Эта мягкость, с которой мелкий дождь постепенно пропитывает щеки и волосы… Влажные пятна на одежде не так-то просто вывести.
Будь то сценарий или любовь, если ты будешь «мелькать в кадре» достаточно часто, в сердце Цинь Сяои обязательно пойдет рябь. Он обожает вживаться в роль, а значит, не сможет так легко тебя забыть.
Эта смелость, рождающаяся лишь под покровом ночи, к утру может исчезнуть, и при новой встрече с ним сердце снова пустится вскачь, а мозг отключится. Но сегодня она должна твердо помнить: с тем, кого любишь и кем дорожишь, нужно вести себя бережно.
Ху Сю снова немного расширила сюжет. В этой партии главной задачей был перехват разведданных для министра Циня. Каждый вскрытый конверт обнажал новые тайны Рунчэна. Оказалось, покойный генерал перед смертью успел наворотить дел. Цинь Сяои до того, как стать министром финансов, называл Нин Цзэчэня братом. А юный Фэн Юцзинь до службы в армии был обязан семье Цинь — он мечтал отплатить им добром, но по приказу генерала отправился на зачистку бандитов и по роковой ошибке вырезал всю семью Цинь во время банкета.
Цинь Сяои в то время учился в США. Вернувшись и застав пепелище на месте родного дома, он поклялся отомстить Фэну. Придя к власти, первым делом он запер жену и детей Фэна в секретной комнате своего особняка.
Ху Сю могла развеять это недоразумение и спасти заложников, примирив врагов. А могла использовать этот компромат, чтобы шантажировать министра: такая информация могла стоить ему карьеры. Вытянув из него кучу денег, она всё равно помогла бы ему победить.
В этом и заключалось превосходство «Снежного поезда» над дешевыми квестами. Там ты просто читаешь страницы текста, а игру ведет один NPC-ведущий. Если игроки не умеют врать — становится скучно. Здесь же карточка задания — всего одна, остальное — реквизит и живое взаимодействие с актерами. Сценарий движется руками игроков.
Ху Сю смотрела на секретные донесения и колебалась. Врожденная доброта шептала: «Спаси детей, открой правду». Но в этом финале не было бы ярких сцен — заложников всё равно играли бы невидимые статисты. А вот если «прижать» Циня к стенке шантажом — это же сколько возможностей для интерактива!
Неважно, ради денег или ради мести — главное, смотреть ему в глаза, обмениваться многозначительными взглядами… Всё равно в итоге деньги пойдут на его предвыборную кампанию. Сплошная выгода.
Она наконец постигла истинную суть иммерсивного театра. Плевать на квесты. Раз уж она пришла сюда «влюбляться», пусть весь сценарий обслуживает её личную любовную линию!
Подбежав к Цинь Сяои, она набралась храбрости и спросила:
— Господин министр, вы хотите победить?
Цинь вскинул брови и слегка откинулся на спинку дивана:
— В каком смысле?
Этот голос… Чертовски магнетический. Ху Сю не собиралась сдаваться так быстро.
— Я спрашиваю: вы хотите победить? У меня есть информация, которая может вас погубить… или возвысить.
Его лицо на миг изменилось, но на губах осталась улыбка:
— Следуй зову своего сердца.
Ху Сю набрала в грудь побольше воздуха, но в последний момент заготовленная фраза предательски исказилась:
— Хорошо. Тогда я буду вас… «доить». Господин министр, если вы не выкупите этот отчет, я отдам его журналисту Герцену из группы Фэна, и завтра он будет висеть на каждой стене в Рунчэне.
Ху Сю мысленно дала себе пощечину. Какое ужасное слово — «доить»! Без репетиции импровизация не задалась.
Цинь Сяои выудил из внутреннего кармана пачку денег и вздохнул:
— Каких же ненадежных соратников я пригрел. Даже единственная, кому я доверял, переметнулась к врагу. Рунчэн — это сточная канава, меняющая людей.
— А?
— Я говорю: даже такая преданная мне душа, как ты, начала меня шантажировать. Шантаж — как это коварно.
Ху Сю взяла деньги, ликуя в душе:
— Господин министр, пусть вам сейчас и больно расставаться с деньгами, но я спасаю вашу репутацию. К тому же эти средства пойдут на благо вашего же лагеря. Свои люди — сочтемся.
— Стрижешь овцу её же шерстью, — Цинь внезапно подался вперед. — А ну-ка, дай посмотрю, нет ли у тебя в сумке карточки «Предателя».
Не успела она опомниться, как его рука скользнула в её сумку. Его длинные пальцы перебирали реквизит, а тепло его тела и мятное дыхание были совсем рядом — такая близость бывает только у влюбленных. Ху Сю так испугалась этой внезапной атаки, что первой мыслью было: «Мамочки, как близко, у меня же грудь совсем плоская, надо бежать!»
Она отпрянула, и Цинь Сяои, кажется, тоже смутился. Его лицо слегка покраснело, он поправил воротник:
— Раз предателя нет, я спокоен. Помни, чей ты человек. Не вздумай переметнуться.
Тут уже пожалела Ху Сю. Такой шанс на тактильный контакт упустила! Что там говорила «Энциклопедия любви» Сяожоу? Пользоваться моментом? А она сбежала, даже не успев вдохнуть его парфюм.
— О чем задумалась? — Цинь легонько щелкнул её по лбу. — Иди за мной.
Ху Сю послушно побрела следом, украдкой трогая лоб. Слава богу, кожа матовая, без жирного блеска.
Они пришли в универмаг. Цинь Сяои лениво произнес:
— Выбери украшение. Твой вкус оставляет желать лучшего — хорошо, что ты не стала сама выбирать подарок для Линь Цюмэй, иначе она бы меня совсем возненавидела.
— Да ладно вам! — возмутилась Ху Сю, стоя у витрины. — Нормальный у меня вкус. Зеленый ведь освежает лицо.
— Тебя не нужно освежать, — Цинь достал из бархатного футляра жемчужные серьги и приложил их к её мочке, как бы примеряя. — Вот эти в самый раз.
Бай Лоюй в зале не было, в универмаге стояла тишина. Ху Сю онемела. Она смотрела на его плечо, не решаясь поднять взгляд выше.
— А вы… не наденете их на меня? — прошептала она.
Цинь Сяои вложил серьги в её ладонь и усмехнулся:
— Много хочешь…
С тех пор как в Ху Сю проснулась настоящая жажда обладания, она стала замечать за собой небывалую дерзость. Если Цинь не отталкивает, она будет наступать — шаг за шагом. У него явно меньше запретов, чем у неё. Ведь это у неё при взгляде «глаза в глаза» падает IQ, а при касании сердце замирает. А Цинь Сяои всегда принимает её подачи с профессиональным изяществом. Ху Сю фиксировала каждый его жест в памяти, чтобы дома, в тишине, мучительно гадать: где заканчивается роль и начинается симпатия.
Смена закончилась около двух ночи. Чтобы увидеть настоящего, «реального» Циня, Ху Сю каждый раз оставалась на пустынной улице, зевая до слез.
Торговый центр в самом сердце города, но служебный выход выходил в узкий переулок, где по ночам почти не было машин. Актеры любили здесь кучковаться после работы.
Дверь распахнулась, и вывалилась шумная компания. Цинь Сяои вышел в хорошем настроении, придерживая дверь для Линь Цюмэй. Та, звонко смеясь, преградила путь остальным, пока кто-то изнутри не начал возмущенно стучать — это был генерал Фэн.
Цинь Сяои мягко улыбнулся. Из-за его худобы в уголках губ при улыбке появлялись очаровательные складочки. Заметив Ху Сю, он никак не изменился в лице. Эта улыбка словно говорила: «Мы все здесь друзья».
— Ты всё еще здесь?
— Я… жду такси.
— Да ладно, она ради тебя тут мерзнет, неужели не ясно? — хохотнул Нин Цзэчэнь. — Кто ж будет ходить по десять раз, чтобы увидеть все концовки «Снежного поезда»? Тут явно сердце замешано.
— Не мели чепухи, — Цинь со смехом указал на Нина. — Она в этот раз пришла посмотреть на твой финал.
— Мой финал она видела дважды. Откуда ты знаешь, зачем она пришла? Успели поболтать тет-а-тет?
Нин соединил два пальца и многозначительно постучал ими:
— И где вы ворковали? В машине? Дома? В постели?
— Эй, полегче! — Цинь толкнул его в плечо. — Мне что, зарплата не нужна? Хочешь, чтобы меня за «личные связи» оштрафовали?
— Ради такой девчонки можно и две тысячи штрафа пережить, — Фэн Юцзинь неспешно закурил.
Ху Сю всё поняла. Личные контакты с игроками карались рублем. И то, что Цинь так настойчиво выстраивал границы, было, скорее всего, заботой о её реноме, чтобы она не чувствовала себя неловко под их градом шуток.
Будь на её месте Сяожоу, она бы только радовалась такому вниманию. Ведь в юности все романы начинались со сплетен одноклассников. Но взрослым людям такие костыли не нужны. Любовь, сотканная из чужих слухов, слишком зыбка. Она хотела привлечь его сама.
Ху Сю вдруг осознала, что на ночном ветру её голова соображает куда яснее, чем в декорациях квеста. Но чем она могла привлечь его сейчас? На ней была та самая белая рубашка, черная юбка и неуклюжие коричневые сапоги. В довершение образа линзы начали натирать глаза, и она сменила их на очки в черной оправе. Та самая «занудная училка» по версии Сяожоу.
Она убеждала себя, что так безопаснее — возвращаться в два часа ночи в старый район в коротком платье страшно. Но, с другой стороны, для Циня она сейчас была образцом безопасности.
Не стоило его ждать. Она подготовилась к «игре», но совершенно забыла о «жизни». Все те платья в стиле «чистого желания», о которых говорила подруга, пронеслись в её голове — любое из них заставило бы его смотреть на неё иначе. К тому же, раз он любит «формы», почему она не надела те вставки?!
Компания не собиралась уходить, лишая их возможности остаться наедине. Чтобы не пялиться на Циня в его белой футболке и баскетбольной джерси «Лейкерс» с номером 23, Ху Сю спросила Нина:
— А вы как добираетесь? Метро уже закрыто.
— Мы все тут рядом живем. Сейчас пойдем пропустим по стаканчику.
— Прямо сейчас?
— Ага, мы всегда после смены заходим куда-нибудь. — Нин оглядел её наряд. — А ты кем работаешь? Вид такой официальный. Учительница? Госслужащая? В банке сидишь?
— Переводчик…
— Серьезно? Переводчики так строго одеваются?
— Я синхронист, работаю на крупных конференциях. Сегодня как раз оттуда приехала.
Компания дружно присвистнула. Нин локтем пихнул Циня в бок:
— Слыхал? Синхронист. Какие у тебя фанатки элитные. Ко мне всё больше «горячие мамочки» ходят — ума ноль, зато денег вагон.
— Заткнись…
— Подобное притягивает подобное! — Линь Цюмэй, виснувшая на своём «Нине №2», улыбнулась. — Это значит, что у тебя харизма и интеллект. А Нин — типаж для зрелых женщин, он вон какой мускулистый.
Актер, игравший Нина, картинно напряг бицепс под футболкой.
«Нин №2» прижал Линь Цюмэй к себе покрепче. Если в прошлый раз Ху Сю казалось, что Цинь расстроен, то сейчас она видела это вблизи. Цинь отступил на шаг и сухо бросил: «Пошли уже пить». В его глазах была смесь ревности и холода, которую невозможно было не заметить.
Когда компания неспешно скрылась за углом, Ху Сю вспомнила, что так и не вызвала машину. До дома три километра — минут сорок пешком. Путь шел по прямой освещенной улице, а в таком «закрытом» наряде ей вряд ли что-то угрожало. Но главное — Цинь Сяои ушел. Ушел, даже не оглянувшись, полный досады из-за Линь Цюмэй. Её безопасность была последним, что его волновало.
Над головой грохотал поезд легкого метро. Фонари то укорачивали, то удлиняли её тень. Ночная дорога была такой тихой, что в ней слышался звон разбитых надежд. Она — всего лишь игрок-многостаночник. Как она могла возомнить, что после десяти игр сможет ворваться в его жизнь? Даже если они видятся каждую неделю, в его мире всегда есть Линь Цюмэй. Тот мир герметичен, в нем нет места для Ху Сю. И ревновать-то, по сути, было глупо.
Три часа в игре — вот и всё её экранное время. Никакой любви.
Проходя мимо витрины, Ху Сю увидела свое отражение — строгая, скованная женщина. Она горько усмехнулась. Любовь с молодым красавцем? Какое безумное самомнение.
— Ху Сю…
Ветер донес до неё голос. Ху Сю замерла. Три часа ночи. Неужели маньяк? Откуда он знает её имя? Ей конец!
Но этот голос…
Она обернулась и не поверила своим глазам.
Цинь Сяои ехал на велосипеде с багажником. Когда он поравнялся с ней, ей почудился запах старого дерева — как в декорациях. Он затормозил, выставив ногу, и кивнул на заднее сиденье:
— Садись…
Она села, и велосипед ощутимо просел под её весом. Ху Сю в панике глянула на колесо — вроде не спустило, она не такая уж тяжелая.
Цинь молча нажал на педали. Спустя пару минут он заговорил:
— Мы уже собирались в бар, но на перекрестке я обернулся и увидел, что ты не села в такси. Прикинул, где ты живешь… понял, что ты, скорее всего, пошла пешком.
— Да, я… забыла вызвать машину.
— Если денег жалко — не приходи так часто. Каждую неделю по пятьсот-шестьсот юаней — за месяц круглая сумма выходит. Кошелек не резиновый.
— Всё нормально. Я просто… просто хотела тебя увидеть.
— Тем более не стоит. Что на меня смотреть? — Он помолчал несколько секунд и добавил: — Мне льстит такое внимание. Я мало что могу сделать в ответ, но хотя бы подвезу тебя немного. Жаль, колес всего два.
— Это куда лучше четырех! Экологично. И очень… романтично. Как в манге про школьников.
Ху Сю несла какую-то околесицу, в её внутреннем словаре все нужные слова вдруг стерлись.
Цинь Сяои легко уходил от её романтических намеков:
— Раньше я ездил на прокатных великах. Удобно, но они «не твои». Нет чувства принадлежности. Не знаю почему, но для меня важно, чтобы вещь была моей. Видимо, я слишком заигрался в министра Циня — со временем грани между ролью и жизнью стираются.
— Это признак профи. Актер, который не видит границ — настоящий фанат своего дела.
— Ой, только не надо меня захваливать.
В свете фонарей бежали две тени. Велосипед катился неспешно — Цинь явно не пытался побить рекорды скорости. Пусть он и не признавал романтики, но как профессиональный актер он точно знал: в кино главные герои не устраивают ночные гонки на свиданиях. Это удел дурачков из японских комедий.
Они свернули в переулок. Серп луны превратился в прожектор, освещающий их путь. Ху Сю лихорадочно вспоминала «Энциклопедию» Сяожоу: имя, контакты, адрес, интимная обстановка… Слова крутились в голове, но она отбросила их все.
На его спине красовалась надпись JAMES 23. Ок, теперь она знала, что он любит баскетбол.
Ху Сю была не похожа на Сяожоу. Подруга предпочитала бить наотмашь — да или нет, здесь и сейчас. А Ху Сю, пройдя через ад прошлых отношений, вдруг перестала спешить.
Этот процесс был как мелкий дождь: он пропитывал её медленно и нежно. И эти следы любви вряд ли исчезнут быстро. Пусть это сценарий, пусть это игра — если она будет рядом достаточно долго, она оставит след в его душе.
Эта ночная решимость могла испариться завтрашним днем, но сегодня она должна была запомнить каждое мгновение. С теми, кто тебе дорог, нужно обращаться осторожно.
— Какой этаж? Я подожду, пока ты свет включишь.
— Последний… Но правда, не стоит. У подъезда уже безопасно.
— Добрые дела надо доводить до конца. — Цинь Сяои, чуть сутулясь, выглядел очень круто. Вне роли он казался обычным, немного самовлюбленным парнем. — Ну, если не нужно — я поехал.
— Стой! — выпалила Ху Сю и снова замолчала, растеряв все мысли.
— Иди уже домой. Мне завтра на смену, спать хочу. — На его футболке спереди блеснула золотая надпись Lakers.
— А можно… можно узнать, как тебя зовут? — Ху Сю замерла в дверях подъезда. Это была её последняя просьба на сегодня.
Велосипед стоял посреди дороги, руль чуть накренен. Цинь Сяои не вынимал рук из карманов:
— Дяо Чжиюй. Чжиюй — как в слове «мудрость»…*
(Прим. пер.: Чжиюй — 稚宇, «稚» — юный/наивный, «宇» — вселенная. Но он представился просто по имени).
Добавить комментарий