рад за нее:
— Если хочешь, можешь пожить там какое-то время.
Шаояо серьезно задумалась, но все же покачала головой:
— У вас на днях задание. Как освободитесь, так и поживу.
Глядя на пересекающиеся шрамы на ее лице, Наследник почему-то вспомнил свирепый вид Хуа Чжи прошлой ночью, и вдруг понял, почему Шаояо прониклась к ней симпатией.
— Наследник, могу я раскрыть ей вашу личность?
— Какую именно? Она расспрашивала?
Рядом с близкими людьми Шаояо становилась куда разговорчивее:
— Она не спрашивала. Это я спросила, хочет ли она узнать. Она спросила, скажу ли я. А я ответила, что сначала должна вернуться и спросить.
Такая проницательная девушка вряд ли действительно хотела это знать. В нынешнем положении семьи Хуа связи с влиятельными людьми не только не принесут пользы, но и могут вызвать подозрения у Императора. То, что понимал он, наверняка понимала и Хуа Чжи. Поэтому она не спрашивала и даже изящно отбила вопрос.
— Не нужно ей говорить. Просто считай, что завела друга.
— Друга, — Шаояо повторила это слово несколько раз. С каждым разом ее глаза сияли все ярче. На радостях она дважды подпрыгнула и, прижимая к себе ящичек, развернулась и побежала: — Пойду делать лекарства!
В снова опустевшем кабинете Наследник отбросил свитки, и на его лице отразилось сложное чувство. Друг. Ха. Какое непозволительно роскошное слово для него. У него, как у Наследника, не было друзей. И тем более их не могло быть у главы тайной Службы Семи Созвездий.
Пролежав в постели еще один день, Хуа Чжи настояла на том, чтобы встать.
— Фрукты вот-вот нужно собирать. У мясистых персиков короткий срок хранения. Если мы немедленно не подготовимся, все, что соберем, сгниет.
Когда она подняла руку, чтобы одеться, раны отозвались острой болью. Но она терпепела, не подавая виду, не желая еще больше волновать служанок, которые и так исхудали от переживаний за нее.
Баося и остальные, конечно, предпочли бы привязать барышню к кровати. Но они понимали, что семья Хуа и так вложила в это дело больше половины своих скудных сбережений. Если барышня, едва взяв управление домом в свои руки, понесет убытки, в будущем ей будет очень трудно сохранить авторитет. Ради долгосрочного блага семьи они не смели мешать ей в серьезных делах.
Они лишь могли сокрушаться, ведь их госпожа, которую они лелеяли и оберегали больше десяти лет, никогда прежде не знала таких страданий.
Няньцю осторожно расправила складки на её одежде и мягко произнесла:
— Вам достаточно лишь давать указания и обдумывать дела, а остальное поручите нам. Столько людей внизу — не могут же они все только бездельничать.
— Я не стану идти наперекор собственному здоровью, — Хуа Чжи мысленно вздохнула: если бы у неё был выбор, она бы тоже предпочла отлежаться в постели, пока раны не затянутся. Увидев в дверях знакомый силуэт, она улыбнулась. — Как раз вовремя. Лю Сян, вели Фудун подать завтрак.
— Слушаюсь.
Шаояо вошла в комнату, довольная тем, что сегодня ей не пришлось встречать никаких препятствий на пути.
— Почему встала? — она слегка сдавила запястье девушки, проверяя пульс, и на её лице не отразилось ни капли беспокойства.
— Эти раны за день не заживут, но дела, которые нужно делать, сами себя не выполнят.
Добавить комментарий