— Это невозможно. Ни я, ни твой отец этого не допустим.
Сюй Цинь тут же перевела взгляд на Мэн Хуайцзиня, в ее глазах промелькнула тень тревоги.
Мэн Хуайцзинь нахмурился и тяжело, долго вздохнул:
— Цинь-цинь, девушка, попавшая в сети любви, легко становится слепой. Отец боится, что тебя обманут.
— Он не обманывал меня, — ответила Сюй Цинь. — Да и мне нечего ему отдавать, чтобы он мог это сделать.
Мэн Хуайцзинь едва заметно покачал головой, говоря серьезно и проникновенно:
— Эти слова — доказательство твоей слепоты. Человеческая натура сложна, ее не понять за пару дней. Даже если предположить, что он не лгал тебе — у тебя слишком много того, чего у него нет, он тебе не пара. Посмотри на наши семьи, на образование, уровень жизни, карьерные перспективы — разве между вами нет огромной пропасти? В неравных отношениях редко бывает счастливый финал. В период влюбленности можно ни о чем не думать, но, когда дело доходит до брака, все различия в мировоззрении и отношении к деньгам неизбежно вылезут наружу, порождая бесконечные конфликты.
Сюй Цинь помолчала, а затем тихо произнесла:
— Я не вижу никаких конфликтов между нами… если не считать вашего несогласия.
Фу Вэньин нахмурилась, собираясь что-то сказать, но Мэн Хуайцзинь остановил ее взглядом и снова обратился к дочери:
— Отец понимает, что сейчас ты смотришь на нас как на противников. Но я хочу, чтобы ты серьезно подумала: сколько вы вместе? Разве это срок? Сейчас нет проблем — это не значит, что их не будет потом. Приведу жизненный пример: ты любишь французскую кухню, можешь позволить себе ужин за три-четыре тысячи юаней. А он? Максимум, куда он может тебя пригласить, — это на шашлыки за сотню-другую. Конечно, ты можешь есть шашлыки, можешь питаться так каждый день вместе с ним. Но сможет ли он каждый день сопровождать тебя в ресторанах французской кухни? Для него такой ужин будет стоить почти целой месячной зарплаты — это покажется ему безумным расточительством. Одежда, еда, жилье, транспорт… Эти разногласия будут преследовать вас в каждой мелочи.
— Дело даже не в разном отношении к потреблению и деньгам. Разные жизненные принципы, разная среда воспитания — вы по-разному понимаете, что такое «легко» и «трудно» в этой жизни.
Сюй Цинь внимательно посмотрела на него:
— Папа, я все это понимаю. Я долго думала. Всю прошлую неделю я только об этом и думала.
— И к чему пришла?
— Я все решила, — сказала Сюй Цинь. — Сейчас я не хочу ни французской кухни, ни шашлыков. Я хочу есть то, что он приготовит. Десять лет я питалась в ресторанах, мне все приелось. В будущем я хочу ужинать дома.
Мэн Хуайцзинь и Фу Вэньин застыли. Они не ожидали таких слов. Столько лет она никогда не высказывала своего мнения, никогда не шла против их воли. Это был первый раз.
Словно матрешка, годами томившаяся в закрытом шкафу, вдруг обрела собственную волю и мысли.
— Какое зелье он тебе подлил, что ты перестала слушать даже мать с отцом? — воскликнула Фу Вэньин.
Мэн Хуайцзинь остановил жену и снова вздохнул:
— Цинь-цинь, ты слишком поверхностно смотришь на вещи. Когда любовь кипит, даже вода кажется сладкой. Но как только она угаснет, сладкая вода станет горче полыни. И тогда вся уродливость человеческой природы обнажится: споры из-за имущества, взаимные оскорбления… даже представить страшно. Скажу прямо: в этих отношениях он — тот, кто получает всё на блюдечке. Сколько лет труда он сэкономит, просто будучи с тобой? Посмотри на себя: у него нет ни машины, ни жилья, ни денег, ни достойной работы, но тебе плевать. Мы с мамой растили тебя, баловали, для тебя старались не для того, чтобы ты отправилась в чужой дом мыть посуду, стирать и готовить. Мы покупали тебе лучшее, чтобы ты ни в чем не нуждалась, а не для того, чтобы ты растрачивала все свое, помогая семье мужа.
Даже Сюй Цинь, услышав это, не смогла сдержать слез. Самые болезненные удары всегда наносятся тем, что любишь.
— У родителей жизненный опыт богаче, мы не хотим, чтобы ты набила шишек, о которых потом будешь жалеть. В таких серьезных вещах ты обязана прислушиваться к мнению родителей.
Его слова были полны искренней заботы, Сюй Цинь была тронута, но…
— Папа, я знаю, что ты переживаешь. Вы не верите ему, но я прекрасно знаю, какой он человек. Можете ли вы поверить мне? К тому же… в этих отношениях именно я та, кто получает всё. И…
Впервые в жизни разговаривая с родителями так откровенно, она хотела сказать слишком много, мысли путались. На полпути она замолчала, все заготовленные аргументы отступили, осталось лишь самое простое и первобытное чувство, выжженное на сердце.
Она успокоилась, поскребла пальцем стол и тихо, едва слышно произнесла:
— Я правда очень люблю его.
Голос ее дрожал, как тонкая вуаль:
— Очень люблю. Так, что хочу видеть его каждый день. …Когда вижу его, мне радостно. Я… я просто хочу быть счастливой, разве это не позволено?
— Кажется, в те дни, когда его нет рядом, я не знала счастья. Что мне делать?
Ее нос покраснел, она всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. Посмотрев на Фу Вэньин, она сказала:
— Мама, ты говорила, что человек не может иметь всё. Я понимаю. Если для того, чтобы быть с ним, мне придется потерять всё остальное, если жизнь станет намного сложнее, если мне придется столкнуться со всеми теми трудностями, о которых вы говорили… Тогда… я хочу выбрать его, можно? …Я хочу только его, можно?
Столько лет она никогда не говорила: «Папа, мама, я хочу куклу с кудрявыми волосами, а не с прямыми, которые выбрали вы; я хочу комнату нежно-голубого цвета, а не бежевого, как вы решили; на день рождения я хочу традиционные блюда города Лян, а не местную кухню…»
Никогда. Она никогда не высказывала своих предпочтений. Ни разу.
Мэн Хуайцзинь нахмурился и умолк.
Фу Вэньин тоже долго молчала. Она осознала перемены в дочери, но не могла ни поверить в них, ни позволить им быть. Подобное непослушание было для нее тягчайшим преступлением.
Она сухо спросила:
— Ты выберешь его, даже если потеряешь родителей, родных и всю семью?
Сюй Цинь вздрогнула, уставившись на нее. Лицо матери превратилось в ледяную маску.
— Почему ты так говоришь, мама?
— А как иначе? Потакать твоим прихотям?! Цинь-цинь, посмотри на своих дядей, тетей, кузенов. Семья Мэн достигла того, что имеет сегодня, не благодаря потаканию чьим-то желаниям и не ради слова «счастье». Мы добились этого, ставя интересы семьи превыше всего. Если бы каждый думал только о своем счастье, семью Мэн давно бы растоптали конкуренты. Я не заставляю тебя выходить замуж за конкретного человека, но ты обязана выбрать кого-то достойного. — Фу Вэньин окончательно подвела черту. — Об этом не может быть и речи.
Сюй Цинь побледнела, не проронив ни слова. Фу Вэньин, увидев ее лицо, поняла, что послание дошло, и взяла палочки.
Сюй Цинь опустила голову. Почему это происходит здесь, в доме, где она прожила столько лет?
На месте, где она сидела, на краю стола, до сих пор остались зарубки, которые она сделала в детстве.
Глаза защипало, зрение затуманилось, но она быстро моргнула, сгоняя слезы.
Она сунула руку в карман, вытащила связку ключей и положила на стол.
Металл глухо звякнул о дерево.
Два ключа — от машины и от квартиры.
— У меня тоже не может быть речи о другом, — сказала Сюй Цинь.
— Ты!.. — Фу Вэньин застыла. Ее привычная элегантность и ледяное спокойствие сменились яростью. — Ты правда готова разорвать связи с семьей и остаться ни с чем ради одного мужчины?
Мэн Хуайцзинь схватился за голову, полный боли и бессилия.
Сюй Цинь покачала головой:
— Даже если меня выгонят из дома, вы навсегда останетесь моими родителями. Я отплачу за то, что вы меня вырастили. Я буду приходить каждую неделю, даже если вы будете гнать меня, ругать, запрещать входить в дом — я все равно приду… Если вам неприятно, можете ругать меня раз в неделю. Если даже ругать не захотите, даже говорить не захотите… я все равно буду приходить.
Фу Вэньин сочла ее слова абсурдными и холодно рассмеялась:
— Ты думаешь, что своей настойчивостью рано или поздно заставишь меня смягчиться?
— Нет, — Сюй Цинь смотрела прямо в глаза матери. — Я не питаю иллюзий. Я знаю, что вы не смягчитесь и не простите. Но у меня просто нет другого выхода.
— Выход есть. Если уж решила — иди до конца, — ледяным тоном ответила Фу Вэньин. — Уходи из дома прямо сейчас. Возвращайся только тогда, когда одумаешься. Иначе я прикажу охране не пропускать тебя, и ты больше не появишься у меня на глазах.
Губы Сюй Цинь слегка дрогнули, но она не сдвинулась с места.
Этот разговор высосал из нее все силы.
Спустя долгое время она посмотрела на Мэн Хуайцзиня.
Тот тяжело вздохнул:
— Цинь-цинь, ты слишком сильно ранишь отца. — Он встал и вышел из-за стола.
Сердце Сюй Цинь словно пронзили ножом. Она больше не могла сдерживаться, и первая слеза упала на стол. Знакомая столовая исказилась, расплылась в слезах.
Сун Янь уже два дня был занят делами дома. Чжай Мяо, крутя в руках метлу, присела рядом с ним:
— Брат, если я не ошибаюсь, сегодня выходной?
— Что-то не так? — Сун Янь был погружен в работу, даже не подняв головы.
— Перед тем как уйти сегодня утром, я заглянула в твою комнату и увидела график дежурств невестки. У нее выходной. Нет, даже не так — она отдыхает еще со вчерашних шести вечера.
— И что? — Сун Янь бросил на нее взгляд.
— Почему вы не вместе? Завтра ты уже возвращаешься в часть, а вы не используете время, чтобы поворковать. Поссорились?
Сун Янь усмехнулся:
— Нет.
— Значит, она наигралась с тобой и решила бросить.
— Чушь собачья. — Сун Янь отвесил ей легкий подзатыльник.
— Ты чего! Руки же грязные! — взвизгнула Чжай Мяо.
Сун Янь поднялся и вышел.
— Идешь к ней?
— Забираю те наборы, что присмотрел. Заказ готов. — Сун Янь обернулся. — Идем.
Чжай Мяо была в ярости:
— Опять я как курьер! Купи мне мороженое!
Два дня, пока Сюй Цинь жила дома, атмосфера была удушающей. Фу Вэньин, казалось, выбрала новую тактику: она была совершенно спокойна, не разговаривала с ней, не спорила и не ругалась. Это безмолвное давление оказалось куда страшнее криков.
Лишь под вечер Фу Вэньин нарушила молчание:
— Пойдем с мамой прогуляемся по магазинам.
Сюй Цинь согласилась.
Они приехали в торговый центр, где в основном были бутики люксовых брендов. Покупателей почти не было. Стоило им войти, как продавец бросилась навстречу:
— Госпожа Мэн, госпожа Сюй, добро пожаловать!
Чай, сладости, сервис на высшем уровне.
— В прошлом месяце привезли несколько лимитированных сумок, мы приберегли их специально для вас. Многие спрашивали, но менеджер приказал предложить сначала вам. Посмотрите, может, приглянется?
Фу Вэньин, потягивая чай, сухо произнесла:
— Принесите, поглядим.
Сюй Цинь молчала, понимая, зачем ее сюда привели.
Чжай Мяо, держа в руках рожок с мороженым, бродила по торговому центру:
— Вот это да, сколько людей, все-таки выходной.
Ей никто не ответил. Обернувшись, она увидела, что Сун Янь покупает пончики.
Чжай Мяо обрадовалась и подбежала:
— Брат!
Сун Янь бросил ей пакетик, а в руках держал большую коробку.
— А это кому? — спросила Чжай Мяо.
Сун Янь хитро улыбнулся и промолчал.
— Ради любви о сестре забыл, — проворчала Чжай Мяо.
— Если я не встречусь с ней до возвращения в часть, передай ей это вечером, — сказал Сун Янь.
Чжай Мяо закатила глаза:
— Ох, такая ценная вещь — коробка пончиков!
Сун Янь остановился у витрины с помадой. Он не разбирался в брендах, поэтому просто выбрал самый дорогой прилавок.
— Раз уж я так тебе помогла, может, побалуешь меня? — не унималась Чжай Мяо.
Сун Янь выбирал оттенок, не глядя на сестру:
— Малышня помадой не пользуется.
Чжай Мяо была в шоке:
— Обалдеть, влюбленный человек — это другой вид существа! А как же я, сестра?
Сун Янь посмотрел на нее краем глаза, но его мысли были явно не здесь, он снова переключился на выбор помады.
Чжай Мяо оставалось только вздохнуть и трижды «вонзить нож» в собственную грудь от досады.
Фу Вэньин и Сюй Цинь вышли из магазина под поклоны персонала. Купленную сумку обещали доставить на дом.
Сюй Цинь всю дорогу молчала. Они зашли в лифт.
— Ты думаешь, что сможешь измором меня взять? Я могу и по-другому, — спокойно улыбнулась Фу Вэньин. — Я же сказала: я не согласна. И это значит — я не согласна.
Сюй Цинь смотрела на отражение в зеркале лифта: ее лицо казалось мертвым.
Они вышли из торгового центра и ждали водителя.
Но приехала не машина семьи Мэн, а элегантный черный Porsche. Из него вышел мужчина лет тридцати, в свободном костюме, выглядевший безупречно.
— Тетя Фу, — он подошел, бросив взгляд на Сюй Цинь. — Это младшая сестренка Цинь?
Сюй Цинь поняла, что это тот самый «жених». Она хотела сказать: «У меня есть…», но Фу Вэньин перебила:
— Водитель Чэнь уехал за братом, Хань Тин любезно подвезет нас домой. Поблагодари его.
Сюй Цинь посмотрела на нее, не зная, верить ли этим словам.
— Садитесь, — улыбнулся мужчина, открывая дверь.
Сюй Цинь заколебалась, но тут боковым зрением заметила кого-то и резко обернулась. Совсем рядом стоял Сун Янь и смотрел на нее.
По спине Сюй Цинь пробежал холодок.
Сун Янь держался спокойно.
Зато Чжай Мяо, стоявшая рядом, побелела, но тут же улыбнулась:
— Невестка!
Фу Вэньин и мужчина замерли.
Чжай Мяо подбежала:
— Невестка, ты что здесь делаешь?
Мужчина удивился:
— Как ты ее назвала?
— Она девушка моего брата, как мне ее называть? Невестка, а это еще кто?
Сюй Цинь не успела ответить, как Фу Вэньин холодно заявила:
— У Цинь нет парня.
Она посмотрела на дочь, предупреждая, чтобы та не позорила семью на людях.
— Есть, — Сюй Цинь подняла руку и указала на Сун Яня. — Вот он.
Лицо Фу Вэньин изменилось, но она тут же натянула улыбку:
— Малолетняя интрижка, семья не одобрила, они расстались.
Мужчина промолчал, заняв позицию наблюдателя.
Чжай Мяо, услышав это, не выдержала и рванула Сюй Цинь за руку:
— Эй, Сюй Цинь, это твоя мама? Она правду говорит? Ты тоже так думаешь? «Интрижка», «поиграли и расстались»? Мой брат так не думал! Не будь такой жестокой! — у Чжай Мяо глаза покраснели от гнева.
Сюй Цинь вздрогнула и решительно покачала головой.
Она посмотрела на Сун Яня. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на нее молча, спокойно.
Она знала: он ждет ответа. Он ждал десять дней.
Сердце сжалось от боли. Она забыла сказать главное.
Она шагнула к нему и остановилась в паре метров. Холодный январский ветер обдувал ее лицо, глаза покраснели. Она дрожащим голосом сказала:
— Сун Янь… в тот день, когда пошел первый снег, все произошло слишком быстро. У меня было столько слов, которые я не успела сказать. Прости, что я сообщаю об этом только сейчас.
— Сун Янь, я буду любить тебя, — прошептала она. — Я приложу все усилия, чтобы любить тебя так, как я отчаянно хочу быть с тобой завтра, послезавтра и всегда.
— В этот раз я тебя не предам.
Добавить комментарий