В некий год, в некий месяц, в некий день.
Музыка бессмертных плыла средь облаков, бесчисленные облака распускались цветами, и каждый цветок раскрывал свои лепестки.
— Эй, слышали? Говорят, на этот раз на Собрание Цзюхуа пожалует бессмертная Линъюань? — Главный сплетник Девяти Небес, хозяин дворца Доушу, Тайшан Лаоцзюнь, прикрыв рот опахалом из конского волоса, таинственно шептал на ухо Восточному Императору Дунхуа.
— О-о-о-о-о! Нет! Неужели так скоро? — отозвался Звёздный Владыка Пяти Священных гор, прильнувший ухом к столу, с видом человека, в которого только что ударила молния.
— Лаоцзюнь, ну почему ты не сказал раньше! Как только эта бессмертная вернется, всем цветам, травам, жемчужинам и драгоценным эликсирам конец. Мы все погибнем!
— Ой-ой, мой тысячелетний гриб линчжи сушится во дворе. Надеюсь, она его не увидит, а то ведь решит использовать вместо подставки под стол.
— А мой нефритовый пестик? Я только вчера достал его из восьмислойного сейфа, чтобы подзарядить небесным светом… Нет-нет, надо срочно всё прятать, я пошёл!
— Подожди меня, я тоже иду! У меня новый мальчик-слуга такой хорошенький, вдруг она опять решит нарядить его в женское платье…
— А куда ты денешь живого человека?
— Отправлю в нижний мир проходить испытания!
— Это же слишком жестоко!
— Лучше уж так, чем стать игрушкой бессмертной Линъюань!
— Зачем так суетиться? — знаменитый «тормоз» небес, Владыка Юйцин, в любой ситуации пребывал в трансе. Он говорил медленно, делая паузу в секунду после каждого слова. — Она ведь… только что… вернулась… и досыпает…
Пока он договорил, те уже успели спрятать грибы, закрыть на девять замков нефритовый пестик закопав его в глубокой яме, а тот симпатичный мальчик-слуга уже трижды переродился в нижнем мире, успев завести восемнадцать головокружительных романов с восемнадцатью разными девушками.
— Неужели? Она пришла проходить испытания? Император обязательно будет доволен, глядишь, на этом Собрании Цзюхуа мы даже отведаем его драгоценной «Нефритовой росы девяти небес», — Дунхуа, главный добряк небес, вечно хмурился, даже если речь шла о чём-то приятном.
— И многие забудут выпить её, засмотревшись на неё, так что мы сможем выпить побольше! — Владыка Линбао, обожающий элитный алкоголь, восторженно втянул воздух, словно уже учуял аромат росы в облаках.
Лаоцзюнь с презрением покосился на него и, оторвав клок белого облака, протянул Линбао:
— Вытри рот, а то твои слюни упадут в нижний мир, и не ровен час — там снова случится наводнение.
Линбао сконфуженно вытер рот, а Лаоцзюнь вздохнул:
— Да бросьте вы, какая там еда и питьё… На этом Собрании Цзюхуа главное — усидеть на месте. Мы же друзья, даю совет: садитесь поближе к выходу, так и на облако прыгнуть сподручнее будет.
— В чём дело?
— Вы что, забыли про Сюаньиня и Юаньцзюня? — Лаоцзюнь подпёр голову с таким видом, будто смертельно устал от жизни, но глаза его при этом хитро поблёскивали. — Они оба тоже вернулись. Ну вот, троица в сборе — шоу начинается.
— Ну, обычный любовный треугольник, — продолжал тянуть Владыка Юйцин. — Она ведь давно сказала: пока у неё морщины не появятся и волосы не поседеют, замуж она не выйдет. А мы ведь бессмертные, откуда взяться сединам? Значит, она просто не собирается замуж. Опять началось… Только несколько месяцев было спокойно, и вот — приехали.
— Говорят, она хотела пробраться в свой «Дом ленивых облаков» обходными путями, но её заблокировал Юаньцзюнь, который вернулся на минуту раньше и караулил у ворот. И тут как раз мимо проходил Эрлан-шэнь со своей собакой. Бессмертная не растерялась, кинула кость в Юаньцзюня, и тогда…
— И тогда Юаньцзюнь разозлился?
— И тогда на него прыгнула Небесная Собака, — Лаоцзюнь с презрением посмотрел на тугодумного Линбао.
— М-да… Бедный Юаньцзюнь, прославленный генерал Восьми Пустошей… Но собака-то Небесная, как можно было так потерять лицо из-за какой-то кости?
— Ты совсем отстал от жизни, — печально сказал Лаоцзюнь. — Еще до того, как она спустилась в нижний мир, она приучила собаку слушаться только её: куда укажет — туда и прыгает, даже сам Эрлан-шэнь с ней совладать не может. Говорят, в костях, которые она бросала, был какой-то… мак и опий. Друзья мои, что это за штука такая?
Супер-бессмертные, обладающие всемогуществом, дружно покачали головами.
— Ну и невежественная же компания… — вздохнул Лаоцзюнь. — Короче, пока Юаньцзюнь боролся с собакой, бессмертная уже улизнула. Но не успела сделать и пары шагов, как впереди, прямо на водном зеркале, сидит Юаньцзюнь-Юшэн и играет на цине. А вокруг него куча бессмертных птиц — сидят, шеи вытянули, заслушались. Она случайно наступила на одну из них, та как закричит — всё, бежать поздно.
— Если птица закричала, побег не удастся. Он играет на цине вовсе не ради птиц, он ждет её. Эту мелодию «Феникс ищет пару» он играет с тех самых пор, как вернулся. У меня уже уши от неё вянут, — Линбао выковырял из уха серу и небрежно щелкнул ею в сторону нижнего мира.
Кусочек серы, описав внушительную дугу, с диким свистом устремился вниз.
Говорят, в тот день один невероятно удачливый глупец в нижнем мире, уволившись с работы и оставшись без гроша в кармане, после нескольких дней скитаний под мостами в поисках объедков, решил, что с него хватит. Забравшись на знаменитую скалу «Край света», он приготовился к прыжку, как вдруг с небес раздался оглушительный грохот. Нечто с рёвом пронеслось мимо, сверкнув тысячами лучей золотого света, и — бах! — приземлилось прямо ему на голову, вырубив беднягу. Очнувшись, он обнаружил у себя поразительные способности, внезапно прозрел в деле заработка денег, за несколько лет сколотил состояние и прославился. А благодаря таланту к самопиару, рытью ям под конкурентами и скандальным высказываниям, от которых у всех волосы вставали дыбом, он стал известен в интернете под прозвищем «Великий сплетник Сун Цзудэ».
Конечно, это уже совсем другая история.
Насущной же задачей была безопасная «высадка» в самом эпицентре любовного треугольника Девяти Небес. Старик Лаоцзюнь, причмокивая, тяжело вздохнул:
— Бессмертная Линъюань ещё добра к Юшэн-Чжэньцзюню. Хотя… да, такой изящный красавец, словно сотканный из облаков и воды, хоть и холодноват нравом, но с ней он всегда был так нежен и предупредителен. Никому не хочется ставить его в неловкое положение.
— Они что, уже уединились? — Глаза Восточного Императора Дунхуа загорелись, лицо приняло мечтательное выражение: — Красавец и красавица смотрят друг на друга, сверху льются звуки циня, вокруг парят бессмертные птицы, под ногами клубится священный туман… Какая живописная сцена!
— Это продлилось от силы полчаса, ведь Юаньцзюнь-Чжэньцзюнь гнался за ними по пятам, — вздохнул Лаоцзюнь. — Но ведь бессмертная на то и бессмертная! Только она могла так запутать двух самых знаменитых святых мужей Девяти Небес. Столько бессмертных дев пускали на них слюни, но те даже бровью не вели, а теперь… каждую секунду глаз с Линъюань не сводят.
— Лаоцзюнь, ты опять болтаешь не о том! — раздражённо прервал его Владыка Линбао.
— А о чём надо? О том, кто из дев может сравниться с Линъюань? Или о том, как она предложила Юшэн-Чжэньцзюню, мол, после странствий в мире смертных она вся пропиталась пылью, пора бы искупаться в пруду Яобо, и искренне пригласила его — ведь он тоже пропитался той же пылью — принять вместе «ванну для влюблённых уточек»?
— Какая неслыханная удача!
— Бедный Юшэн… ждал сотни дней, и всё равно — проигрыш в один миг.
Лаоцзюнь одобрительно кивнул Дунхуа:
— Император как всегда зрит в корень. Такой степенный джентльмен, даже если бы миллион раз мечтал о снежной коже бессмертной, всё равно не решился бы публично купаться с ней в пруду Яобо. Жаль, как жаль…
Лаоцзюнь похлопал товарищей по плечам и с возбуждением и одновременно с грустью подвёл итог:
— На Собрании Цзюхуа начинается самое интересное! Быстро доставайте свои зеркала правды, что пылятся на дне сундуков. На небесах уже сто лет не было такого весёлого представления!
На самой вершине Девяти Небес, пик Цзюхуа — гора, утопающая в облаках.
Раз в три года здесь проводилось Собрание Цзюхуа. С самого утра небесные феи из свиты Си-ванму собирали в Восточном дворце высшие сорта переливающихся облаков и украшали ими пик Цзюхуа. Обычно тёмно-синяя вершина сегодня переливалась всеми цветами радуги, окутанная сиянием. Отовсюду слетались божества: кто на молнии, кто на облаке, кто на радуге — небо звенело от шума их перемещений.
Лаоцзюнь со своими старыми друзьями, оседлав синие облака с вышитой на них надписью «Доушу», опустились у дворца Цзюхуа одними из первых. Они наотрез отказались от почётных мест, приготовленных для них феями, заявив: «Что-то прихватило живот, лучше посидим у входа, чтобы проще было выбегать», — и нагло втиснулись в толпу мелких бессмертных.
Перед дворцом в три ряда выстроились облака с названиями разных чертогов, но главных героев всё не было. Собрание было уже на носу, врата вот-вот должны были закрыться, и бессмертные вытягивали шеи в тревожном ожидании.
— Идут! Идут!
Лаоцзюнь с проворством, на которое не способен ни один старик, пулей вылетел вперёд. И точно: впереди, петляя, плыло жёлтое облако, ничем не украшенное, на котором корявым почерком было выведено: «Дом ленивых облаков» — да так плохо, что и разобрать-то было сложно.
Позади, верхом на чёрном драконе, следовал Юаньцзюнь-Чжэньцзюнь — его дракон, покрытый чешуёй, излучал мощную и зловещую ауру. Рядом, управляя водой, плыл Юшэн-Чжэньцзюнь, чьи прозрачные волны переливались кристальным блеском. Сотни фей дворца Цзюхуа разом ахнули, и в воздухе расцвели сотни цветков персика.
А когда та самая непревзойдённая бессмертная Линъюань, любопытно высунувшись, помахала рукой, персиковые цветы от стыда тут же завяли и осыпались.
Небесные девы с завистью смотрели, как Линъюань вылезает из своего «Дома ленивых облаков», презрительно фыркая из-за того, что она притащила с собой своего кота А-Гуя — «поесть на халяву». Боги-мужчины, напротив, сгорали от любопытства, наблюдая за двумя святыми мужами, которые внешне обменивались вежливыми поклонами, а на деле вели тайную борьбу.
Почему рукав Юаньцзюня танцует без ветра?
Почему Юшэн при ответе на поклон вдруг накренился?
Почему внизу внезапно возник вихрь?
Почему столик соседа перевернулся?
Лаоцзюнь, радуясь, что отодвинул свой стол поближе к выходу, пробормотал:
— Ц-ц-ц, уже на входе началось… Может, стоит вынести стол за ступеньки дворца?
Феи-провожатые повели троицу к их местам — ц-ц-ц, почему же они рассадили их так далеко друг от друга? Расстояние такое, будто между ними должны стоять ширмы. Неужели всё настолько серьёзно, что они действительно собрались драться?
Ходили слухи, что когда бессмертная Линъюань отправилась в нижний мир проходить испытания, эти двое в панике последовали за ней. Не в силах договориться, кто из них будет сопровождать её, они даже бросали кости. В итоге Юшэн-Чжэньцзюню, стиснув зубы, пришлось довольствоваться ролью «платонического друга», а Сюаньинь-Юаньцзюнь, пройдя через все муки, получил красавицу себе.
Впрочем, поговаривали, что те кости были подстроены — и вовсе не Сюаньинь-Юаньцзюнем, чья праведность не вызывала сомнений, а его фанатами. Бедный, далёкий от мирской суеты Юшэн-Чжэньцзюнь…
Пережив в мире смертных взлёты, падения и смерть, они вернулись на Небеса и продолжили охоту за красавицей. Юаньцзюнь — властный и пылкий, Юшэн — нежный и внимательный. Оба — первоклассные небожители: статус есть, внешность есть, популярность есть. Весь вопрос был в том, кому достанется сердце Линъюань.
Эх… Сложно… А разве нельзя было бы устроить гарем?
Вино было выпито трижды, а гора косточек от персиков бессмертия выросла до потолка.
Лишь перед этими двумя мужчинами изысканные блюда и фрукты остались нетронутыми. Взгляд Юаньцзюнь-Чжэньцзюня был горяч, он не замечал еды, всё его внимание было поглощено возлюбленной. В голове крутилось: «Мы ведь прожили вместе в мире смертных больше десяти лет, разве не логично продолжить эту связь здесь, на небесах? Вместе парить среди облаков, любуясь просторами восьми пустошей? Разве не естественно было бы этому случиться?»
Юшэн-Чжэньцзюнь опустил ресницы, сохраняя спокойствие глади озера, но время от времени бросал на лицо Линъюань нежные взгляды, словно лаская её… «Я уступал тебе во многих перерождениях, Юаньцзюнь. Теперь мы дома, и пора бы начать всё с чистого листа. Нельзя же тебе забирать всё самое лучшее!»
Когда их взгляды случайно встретились в клубах тумана, раздался треск — словно молнии сошлись в схватке. Повелительница молний, испугавшись, что её «электрическое зеркало» на груди сейчас замкнёт, принялась судорожно его проверять, чем привлекла нескромные взгляды похотливого Громовержца. Благочестивый Повелитель ветра, не выдержав, шепнул ей на ухо: «Эй, потрогаешь потом», за что тут же получил удар в челюсть и растянулся на полу.
Но кому из бессмертных было дело до мелочных недоразумений? Все глаза, светясь от восторга, были прикованы к двум соперникам. Боги-мужчины в основном поддерживали Юаньцзюнь-Чжэньцзюня: такой настоящий, мужественный муж — самое то для коварной богини Линъюань. Глядишь, под его влиянием она остепенится, встанет на путь истинный и перестанет хулиганить. Какая чудесная перспектива!
Богини же, по законам жанра, стали группой поддержки Юшэн-Чжэньцзюня. Шутите? Такой тихий, нежный, с грацией, подобной воде — перед этим очарованием не устоит ни одна женщина во Вселенной! Их материнский инстинкт и сострадание были созданы именно для таких «трагических» героев. Когда они видели в «Зеркале правды» перерождение Чу Фэйхуаня, его муки в грязи и вечное ожидание ради защиты любимой — все богини рыдали днями напролёт. От их слёз в нижнем мире начались такие ливни, что чуть не случился потоп, и Нефритовому императору пришлось разгонять толпу, чтобы дождь прекратился. Слёзы высохли, но девичьи сердца воспылали. Теперь они сплотились в мощный фан-клуб под знаменем «Решительно защитим союз Юшэн-Линъюань», раздавая листовки и демонстрируя плакаты даже на Собрании Цзюхуа.
В воздухе сверкали молнии, бурлили скрытые потоки. Стоило Юаньцзюнь-Чжэньцзюню приподнять рукав, как какая-нибудь богиня тут же «теряла сознание» и падала на него, обливая вином.
Стоило Юшэн-Чжэньцзюню двинуть рукой, как боги-мужчины тут же активировали «нить чувств», запутывая его взгляд в собаках и кошках.
Две стороны схлестнулись взглядами, позабыв о главных героях.
Линъюань лениво развалилась за столом, грызя персик, и смотрелась глаза в глаза с котом А-Гуем, который тоже уплетал плод. Перед ними выросла гора косточек. Кот, не переставая, вилял хвостом, воруя персики или кувшины с вином прямо со столов двух красавцев.
— Эй, на кой нам столько косточек? — Линъюань подняла одну и бросила в кармашек на животе кота.
— Метательное оружие, дротики или набор для маджонга, — не поднимая головы, отрезал А-Гуй.
— С кем играть?
— С Юаньцзюнем, Юшэнем, тобой и мной. — А-Гуй всегда говорил лаконично и с серьёзным видом.
— А ты думаешь, они согласятся тихо играть с нами в маджонг? — Линъюань глянула на двух красавцев, которые, желая подойти и налить ей вина, не могли прорваться сквозь плотные ряды фанатов, и вздохнула. — Я не хочу драться, не хочу разнимать их и не хочу давать пищу для сплетен. Есть идеи?
— Хозяйка, тебе всё равно придётся выйти замуж.
— Сначала маджонг. Замужество — дело муторное, а муторные дела надо откладывать.
— Ладно. Сыграем в маджонг, проигравший выбывает из игры.
— Отличный план! — глаза Линъюань загорелись, она в восторге хлопнула А-Гуя по голове. — Не зря ты — самый хитрый кот на Девяти Небесах!
Она протянула руку, схватила кусок белого облака, начертала на нём несколько слов и разорвала пополам. А-Гуй взмахнул хвостом, и «облачные послания» с хлопками устремились к красавцам.
Тут же в воздух взмыли богини: разноцветные шёлковые ленты и цветочные корзины сплелись в радужную сеть, перехватывая облако для Юаньцзюня. Боги-мужчины тоже не остались в стороне, призвав свои магические артефакты, чтобы перехватить облако, предназначенное Юшэню.
Ба-бах! Дзынь! Бум! Грохот!
Звук докатился до самого предела небес. Солнце, ярко пылавшее в зените, от этого грохота так испугалось, что оступилось и выпало со своей платформы.
В тот день в нижнем мире произошло редчайшее солнечное затмение, какого не видели сотню лет.
В главном зале творился полнейший хаос: повсюду разливалось нектарное вино, валялись косточки от персиков, пудра и шелковые ленты тонули в пролитом вине, а драгоценные артефакты валялись в пыли.
Всякий раз, когда эта троица появлялась вместе, беспорядки повторялись в десятитысячный раз.
Линъюань с улыбкой обернулась и жестом «не волнуйтесь, всё под контролем» успокоила верховных правителей дворца, которые уже начали морщиться от такого разгула.
А там, над многослойными толпами, Юаньцзюнь взмахнул рукавом, и белое облако пролетело над головами людей. Юшэн-Чжэньцзюнь слегка улыбнулся, щелкнул пальцами — и потоки воды, разделившись, создали защитный барьер, увлекая облако вперед.
Оба, сохраняя полнейшее спокойствие, прочитали послания и снова посмотрели друг на друга.
Повелительница молний чуть было снова не схватилась за грудь.
Богини и боги, сцепившиеся внизу в одну кучу, с трудом выбрались из завала. Не успели они встать, как Чанъэ с гневным видом отвесила Тяньпэну пощечину.
— Развратник!
Тяньпэн, хлопая ушами, обиженно пробормотал:
— Я не трогал!
— Если не трогал, откуда знаешь, что кто-то меня лапал?!
…Новая волна битвы захлестнула зал. Линбао-тяньцзунь, попытавшийся разнять дерущихся, лишился бороды. И лишь когда страсти улеглись и все заняли свои места, обнаружилось, что зачинщики — те самые трое — бесследно исчезли.
Три дня спустя.
«Экспресс Небесного Дворца».
Свежие новости из «Дома ленивых облаков»:
Трое бессмертных и один кот, сбежавшие с собрания Цзюхуа, в тот день чудесным образом играли в маджонг. Говорят, проигравший должен был выйти из игры, из-за чего два святых мужа отчаянно проигрывали и проигрывали, а Линъюань отчаянно считала — считала деньги.
В итоге, после четырёх партий, оба мудреца, как ни странно, проиграли по два раза, сыграв вничью в десятитысячный раз.
Линъюань с довольной улыбкой, обнимая А-Гуя, лично выпроводила обоих за дверь, вручив каждому по два кошачьих волоска на память. В конце концов, раз уж они проиграли десять десятин бессмертных полей, три бессмертных дворца, десять пар небесных дев и восемь редчайших артефактов, не подарить что-то взамен было бы невежливо.
У ворот «Дома ленивых облаков».
Юаньцзюнь-Чжэньцзюнь задрал голову, сложил руки в приветственном жесте:
— В ходе испытаний в мире людей ваша защита была трогательной до глубины души. Почему бы нам не продолжить эту прекрасную историю здесь, над девятью небесами?
Юшэн-Чжэньцзюнь с легкой улыбкой ответил тем же:
— Юаньцзюнь, вы провели две жизни в мире смертных, оберегая бессмертную. Разве этого недостаточно? Мы, бессмертные, должны быть отрешенными и безмятежными, а вы, Юаньцзюнь, как же вы алчны.
— Хм.
— Гм.
Снова блеснули молнии.
Дороги разошлись.
Десятитысячная погоня «любовного треугольника Девяти Небес» вновь окончилась ничем.
А позади, обнимая А-Гуя, Линъюань издала долгий, полный удовлетворения вздох.
— Озолотилась… окончательно озолотилась…
Добавить комментарий