Под пристальным взглядом Пэя Ху Сю почувствовала неловкость:
— Доктор Пэй, если ты устал, поезжай домой отдыхать. Перекусить на скорую руку в круглосуточном магазине — это и так вредно для здоровья, не нужно доводить организм до истощения.
— Твою заботу я принял, — улыбнулся он. — Но вообще я не люблю, когда люди слишком сильно опекают моё здоровье, со мной всё в полном порядке. Мне куда важнее, чтобы окружающие видели, насколько я успешен, уникален и, желательно, чертовски привлекателен.
Эту «задачку» Ху Сю решать умела — чистой воды самолюбование в стиле министра Цинь Сяои. Она перебросила волосы со лба на спину и парировала:
— Какое совпадение, я тоже не особо люблю читать людям нотации о здоровье. У меня нет никакого желания примерять на себя роль заботливой мамочки. Сейчас я говорю это лишь потому, что Ли Э всё ещё в палате интенсивной терапии, и у меня душа не на месте. Ну и доктор Пэй у нас в отделении фигура священная, как большая панда — единственный в своём роде, окружённый всеобщим обожанием. Так что я чисто с позиции смотрителя зоопарка намекаю: панде пора спать.
Произнеся это, Ху Сю подумала, что десять сеансов в «Снежном поезде» прошли не зря. Ежедневные словесные дуэли с актерами не просто отточили её красноречие, но и сделали логику кристально чистой.
Пэй Чжэнь искренне рассмеялся:
— И кто только научил тебя так разговаривать? Интересно, рискнул бы хоть один интерн из моего отделения сказать мне подобное?
— Ну, должен же хоть кто-то возвращать тебя на землю. Только не пойми меня неправильно: это чисто дружеский совет коллеги. В этой больнице твоя жизнь состоит только из операций, консилиумов и науки. Пациенты тебя боготворят, студенты боятся, коллеги держат дистанцию — у тебя ведь даже нет возможности просто поговорить по душам.
Пэй Чжэнь промолчал, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза, словно засыпая. Но стоило Ху Сю подняться, чтобы вернуться к Ли Э, как он тихо произнёс:
— И чем же смотритель зоопарка планирует покормить меня завтра утром?
«Плохо дело, — занервничала Ху Сю, — заболталась и потеряла дистанцию». Пока она соображала, что ответить, колокольчик над дверью звякнул, и в магазин вошёл Дяо Чжиюй. Кончик его носа покраснел от холода. Заметив, как близко они сидят друг к другу, он на секунду изменился в лице и глухо бросил:
— О, какая встреча. У вас тут что, свидание?
Ну что за проклятое совпадение. Пэй Чжэнь поднялся. Если в REGARD он был гостем, то здесь, в больнице, хозяином положения был он, и уступать в словесной дуэли не собирался:
— В таком случае, мисс смотритель, буду ждать завтра твой завтрак. У меня хоть и отгул, но ради твоих пельменей я обязательно приеду на работу.
Чжиюй стоял прямо перед ней, и его эмоции сменялись одна за другой. Ху Сю не всегда могла отличить его от персонажа именно по этой причине: его собственническая ревность в жизни была точь-в-точь как у Цинь Сяои — такое же холодное, давящее упрямство. Про себя Ху Сю признала, что их пикировка с Пэем действительно выглядела двусмысленно. Но с другой стороны — если она нравится им обоим, почему бы не дать им шанс на честную конкуренцию? Отношения ещё не оформлены, с какой стати она должна заковывать себя в кокон ложного чувства вины?
Купив йогурт и растворимую лапшу, Чжиюй сел у окна, ожидая, пока заварится обед, и перед едой привычно проглотил таблетку для желудка. Девушка за кассой издалека вовсю строила ему глазки. Чжиюй поймал её взгляд, а затем, широко расставив ноги, повернулся к Ху Сю:
— Хочешь мне что-то сказать?
Ху Сю, разумеется, не стала говорить банальное «береги себя» — этот прием работал один раз. Она устроилась рядом, полностью игнорируя тему здоровья:
— Ты в реальной жизни в хоррор-квесты или миссии с привидениями ходишь?
— Нам компания выделяет субсидии на квесты, мы обязаны раз в месяц ходить на разведку к конкурентам. А что, хочешь попробовать?
— Никогда не была, просто интересно.
— И какой жанр тебе ближе: американский хоррор или японская мистика? Иммерсивный фильм или механические загадки? С актерами или без? Уровень сложности?.. — На середине фразы Чжиюй взглянул на её бледное лицо и усмехнулся: — С твоей-то трусостью ты собралась в хоррор-рум? Смотри, мне некогда будет таскать тебя на себе всю игру.
— NPC обязаны заботиться о клиентах.
— В чужом квесте я буду обычным игроком, с чего мне тебя спасать? — Чжиюй быстро уплетал лапшу. — У меня наконец-то выдался свободный вечер, а ты хочешь потащить меня в комнату страха. Попроси лучше свою «большую панду», пусть он тебя сводит.
Ху Сю нахмурилась:
— Ты что, подслушивал у двери?
— А то мне делать больше нечего. У тебя кокетливый голос, звенит так, что за километр слышно. Сладкий — аж приторно.
— Ревнуешь?
— С чего бы мне ревновать? «Жен генерала» у меня на работе — пруд пруди. — Чжиюй отставил пустой стакан, вытер губы и поднялся. Проходя мимо Ху Сю, он по-хозяйски взъерошил её волосы: — Пошли, глянем, как там Ли Э.
— Я сейчас, только йогурт куплю… — Ху Сю вывернулась из-под его ладони, со стыдом вспомнив, что со вчерашнего дня не мыла голову. Пока она расплачивалась за бутылки, кассирша тихо прошептала: «Сестра, ну ты даешь! Два таких нереальных красавца подряд, как тебе это удается?»
Эго Ху Сю раздулось до небес:
— Секрет фирмы. Чистая харизма.
Ли Э всё ещё лежал в реанимации. Мужчины обменялись парой фраз, глядя сквозь стекло на мерцающие в темноте мониторы датчиков — больше ничего разглядеть было нельзя. Чжиюй посмотрел на часы:
— Давай подвезу тебя до дома.
В такси он сел на переднее сиденье и приоткрыл окно, подставив лицо ветру — удивительно, но холод его будто не брал. Ху Сю сжимала в руках пакет с йогуртами, планируя у подъезда подробно обсудить с ним, как они будут делить расходы на операцию Ли Э, а заодно подольше побыть вместе. Но стоило машине затормозить у её дома, как в круге света от фонаря у входной двери она увидела знакомый силуэт. Отец.
Ху Сю резко замерла и повернулась к Чжиюю:
— Прости. Тебе лучше уйти. Прямо сейчас.
Чжиюй проследил за её взглядом:
— Знакомый?
— Мой отец. Он… у него сложный характер. Пожалуйста, езжай домой, если что — напиши в WeChat.
Услышав слово «отец», Чжиюй прищурился и встретился взглядом с немолодым мужчиной, державшим в руке дорожную сумку.
— Сбегать сейчас будет как-то не по-мужски, — тихо сказал Чжиюй. — Давай я хотя бы поздороваюсь.
Он откашлялся, расправил плечи и уверенно зашагал к подъезду. Ху Сю смотрела на его прямую спину, уже примерно понимая, какая буря её ждет.
— Здравствуйте. Я Дяо Чжиюй, друг Ху Сю.
Отец перехватил ремень сумки поудобнее, оценивающе оглядев парня:
— Парень?
— Нет, просто друг. Живу неподалеку, решил проводить её до дома, время позднее.
Отец шумно выдохнул, расправляя грудь:
— Я приехал в Шанхай читать лекции студентам, решил заодно навестить Дин-Дин (домашнее имя Ху Сю). Надо же, как удачно зашёл. А ты, я гляжу, совсем молодой.
— Ну, уже не ребёнок. Окончил Шанхайскую театральную академию, актерский факультет.
— Актер, значит.
— Да.
Чжиюй говорил уверенно, явно надеясь произвести хорошее впечатление своим престижным дипломом. Но отец лишь презрительно фыркнул:
— Понятно. Можешь идти, молодой человек. Мне нужно поговорить с дочерью наедине, а потом я уеду.
Он достал из кармана пачку дешевых сигарет «Чжуннайхань», щелкнул зажигалкой и затянулся, уставившись на Ху Сю. Курил он с одной целью — выкурить гостя.
Чжиюй повернулся к Ху Сю и тихо шепнул:
— Если что — сразу звони.
В его голосе слышалось понимание ситуации.
Глядя на окутанную дымом фигуру отца, Ху Сю вдруг вспомнила сборник пьес Чехова, который читала в семнадцать лет, и спектакль «Чайка», увиденный в студенчестве. В 2010 году она специально ездила в Пекин на фестиваль к 150-летию драматурга. Там была фраза, над которой смеялся весь зал: «Что за люди! Все они сумасшедшие, и сколько любви вокруг!»
В тяжелом молчании отца сквозило именно это чувство. Сквозь клубы дыма он смотрел на неё и не мог понять, почему его дочь одержима глупыми романами, точь-в-точь как её распутная мать. Не успела Ху Сю открыть рот, как отец горько усмехнулся:
— Как удачно я сегодня заглянул. Не будь меня здесь, этот мальчишка уже поднялся бы к тебе в постель? Ты действительно ничем не отличаешься от своей матери.
— Я…
— Веди меня наверх, я посмотрю, как ты живешь.
То, что произошло дальше, было предсказуемо. Стоило отцу переступить порог и включить свет, как он первым делом распахнул её платяной шкаф. Мужских вещей там не оказалось. На полках стеллажа лежали только медицинские словари и учебники по переводу — они проверку выдержали. Но затем его взгляд упал на стену, где висели фотографии Цинь Сяои и то самое свидетельство о браке из квеста. Ловушка захлопнулась.
Ху Сю крепила эти снимки на специальный двусторонний скотч, чтобы не повредить композицию, но отец в несколько движений сорвал их, скомкал и швырнул в мусорное ведро. Брачный сертификат он яростно разорвал в клочья:
— Это еще что за порнография? Твоя поделка с этим смазливым мальчишкой? Почему ты такая же дешевка, как твоя мать?!
При первом же треске рвущейся бумаги у Ху Сю хлынули слезы:
— Папа…
— Думаешь, устроилась в больницу — и жизнь удалась? Совсем амбиций нет? Тебе скоро двадцать восемь, ты сидишь на копеечной административной должности, которая никому не нужна. Без шанхайской прописки, без собственного жилья — ты вообще думаешь о будущем? Этот сопляк поматросит тебя и бросит, а ты думаешь, что поймала удачу за хвост? Ты умудряешься разочаровывать меня каждую нашу встречу!
— Папа… Неужели принять меня со всеми моими недостатками и позволить мне жить так, как я хочу — это так сложно для тебя?
— Жизнь тебя быстро научит, да поздно будет. Забыла, чем кончила твоя мать? Когда я её выставил, её ненаглядный любовник сразу испарился. Она теперь в одиночестве мотается по северным окраинам, перебивается случайными заработками на фабриках, у неё даже пенсии нормальной нет! Женщина, которая себя не ценит, всегда заканчивает на дне, в любую эпоху, такова реальность! Думаешь, я тебя тираню? Я пытаюсь вернуть тебя на путь истинный!
Отец даже не снял обувь. Он тяжело вышагивал по чистому полу, чеканя шаги кожаными подошвами. Заметив висящую на стуле кофту, он брезгливо пнул её ногой, пытаясь загнать под шкаф, но одежда лишь растянулась по полу:
— Грязь и хаос.
— Пожалуйста, уйди.
— Что?
— Если ты не умеешь уважать меня… просто уйди. Я вовсе не такая никчемная, как ты думаешь. Папа, если бы ты хоть немного интересовался моей жизнью, ты бы знал, что все крупные конференции нашей клиники транслируются в сети. Достаточно открыть ссылку, чтобы увидеть, что я сижу прямо за спиной главного врача и веду синхронный перевод для иностранных делегаций. Любой, кому я дорога, давно бы это заметил. Ты мой отец, и по логике вещей должен был гордиться мной первым… Но я, видимо, слишком многого от тебя ждала. Ты никогда не смотрел на меня как на личность, ты видишь только свое эго. Если я вызываю у тебя лишь презрение — просто не приходи ко мне больше.
В гостиной воцарилась тишина. Ху Сю сидела на полу среди грязных следов от обуви отца и разбросанных вещей, не зная, с чего начать уборку. Она даже не могла заставить себя заглянуть в ведро, где лежали клочья её иллюзий.
В семнадцать лет на фортепианном конкурсе вся её жизнь, состоявшая из восьмидесяти восьми клавиш, должна была стать финальным отчетом перед отцом. Когда объявили результаты, девочка, занявшая первое место, даже не удивилась — она лишь поправила короткое каре и пошла забирать свое целевое направление в Центральную консерваторию. Плакал тогда её отец. Его собственная мечта о великом музыкальном будущем, которую он не смог реализовать сам, разбилась и в его дочери. Вскоре после этого он собрал чемоданы и уехал. Он всегда презирал её мать, и в этом доме без намека на интеллигентность ему просто стало душно.
Первый месяц выпускного класса Ху Сю провела в пустой комнате, занимаясь под жужжание мошек у лампы, пока однажды в квартиру не зашел мужчина с сумкой вещей и зубной щеткой — новый кавалер матери. В восемнадцать лет, после госэкзаменов, отец вернулся, чтобы помочь выбрать вуз. Она сидела в комнате босиком, пила горячий суп с лапшой и говорила по телефону, её спина взмокла от жары. Но стоило отцу зайти, как внутри у неё всё заледенело. Тот мужчина — «любовник», как звал его отец — молча прошел через её комнату и вышел из квартиры вслед за ним. Финалом той драмы стало то, что Ху Сю подала документы на английскую филологию и коммерцию — чистая прагматика. Это была её запоздалая дань уважения отцу после предательства матери.
А ведь она безумно хотела изучать театроведение и кинодраматургию. Но когда она решилась об этом подумать, её одноклассники уже вовсю получали направления на творческие экзамены. Творческие туры шли весной, и в их расколотом доме до её желаний никому не было дела.
Утерев со щек соленые слезы, Ху Сю вымыла руки, зажгла настольную лампу, достала рулон скотча и принялась по кусочкам собирать разорванное свидетельство о браке. Отец рвал бумагу с остервенением: клочки были крошечными, а края страниц измялись и деформировались. Телефон за её спиной непрерывно вибрировал — скорее всего, Чжиюй волновался и пытался дозвониться. Она лишь вытирала слезы рукавом куртки и с каким-то упрямством продолжала стыковать фрагменты. Смартфон не умолкал, но она не оборачивалась. Кусочек за кусочком она собирала этот пазл, словно склеивала заново свою растоптанную любовь.
К рассвету работа была закончена. Ху Сю смотрела на испещренный шрамами от скотча брачный сертификат, и на душе у неё было удивительно спокойно. Пусть со сколами, пусть нескольких крошечных уголков не хватало, но документ был цел. На бланке четко читались слова: «Настоящим удостоверяется, что данный документ обладает юридической силой и подтверждает факт заключения брака между нижеподписавшимися. Брак заключен по взаимному согласию, в атмосфере любви, уважения и взаимовыручки, ради создания крепкой семьи и совместной работы на благо счастья в доме. Свидетельство выдано: Фэн Юцзинь, Сюй Чжэньпин. Заверено нотариальной конторой Рунчэна».
С нежностью разгладив бумагу, Ху Сю откинулась на спину. Взглянув наконец на экран телефона, она увидела двадцать пропущенных от Дяо Чжиюя. Она подумала, что некоторые вещи невозможно объяснить словами, так что пусть он думает, что она просто крепко спала, поставив режим «без звука».
Ли Э перевели из реанимации в стерильный бокс, а в обычную палату он попал лишь через три дня. Все эти дни Ху Сю жила в больнице, беря дополнительные смены. Получив от него сообщение, она уже в семь утра примчалась на пятый этаж. Нога Ли Э была намертво закована в гипс и обмотана эластичными бинтами. По словам Пэя, на третий день отек достигает пика. Но Ли Э лишь слабо улыбнулся:
— Самое страшное позади. В первые дни мне нельзя было вставать, и все разговоры медсестер вокруг меня сводились к обсуждению моего мочеприемника. Весь авторитет растерял.
— Для пациента это нормальные вещи, всё временно, — успокоила его Ху Сю.
Пэй Чжэнь вместе с лечащим хирургом стояли у кровати. Врач давал указания Ли Э, но взгляд его то и дело возвращался к Ху Сю:
— Главное — усердно заниматься реабилитацией. Глядишь, со временем и трость забросишь в дальний угол.
— Как встану на ноги — жду вас в кофейне, с меня роскошный ужин. Столько хлопот вам доставил.
— Пустяки. Друзья Ху Сю — мои друзья, — улыбнулся Пэй.
Сообщения от Чжиюя приходили с завидной регулярностью. Заметив, что Ху Сю строчит ему отчет о здоровье друга, Пэй тихо добавил:
— Я искренне завидую вашим отношениям. Вы как брат с сестрой. Было бы здорово тоже стать частью вашей компании.
Хирург, проводивший операцию, был сокурсником Пэя. Услышав это, он многозначительно посмотрел на Ху Сю:
— Мисс Ху, наш доктор Пэй — гордость клиники. Все научные конкурсы, внутренние тестирования, да и интернов в хирургии обучает именно он. Такой умница, да еще и красавец, смотри не упусти парня. Он ради твоего друга три дня из больницы не уезжал, все процессы в реанимации лично контролировал, хотя это вообще другое отделение. Тут слепому видно, ради кого он так старается.
Ху Сю и Пэй Чжэнь стояли плечом к плечу, и оба тактично промолчали.
Ли Э оглядел палату:
— А Сяожоу не заходила?
— Она сегодня снимает большой проект для Weibo, по три ролика в день выдает, да еще и монтаж на ней. Собрала команду, устает сильно. — Ху Сю, конечно, понимала, что Сяожоу просто не может переступить через свою гордость. — Ты не принимай её прошлые слова близко к сердцу, она у нас всегда остра на язык.
— Я всё понимаю.
Родители Ли Э, судя по всему, уехали обратно в провинцию, как только угроза миновала. Он остался в палате один. Ху Сю подумала, что именно это одиночество делало их души такими близкими — ведь по самой темной ночной дороге всегда приходится идти в одиночку. Термос у кровати был полон горячей воды, значит, утром кто-то уже приходил. Ху Сю осторожно спросила:
— Утром кто-то помогал тебе с водой?
— Сюй Мэн, — Ли Э ответил прямо, без тени смущения.
«Слава богу, Сяожоу сегодня не пришла, — подумала Ху Сю, — иначе она бы этот гипс у него на ноге точно расколотила в щепки».
Выйдя из палаты, Ху Сю догнала Пэя и совершенно серьезно спросила:
— Доктор Пэй, пока ты еще не улетел в Штаты, я бы хотела проконсультироваться. Как мне лучше подготовиться к экзамену на штатную должность переводчика в хирургическое отделение?
— Медицинская терминология — штука специфическая, — Пэй остановился у окна. — Ты ведь филолог, по учебникам тебе будет трудно тягаться с ребятами из медвузов. Но я могу одолжить тебе свои конспекты и лекции. Будет свободное время в клинике — заходи, подтяну тебя по терминам. С чего вдруг такие перемены?
— Хочу получить официальный статус в штате. И больше не хочу заниматься административной рутиной, хочу быть чистым переводчиком.
— В хирургии от бумажной работы и мелких поручений тоже не скрыться. Но если ты твердо решила — я помогу. Кстати, о помощи… Обещанных пельменей я от тебя в последнее время так и не видел. — Пэй оперся о подоконник и понизил голос: — Если в тот вечер мои шутки насчет «смотрителя зоопарка» показались тебе слишком наглыми… прости меня.
Дома полы по-прежнему были в грязных следах, в корзине скопилась гора белья, а на ней самой была надета старая студенческая рубашка. Рассказывать об этом домашнем кошмаре не хотелось, и Ху Сю лишь тепло улыбнулась:
— Я сейчас же пойду и куплю тебе самую большую порцию.
P.S. От автора: Ваша Чжан — настоящий полуночник… Ближайшие главы будут примерно такого объема, а развитие сюжета пойдет куда быстрее. Надеюсь, вам нравится эта история! Добавляйте новеллу в закладки, голосуйте рекомендательными билетами и обязательно заглядывайте в комментарии — я очень жду ваших отзывов!
Добавить комментарий