Чжао Сяожоу прислала документ под названием «График боевых действий», но Ху Сю смогла ответить на него только в обед. Квартальное собрание затянулось до половины одиннадцатого, а потом нужно было срочно править отчет руководства — свободная минута выдалась лишь к половине первого.
С тех пор как она устроилась в больницу, не притрагиваться к телефону в рабочее время стало для неё вопросом профессионального этикета. В месте, где врачи носятся между приемами, сидеть в соцсетях, как бы прилично ты ни выглядела, — значит казаться бездельницей.
Каждое утро в 8:30 она была на посту, застегнутая на все пуговицы, словно вставленная в строгую рамку. Сегодня на ней была белая рубашка, черная юбка и туфли на трехсантиметровом каблуке. Ткань идеально отутюжена, вид — предельно достойный. Но стоило ей открыть файл от Сяожоу, как первой же строчкой она прочитала: «Выбрось белую рубашку и черную юбку. Если в них нет дизайнерской „изюминки“, ты выглядишь как унылая училка. У Цинь Сяои может быть много типажей, но он точно не клюнет на занудного педагога — если только это не сюжет из категории 18+».
Дальше — больше:
«Надень что-то, что подчеркивает фигуру. Забей в поиске на Taobao „стиль чистого желания“ (чуньюй) и бери то, что в топ-5 по продажам. Не пытайся комбинировать сама — копируй образ модели с фото. Но не переборщи: обтягивать бедра — пошло, декольте — минус к загадке. Лучше всего — голые колени. Хрупкие ноги и плечи сзади вызывают у мужчин инстинкт защитника».
«Будь хитрой. Выражай симпатию вовремя, но дозированно. Разожги в нем интерес и заставь искать встречи. Никакого самопожертвования, иначе станешь для него „великой матерью“, а не любовницей».
«На квесте, в чью бы группу ты ни попала, забудь про азарт игрока. Твоя цель — он. В заданиях вовремя прикидывайся слабой. Плевать на квест, не забывай, ради чего ты отдала пятьсот юаней».
«Будь активной. Если вокруг толпа, ты должна опередить всех. Пусть Цинь Сяои почувствует твой жар — даже ледники тают от глобального потепления».
«Если есть возможность подойти близко — прижмись так, чтобы почувствовать тепло его тела, и через десять секунд ускользни. Если в этот момент на тебе будет особенный парфюм, он тебя не забудет: ты станешь для него воплощением недосказанности и дорогого аромата».
Ху Сю смотрела на этот убористый текст, и хотя знала все иероглифы по отдельности, общий смысл ускользал от понимания. Она поправила очки и всё-таки вбила в поиске «стиль чистого желания», но тут же захлопнула ноутбук: то, что она увидела, никак не вязалось с её образом жизни.
Сяожоу, томившаяся дома в безделье, засыпала её сообщениями, требуя отчета по «любовному наступлению». Ху Сю же смотрела на плотное расписание, присланное наставницей: на следующей неделе в больнице три крупные конференции, везде нужно бронировать залы и переводить горы документов. Подписание соглашения о «побратимстве» с сингапурским госпиталем требовало специфического китайского официоза вроде «укрепления уз нерушимой дружбы» — Ху Сю щелкала такие фразы как орешки. Это было куда привычнее, чем «чистое желание».
Пока Ху Сю воевала с терминами, развод Сяожоу прошел быстрее, чем ожидалось. Ван Гуанмин публично извинился в сети и исчез с радаров. Сяожоу же в один миг превратилась в главную жертву интернета — её PR-ход сработал безупречно, хэштег «жалко Сяожоу» взлетел в топы.
Но она не спешила монетизировать хайп. Сяожоу затаилась, решив доиграть роль «женщины с разбитым сердцем» до конца. На самом же деле она потратила этот месяц на то, чтобы… вынуть хрящ из-под кожи головы и окончательно сформировать кончик носа, а заодно уколоть липолитики. Теперь она отсиживалась дома с опухшим лицом. Её новый имидж — холодная, утонченная одиночка с точеным профилем без намека на «детские щечки».
Ли Э об этом, разумеется, не знал. После двух недель её отсутствия он встревоженно спрашивал Ху Сю в кофейне:
— Как там Сяожоу? Она в порядке?
— Она… — Ху Сю лихорадочно придумывала оправдание. — Пишет «Энциклопедию любви». Думаю, на целую книгу хватит.
— Она только кажется такой дерзкой, а внутри очень ранимая. Развод, даже по её инициативе, — это всё равно потеря близкого человека. Это непросто.
— Настроение у неё боевое, не переживай. — Сяожоу, которая с опухшим лицом азартно скупала всё на Taobao, завалила посылками весь лестничный холл.
В пятницу вечером Ху Сю собралась к подруге на выходные. Зайти в REGARD было лишь предлогом, чтобы успокоить Ли Э.
— Я тут закупил новые зерна, тебе понравятся. Раз её нет, попробуем их втайне от неё.
Ху Сю наблюдала за его спиной. В комнате, залитой ароматом кофе, он неспешно заливал молотые зерна горячей водой, а затем накрывал воронку крышкой, чтобы сохранить аромат и температуру. «Метод Мацуя», — вспомнила Ху Сю. Ли Э говорил, что так вкус остается свежим до часа.
Один сорт отдавал кислинкой ягод, второй — насыщенным шоколадом. Под тирамису они проболтали до девяти вечера, пока Ли Э не протянул ей пакет:
— Занеси это Сяожоу. Там термос с горячим кофе и торт. Она любит латте и айс-бок, но сегодня пусть выпьет этот, он еще согревает.
Забота Ли Э о Сяожоу всегда выходила за рамки обычной вежливости. Он был фанатично предан качеству и терпеть не мог черный кофе навынос — считал, что вкус портится моментально. Случайных клиентов он вежливо заставлял допивать чашку в зале. И то, что он делал исключение для Сяожоу, объяснялось просто: Сяожоу была ленива, но кофе Ли Э выпивала до капли, даже если потом не могла уснуть от тахикардии.
Ху Сю казалось, что Ли Э относится к ним по-разному. Она для него была кем-то вроде дочки, а Сяожоу… тут было сложно подобрать определение. Когда Ху Сю увидела, как Сяожоу, обжигаясь, жадно пьет принесенный кофе, она укрепилась в своей догадке.
Неужели Сяожоу развелась ради него? Вряд ли. Ху Сю видела, как Ли Э бился в судах за справедливость для своей покойной жены, как он сидел в кофейне с адвокатами, перебирая бумаги. Эта жажда правосудия была высшим проявлением его любви. Ли Э был человеком чести, и Сяожоу, которая постоянно его хвалила, не стала бы переступать моральную черту.
Но Ху Сю понимала: никто из них сейчас не готов к «новой любви». Они все жили остатками прошлых чувств. Взрослые люди в мегаполисе не могут позволить себе безрассудный романтизм, когда нужно выживать в социуме.
Пока эти мысли крутились в голове Ху Сю, Сяожоу допила кофе. Опухоль с лица почти сошла, остались лишь желтоватые следы. Она принялась вскрывать гору посылок, доставая одно платье за другим:
— Смотри, я подобрала тебе наряд для встречи с Цинем. Неужели тебе не надоело тряпье из их костюмерной? Там же на рубашках пуговиц не осталось.
Когда Сяожоу развернула платье, Ху Сю едва не упала в обморок. Открытые ключицы, экстремально короткая юбка…
— Это слишком!
— Ты же сама ныла, что Цинь засматривается на пышногрудых девиц. У меня есть секретное оружие.
Сяожоу выудила из кучи коробок пакет с… силиконовыми вставками для бюстгальтера.
— Ты думаешь, у моделей Victoria’s Secret всё своё? Даже с первым размером можно сотворить чудо. Нам нужен визуальный эффект — ложбинка, понимаешь? Необязательно светить этим постоянно, достаточно один раз «мелькнуть» перед ним, чтобы он запомнил: «Ху Сю — это фигура и грудь». Поняла?
— Чжао Сяожоу, ты мне как сестра, но ты меня в гроб загонишь! — Ху Сю яростно замотала головой. — Он же решит, что я фальшивка, обманщица, ходячая бутафория!
— На словах ты Лев Толстой, а в мыслях уже представляешь, как раздеваешься перед ним, — хмыкнула Сяожоу.
Ху Сю покраснела до корней волос — подруга видела её насквозь.
— Ладно, не хочешь — не надо, — миролюбиво продолжила Сяожоу. — Придумаем что-нибудь еще. Главное, он тебя уже помнит. Теперь задача — вытащить его из игры в реальность. В театре он актер с заданным сценарием, ты не видишь его настоящего. А он, скорее всего, считает тебя безмозглой, хоть и милой, фанаткой.
Сердце Ху Сю кольнуло. Она вспомнила Циня на ночной улице — его потерянный взгляд, когда он смотрел на Линь Цюмэй. В жизни он не был тем властным министром. Он был живым, молчаливым и, кажется, очень одиноким.
— Ну же, примерь платье. У меня столько подписчиков привалило из-за этого развода, что я могу себе позволить любые подарки. Рекламные гонорары теперь взлетят до небес.
Платье было ретро-зеленого цвета, с золотой каймой и длинной бахромой на рукавах, которая танцевала при каждом движении. Но больше всего Ху Сю смущал вырез: воротник-стойка в стиле ципао имел длинную косую прорезь, которая при малейшем наклоне обнажала слишком многое.
Сяожоу была довольна:
— Вот это уровень. Костюмы в «Снежном поезде» — старое, убогое барахло. А в этом ты будешь выглядеть как женщина со вкусом. Мой план читала?
— Это где я должна за неделю узнать его настоящее имя, за месяц — признаться в любви, а через три — переехать к нему? — Ху Сю процитировала график. — По-моему, этот план ведет прямиком в крематорий.
— Будь эффективнее! Любовь — это дефицит, не успеешь ты — подберет другая. А советы по «чистому желанию»?
— Избавь меня от этого, — Ху Сю выпрямилась перед зеркалом. — Даже если я смогу это сыграть, это буду не я. Хороший метод, но оставь его тем, кому он нужнее.
— Смотри. Я скоро официально буду свободна. Если ты не признаешься ему за месяц, я сама его заберу.
Ху Сю не удержалась от вопроса:
— Почему Ван Гуанмин так легко согласился на развод? Он же мог в ответ вывалить на тебя кучу грязи.
— У меня был «ядерный чемоданчик». Только между нами: как-то мы отдыхали на вилле большой компанией, и там некоторые начали «летать на листьях» (курить марихуану). Ван Гуанмин делал это так ловко, что сразу было видно — мастер со стажем. Я тогда сразу уехала в отель, но перед уходом успела снять видео. Он не дурак, понимает: если я это выложу, ему конец. А так — разведется, поизображает раскаяние и дальше будет зарабатывать.
Ху Сю опешила.
— В общем, в эти выходные ты идешь в этом платье и узнаешь его имя. Поняла? Весь интернет перерыла — ни его Weibo, ни фамилии. В наше время — и такая анонимность. Чертовщина какая-то.
Поскольку её старые ботинки совсем развалились от бесконечной беготни, Ху Сю зашла в магазин и купила себе новые сапожки — глянцево-коричневые вместо привычных черных. По мнению отца, яркие цвета были признаком легкомыслия, но Ху Сю, стоя на перроне в ожидании гудка, чувствовала: она меняется. Желание быть замеченной просилось наружу, и в этом не было ничего плохого. В конце концов, не везде есть колонны, за которыми можно спрятаться.
Тут из двери вышел Цинь Сяои. Ху Сю мысленно выругалась: «Черт возьми, Цинь, ты что, костюм сменил?!»
На нем был безупречный, идеально сидящий пиджак. Темные волосы, бледная кожа и золотые очки — он выглядел пугающе красиво.
Ху Сю засмотрелась, наступила на шаткую плитку и с грохотом пнула рекламный щит. Цинь рассмеялся:
— Что такое? Неужели я тебя так пугаю?
Но это было только начало. После первой сцены он направился в свой кабинет. Ху Сю, чудом попавшая в его группу, тенью следовала за ним. У самой двери номера 301 Цинь внезапно обернулся. Он наклонился так низко, что между их лицами не осталось и десяти сантиметров:
— Так плотно идешь… Не терпится остаться наедине?
В лицо ей пахнуло знакомой свежей мятой. Он явно наслаждался её смущением. Став «своей» в его группе, Ху Сю начала получать от него знаки внимания — то денег подбросит, то задание полегче даст.
Выйдя из его кабинета, Ху Сю нарочно зашла в «Универмаг», купила колье и вернулась. Собрав всю волю в кулак, она встала перед ним:
— Надень на меня…
Цинь Сяои на секунду замер.
— Обернись.
Его пальцы возились с крошечным замочком. Казалось, он плохо видел вблизи — он наклонялся всё ниже. Он не касался её кожи, но у Ху Сю волосы встали дыбом от напряжения. Тот самый вырез на её платье в его ракурсе открывал… слишком много. «Эх, зря я те накладки не надела!» — промелькнуло в голове.
Колье тяжело опустилось на грудь. За спиной раздался вздох:
— А ты научилась плохому.
Ху Сю не нашла слов для ответа. Она пулей вылетела из комнаты, не оборачиваясь. Через закрывающуюся дверь она успела увидеть, как Цинь Сяои смотрит ей вслед с той самой порочной, лукавой улыбкой.
Бахрома на её рукавах продолжала танцевать, а по телу бежали мурашки. Образ Циня в золотых очках с этим взглядом «плохого парня» намертво впечатался в её память.
Он не был просто красивой картинкой. Он был янтарем, скрывающим внутри древние тайны. Его чувственность была написана прямо на лице — та самая манящая опасность, которая бывает только у мужчин, познавших вкус запретного.
Добавить комментарий