Лу Янь вспоминала:
— Я ходила в школу позапрошлым годом, но мне сказали, что списки хора давно утеряны.
Цзян Чэнъи слушал её, параллельно пытаясь кому-то дозвониться. На том конце было занято, и, подождав немного, он бросил телефон на консоль:
— А ты помнишь, кто вообще был в том хоре?
Лу Янь посмотрела на него и промолчала. Что она могла помнить? С тех пор как она начала встречаться с ним, её мир сузился до двух составляющих: 1. Учеба. 2. Цзян Чэнъи. Сейчас, оглядываясь назад, она понимала, что кроме группы поддержки и олимпиад по математике и физике, в которые вступила еще в девятом классе, она не обращала внимания ни на какие другие школьные кружки. Тан Цзе не раз корила её за то, что она «променяла подруг на парня», и, честно говоря, была права. Она помнила только Дин Цзин как солистку — уж больно голос был характерный, но остальные участники стерлись из памяти.
— А ты? — спросила она. — Ты помнишь, кто был в хоре?
Цзян Чэнъи запнулся. Было ясно, что он, как и она, в те годы ничем, кроме неё, не интересовался. Квиты.
Лу Янь снова уставилась в окно. В двенадцатом классе учеба была изматывающей, Цзян Чэнъи помимо уроков пропадал на тренировках, но всегда находил время для неё. Мать Лу Янь тогда была очень строга, и если в школе не было мероприятий, у них в запасе было от силы полчаса, прежде чем Лу Янь нужно было бежать домой. Оттого каждое свидание казалось особенно ценным и сладким.
В начале отношений Цзян Чэнъи вел себя прилично: на людях держались за руки, наедине — обнимались и целовались, но всё оставалось в рамках приличий. И он никогда не жалел денег на вкусняшки и подарки для неё. Она знала, что его семья состоятельна — поговаривали, что еще при жизни дедушка выделил ему часть акций, управляемых отцом, так что еще несовершеннолетним Цзян Чэнъи имел свой доход. Но в самом начале отношений, из-за юношеской гордости, Лу Янь не принимала от него дорогих подарков.
Он же парировал с убийственной логикой:
— Мой отец так ухаживал за мамой. Ты моя девушка, почему я не могу делать тебе подарки?
Цзян Чэнъи редко говорил о семье, но по обрывочным фразам было ясно, что его родители очень любят друг друга. Лу Янь втайне завидовала. К тому же у Цзян Чэнъи был отменный вкус — каждый подарок попадал точно в цель. По мере того как их чувства крепли, она отбросила стеснение.
Чего она не ожидала, так это того, что со временем «волчья натура» Цзян Чэнъи проявится во всей красе.
Однажды во втором полугодии двенадцатого класса он переусердствовал с ледяной газировкой после игры и сильно простудился. Но приближался финал, и капитан команды был обязан присутствовать на тренировках. Лу Янь, узнав об этом, положила в сумку лекарства от простуды и противовирусное и отправилась в зал.
Там она тихонько наблюдала за ним: Цзян Чэнъи сидел на скамейке, наблюдая за тренировкой остальных. Он выглядел уставшим, лицо было бледным, но он держался, перекидываясь парой фраз с тренером. Заметив её, он выждал, пока остальные уйдут, и поманил её в пустую комнату отдыха.
— Чего пришла? — спросил он, закрывая дверь и держась на расстоянии метра.
Лу Янь молча протянула ему лекарства:
— Это тебе. Моя мама всегда дает мне их при простуде, быстро ставит на ноги.
Цзян Чэнъи улыбнулся, но не подошел:
— Хорошо, я выпью.
Выпив лекарство, он заметил, что она не в духе.
— Что случилось?
Лу Янь смотрела на него. Они не виделись несколько дней, и он не сделал ни единой попытки сократить дистанцию, будто они чужие. Её это взбесило. Раз он не хочет подходить — подойду я.
Она подошла ближе:
— Почему не искал меня эти дни?
Он отступал к шкафчикам, отшучиваясь:
— Был слишком занят, да и простуда эта… Выздоровлю — приду.
Что за отговорки? Она уперлась в него взглядом:
— А что, при простуде нельзя видеться?
Он прижался затылком к дверце шкафчика, стараясь сохранить дистанцию, и усмехнулся:
— Нельзя. Скоро пробные экзамены, боюсь тебя заразить.
— От разговоров заражаются?
Он понял, что она действительно зла, и решил схитрить:
— Боюсь, что не удержусь от чего-нибудь еще.
Его голос с простудной хрипотцой звучал совершенно иначе. Казалось, будто кто-то выдохнул жаркий воздух ей на ухо, и щеки Лу Янь вспыхнули. Он всё улыбался, голос звучал вкрадчиво:
— Ну что, боишься?
Она притворилась сердитой, потянулась к его шее, чмокнула в щеку и заглянула в глаза:
— Ты думаешь, я боюсь?
Сказав это, она внезапно смутилась и собралась убежать, но он схватил её и притянул к себе. На его губах все еще оставался привкус лекарства. Он целовал её глубоко и жадно, словно стараясь наверстать упущенные дни. Его дыхание стало тяжелым, рука нащупала её талию, а вторая, скользнув под одежду, накрыла её грудь.
Это было неожиданно. Лу Янь почувствовала, как по телу пробежал ток, и, осознав происходящее, впилась ему в плечо. Когда он от боли ослабил хватку, она вырвалась и бросилась к двери, крикнув:
— Ах ты, негодяй!
Он дернул её назад, тяжело дыша:
— Не убегай.
Она, красная от стыда и смятения, «грозно» уставилась на него:
— Ты… ты опять так сделаешь?!
Цзян Чэнъи, выровняв дыхание, успокоил её:
— Больше не буду. Я негодяй, не злись.
Позже, сидя на скамейке, он прикрыл глаза, опираясь головой на шкаф, и прошептал несколько слов, смакуя что-то. Лу Янь, у которой был острый слух, покосилась на него, но разобрать шепот не смогла. На её вопросы он лишь отнекивался: «А? Я ничего не говорил».
На следующий день Лу Янь сама слегла с простудой. Цзян Чэнъи словно предвидел это — он купил ей гору лекарств.
Высморкавшись после приема таблеток, она вспомнила вчерашнее, наклонила голову, пытаясь воспроизвести движение губ Цзян Чэнъи. Спустя пару попыток она поняла, что он сказал: «Как же ты хорошо развиваешься».
Ну и наглец, подумала она, злясь и одновременно сдерживая улыбку. Она тогда думала, что это предел дерзости, но после окончания школы узнала, что Цзян Чэнъи способен сказать вещи в десять тысяч раз хуже.
Телефонный звонок прервал воспоминания. Это был телефон Цзян Чэнъи. Он будто ждал этого звонка — ответил мгновенно. Сказав пару слов, он произнес:
— Понял. — И поехал дальше.
— Куда мы? — спросила она. — В школу за списком хора или к тому свидетелю?
— К свидетелю, — кратко ответил Цзян Чэнъи.
— Реально есть свидетель?
— Ты сама — свидетель, — ответил он нехотя. — Тот человек, которого ты видела в переулке в ту ночь, скорее всего, и есть преступник.
— Кроме меня и Дин Цзин, кто-то еще видел убийцу?
— Не уверен. Это глухое место, — он включил навигатор. — Там живет старик, который клянется, что видел «призрака» — человека, который давно умер. Я подозреваю, что он случайно столкнулся с убийцей.
Лу Янь переваривала информацию, связывая воедино разрозненные факты. Сложная паутина начала проясняться. Близился полдень. Цзян Чэнъи не собирался отвозить её домой, и она, хоть и хотела спросить, промолчала. Неужели он собирается таскать меня с собой на расследования все полмесяца отпуска?
В этот момент зазвонил телефон Лу Янь. Тан Цзе:
— Ты где? На работе?
— Нет, взяла отгул.
— Хорошо, дома безопаснее. С Цзян Чэнъи?
— Да, мы по делам.
— Слушай, насчет Дэн Мань. Её мать просила забрать вещи, они переезжают. Если не заберем завтра, она отдаст их, когда будет поминать её в день зимнего солнцестояния.
Лу Янь посмотрела на Цзян Чэнъи:
— Хорошо, я заберу их завтра.
— Договорились, встретимся на улице Суншань.
Добавить комментарий