Разумеется, нож был куда более грозным оружием, чем шпилька, обладающая слишком слабой поражающей силой. Ей всё же не хватало тренировок: изначально она целилась в сонную артерию на шее, но промахнулась на какой-то цунь.
Мужчина, зажимая хлещущую из шеи кровь, пришел в ярость. Он резко выдернул шпильку, мазнул по ней взглядом, швырнул на землю и исступленно расхохотался:
— Славную дочь воспитал клан Хуа! Что ж, неплохо, смелости тебе не занимать!
К этому моменту он уже прекрасно понял, что и зажегшийся в комнате свет, и появление хозяйки со служанкой были спланированной ловушкой. Подумать только, он, бывалый волк, так глупо попался в сточной канаве!
— Думаешь, твои жалкие трюки помогут тебе сбежать? — лицо мужчины исказилось свирепостью, и он шаг за шагом начал приближаться к Хуа Чжи.
Хуа Чжи медленно отступала, увлекая его за собой во двор.
Еще не видя его лица, она догадалась, что он ранен, и не ошиблась.
Ливень мешал обзору, но дождь также заставлял кровь мужчины течь быстрее. Если ей удастся затянуть время и дождаться, пока его силы иссякнут, она сможет позвать на помощь троих охранников. Тогда они вполне смогут измотать его до смерти.
Но до тех пор она должна была гарантировать себе выживание.
Мужчина стремительно пошел в атаку. Она не смела сталкиваться с ним лицом к лицу и тем более принимать его удары.
Она бы просто не выдержала.
Нужно было как-то выбить кинжал из его рук. В прошлой жизни она училась только ближнему бою, который эффективен лишь на минимальной дистанции. Но её нынешнее тело было слишком слабым — одного точного выпада хватило бы, чтобы исчерпать все силы, да и то ценой собственных ран.
Однако противник явно не собирался даровать ей лишние мгновения жизни. Как бы быстро она ни отступала, его атаки были стремительнее. Каждое движение его кинжала несло в себе смертельную угрозу.
Каждый раз Хуа Чжи приходилось защищаться из последних сил, и вскоре её дыхание стало тяжелым и прерывистым.
Это тело никогда не знало тренировок: сил не хватало, а руки и ноги не поспевали за командами разума. Когда вражеский кинжал располосовал ей предплечье, в ней проснулась бешеная ярость. Рискуя получить новые раны, она сама ринулась в атаку, целясь ему в лицо. Пока мужчина рефлекторно выставлял блок кинжалом, она свободной рукой выхватила припрятанную вторую серебряную шпильку и со всей силы вонзила её прямо в рану на его пояснице. Мужчина истошно взвыл от боли.
Но на этом она не остановилась. Хуа Чжи резко сменила траекторию предыдущего выпада и глубоко вогнала нож в ту же рану, с силой провернув лезвие. Оставшись без защиты, она пропустила ответный удар: кинжал мужчины вонзился ей в плечо. Если бы не её молниеносная реакция, позволившая в последний миг слегка отклониться, лезвие вошло бы прямо в горло.
Тем не менее, отскакивая назад, она умудрилась выдернуть свой нож, в то время как вражеский кинжал так и остался торчать в её теле. Зато противник наконец лишился оружия.
Она всегда умела быть беспощадной к самой себе. Пользуясь тем, что мужчина еще не пришел в себя, Хуа Чжи подхватила подол платья, скомкала его, затолкнула в рот и, ухватившись за рукоять торчащего кинжала, резко вырвала его. Брызнул фонтан крови.
Её тело била крупная дрожь от дикой боли, но это словно никак не влияло на её разум. Сжимая в одной руке нож, а в другой — кинжал, она сама пошла в атаку на мужчину. Тот дважды перекатился по земле и быстро вскочил на ноги. Его взгляд, устремленный на Хуа Чжи, был настолько свирепым, будто он готов был заживо её сожрать.
Хуа Чжи атаковала без единой секунды передышки. Ей нельзя было останавливаться. Она до смерти боялась, что стоит ей замереть хоть на миг — и она рухнет без чувств.
Мужчина пригнулся к земле, словно натянутый лук, готовый выстрелить. Хуа Чжи поняла, что недооценила его, недооценила человеческую стойкость. Похоже, сегодня ей суждено было остаться здесь навечно.
Но даже если ей суждено умереть, она заставит врага заплатить сполна. Достаточно нанести ему еще один мощный удар, и тогда У Да с товарищами смогут с ним управиться.
Баося и остальные служанки по природе своей были преданы хозяевам, а после сегодняшнего спасения они тем более костьми лягут, но защитят Болиня. Сейчас единственным, о ком она еще могла позаботиться, оставался её младший брат.
Вот только… перед дедушкой виновата.
С мыслью о неминуемой смерти Хуа Чжи прибавила в скорости, но колоссальная разница в силе сделала свое дело — её сокрушительным ударом отбросило в сторону.
Но даже падая, она мертвой хваткой сжимала нож и кинжал, не выпустив их из рук.
Мужчина жестоко оскалился и двинулся к ней. Вид распластанной на земле девушки, которая тщетно пыталась подняться, подействовал на него как самый сильный дурманящий эликсир, вызвав прилив бешеного возбуждения.
— Барышня!
Служанки с плачем рванулись во двор, но У Да и остальные преградили им путь, отталкивая назад. Переглянувшись, мужчины подхватили подвернувшиеся под руку палки и обломки кирпичей и шагнули под ливень.
Они ели хлеб клана Хуа. И как бы ни было страшно их сердцам, долг охранников не позволял им прятаться за спиной барышни, пока та сражается не на жизнь, а на смерть.
В конце концов, если они погибнут здесь, семья Хуа не оставит их близких без помощи. Но если барышня погибнет, а они останутся невредимы… они даже представить боялись, какая кара их ждет.
Решившись умереть, трое мужчин словно обрели внутреннюю опору. Они прибавили шагу, намереваясь перехватить бандита.
Но кое-что оказалось быстрее их — пущенная с оглушительным свистом стрела.
Стрела насквозь пробила грудь бандита, когда до Хуа Чжи оставалось всего три шага. Чудовищная сила удара заставила его отшатнуться на несколько шагов назад и рухнуть на землю.
Во дворе бесшумно, точно призраки, возник отряд воинов в плащах-дождевиках, конических шляпах и с черными повязками, скрывающими лица. Мужчина, шедший во главе, держал в руках лук — очевидно, именно он совершил этот смертоносный выстрел.
Лицо раненого бандита исказилось от ужаса. Он попытался вскочить и бежать, но длинный кнут, словно живой, метнулся к нему, обвил его тело и с размаху припечатал к земле. Мужчина истошно взвыл: оставшаяся в его ране шпилька от этого удара окончательно ушла глубоко в плоть.
У Да и двое его товарищей воспользовались моментом и бросились к Хуа Чжи, взяв её в плотное кольцо и настороженно глядя на незваных гостей.
Баося и остальные девушки забыли обо всем на свете. Они отчаянно пытались прорвать оцепление людей в черном, чтобы добраться до своей госпожи. В их головах билась лишь одна мысль: даже если им суждено погибнуть, они должны умереть раньше барышни!
Но люди в черном не получали приказа пропускать кого-либо, поэтому оставались непреклонны. Им даже не пришлось прилагать усилий — они просто выставили руки, преграждая путь обезумевшим от горя служанкам.
Баося с размаху упала на колени и принялась неистово биться лбом о камни:
— Пожалуйста, пустите нас к ней! Умоляю вас!
Остальные служанки опустились рядом с ней, и глухие удары их лбов о землю не мог заглушить даже грохот проливного дождя.
Однако люди в черном хранили ледяное молчание, оставаясь неподвижными как статуи.
Командир отряда бросил лук и направился к Хуа Чжи. У Да и двое других охранников попытались преградить ему путь, но он одним движением, отправив каждого из них в нокаут меткими ударами ног, подошел к женщине, которая с трудом пыталась сесть.
Ее мокрые волосы облепили тело, нижняя одежда насквозь пропиталась кровью, а лицо и губы стали одного мертвенно-бледного оттенка. Было очевидно, что она на последнем издыхании — рука, сжимавшая кинжал, мелко дрожала, но клинок по-прежнему был выставлен перед грудью. Он не сомневался: стоит ему сделать хоть малейшее подозрительное движение, и она пойдет на всё ради последнего рывка.
Поэтому он не стал приближаться. Достав из-за пазухи два фарфоровых флакончика, он положил их на землю и, не проронив ни слова, увел всех своих людей прочь, так что во дворе не осталось ни души.
Баося, то бежав, то ползя, бросилась к ней. Слезы, смешиваясь с дождевой водой, ручьями стекали по ее лицу. Вместе с Няньцю они, подхватив госпожу с двух сторон, помогли ей подняться и направились в дом.
Фудун, сидевшая на земле, несколько раз пыталась подняться, но безуспешно. Лю Сян поспешила на помощь, подставив ей плечо.
— Идите на кухню, помогите мне дойти до кухни, — голос Фудун дрожал от рыданий. — Остальные сначала переоденьтесь в сухое, скоро барышне понадобится помощь.
— Слушаемся.
Баося и Няньцю, не переставая плакать, принялись переодевать госпожу. Глядя на три кровоточащие раны на ее теле, они зарыдали еще сильнее.
Добавить комментарий