На закате, в сопровождении двух колонн военного флота, в гавань медленно вошли корабли; белые пятнышки их парусов наконец предстали взору собравшихся.
Берег был до отказа забит людьми, пришедшими встречать суда. Едва завидев силуэты кораблей, толпа пришла в волнение, а когда они приблизились, со всех сторон раздались радостные крики. Те, чьи родные были на борту, отчаянно и с замиранием сердца протискивались вперед, томясь в ожидании.
Цзяфу и госпожа Мэн тоже пришли сюда заранее. Стоя у пристани, они во все глаза вглядывались вдаль. Корабли подходили всё ближе, и Цзяфу наконец разглядела своего брата, Чжэнь Яотина. Он стоял на носу судна, зажатый в толпе. Кто-то плакал от счастья, кто-то изо всех сил прыгал и махал руками берегу.
Все знали: если торговое судно попадает в руки обычных пиратов, то после уплаты выкупа пленников ещё могут вернуть. Но если нападают японские вако, исход обычно один — потопленные корабли и мертвые тела. Поэтому, хоть губернатор Гао и послал флот на выручку, мало кто верил, что людей действительно спасут; надежда была слишком призрачной.
И всё же самое невероятное чудо свершилось наяву.
Увидев силуэт сына, госпожа Мэн не сдержалась и вновь разрыдалась от счастья. Цзяфу, поддерживая её под руку, тоже покраснела глазами от подступивших слез.
Чжэнь Яотин уже давно приметил матушку Мэн и стоящую рядом Цзяфу. Вне себя от радости, едва корабль причалил и перекинули сходни, он пулей слетел на берег. Крикнув «Матушка!», он повернулся к Цзяфу, воскликнул «Сестренка!» и тут же спросил, как она оказалась в Цюаньчжоу в такое время. Выслушав её короткий рассказ, он поспешно раскинул руки и повернулся кругом:
— Я цел и невредим! Простите, что заставил вас волноваться!
Госпожа Мэн вцепилась в руку сына, оглядывая его с ног до головы. Загорел, исхудал, на шее и лбу прибавилось несколько царапин, но в остальном, казалось, и впрямь был цел. Отерев слезы, она спросила о Чжан Да и остальных. Оказалось, что в этой передряге они потеряли корабль и весь товар, а один человек, к несчастью, погиб. Но Чжан Да и другие уцелели; раны у пострадавших были не смертельными, и после недолгого отдыха на берегу все они пойдут на поправку. Лишь тогда госпожа Мэн слегка перевела дух и несколько раз поклонилась в сторону храма богини Мацзу.
Чжэнь Яотин сказал:
— Матушка, если уж молишься, не забудь вознести хвалу и Золотликому царю драконов. Если бы не он, твой сын вряд ли бы вернулся!
Госпожа Мэн поспешно спросила, в чем дело, но стоявшие рядом люди с других кораблей уже вовсю рассказывали своим семьям о пережитом.
Выяснилось, что несколько дней назад на обратном пути их настигли суда вако. Пиратские корабли строились иначе, нежели торговые — легкие, быстрые, созданные для погони. К тому же сами вако отличались звериной жестокостью. Разве могли простые торговцы дать им отпор? За малейшее сопротивление убивали на месте и сбрасывали тела за борт. В этот раз пираты, похоже, собирались согнать людей в свое логово для строительства укреплений, и только поэтому пленникам сохранили жизнь. Один за другим они захватили больше дюжины судов; ценный груз забрали, а пустые корабли пробили и пустили ко дну. Всего пираты взяли в плен несколько сотен человек, заперев их в трюмах.
И вот, когда они уже собирались скрыться, их пути неожиданно пересеклись с боевыми кораблями Золотоликого царя драконов. Завязался ожесточенный бой. Вако не выдержали натиска: многие были убиты, остальные побросали оружие и бросились в море. Золото ликий царь спас сотни людей, включая Чжэнь Яотина, и вызвался сопроводить их назад. На обратном пути они наткнулись на правительственный флот. Ввиду исключительности ситуации командующий Ли не стал вступать в бой, а просто забрал всех спасенных, и флотилии мирно разошлись в разные стороны.
Во время этого злоключения судовладельцы понесли огромные убытки, и, конечно, были те, кому не посчастливилось выжить — то тут, то там в толпе раздавался безутешный плач. Но поведавший эту историю человек обладал изрядным красноречием; он вещал, словно сказитель, описывая события так живо и захватывающе, а самого царя Драконов представил таким грозным и великим, что толпа слушала, затаив дыхание, то и дело взрываясь одобрительными криками.
Перекинувшись с родными еще парой слов, Чжэнь Яотин огляделся по сторонам:
— Сестренка, а господин Пэй прибыл с тобой?
Пусть номинально он и доводился ему старшим шурином, но по возрасту был младше Пэй Юаня, а уж уверенности в себе перед ним и подавно не имел. Поэтому он уважительно называл его «господин Пэй» и не смел фамильярничать, называя зятем.
Цзяфу повернула голову. Сквозь колышущееся море людских голов она увидела его силуэт на носу одного из военных кораблей. Рядом с ним стоял губернатор Гао и другие местные чиновники. Мужчина средних лет, облаченный в доспехи — по-видимому, тот самый командующий Ли — в сопровождении вереницы офицеров и помощников почтительно приветствовал его. Пэй Юань, казалось, всё это время краем глаза следил за женой. Повернув голову в их сторону, он бросил пару слов командующему, прося подождать, и сошел на берег, направившись к Цзяфу.
Чжэнь Яотин всегда чувствовал себя несколько скованно в присутствии Пэй Юаня. Услышав, как тот справляется о его здоровье, он поспешно заверил, что всё в порядке, и, чтобы доказать это, даже сделал пару энергичных взмахов руками.
Пэй Юань улыбнулся и кивнул. Затем повернулся к госпоже Мэн и жене:
— Матушка, Фу-эр, у меня здесь остались незавершенные дела. Яотин жив и здоров — это главное, у меня отлегло от сердца. Я велю людям отвезти вас домой, а сам вернусь чуть позже.
Хоть Пэй Юань сегодня и был одет в простое платье, его врожденное благородство сияло, словно яшмовая гора. В толпе он возвышался, как благородный журавль. Стоящие неподалеку горожане уже давно обратили на него внимание, поражаясь тому, что даже губернатор Гао кланяется этому молодому человеку. В Цюаньчжоу давно ходили слухи, что недавнее замужество дочери семьи Чжэнь, императорская милость и дарованный старой госпоже Ху почетный титул — всё это заслуга столичного сановника-зятя. И сейчас, при виде этого изящного, статного, с виду даже немного хрупкого молодого господина, люди сразу догадались, кто он такой. Они провожали его полными благоговения взглядами, и когда он сошел с корабля, толпа вокруг мгновенно затихла.
Госпожа Мэн понимала: раз уж он прибыл сюда, от официальных приемов никуда не деться. Тем более в такое неспокойное время; едва приехал, а тут такое бедствие — хлопот не оберешься. Она поспешно кивнула.
Пэй Юань лично усадил их в крытую повозку. Увидев это, губернатор Гао и остальные чиновники тоже поспешили подойти, чтобы проводить их в путь. Лишь когда повозка семьи Чжэнь отъехала, Пэй Юань вернулся на палубу и прошел в каюту. Командующий Ли тут же последовал за ним; Гао же не осмелился войти и остался ждать снаружи вместе с остальными.
Пэй Юань слегка улыбнулся:
— За то, что произошло с семьей Чжэнь в этот раз, я должен поблагодарить вас. Вы не только защитили их дом, но и благополучно вернули человека.
Командующий Ли торопливо поклонился:
— Господин Пэй, вы слишком добры. Изначально это было мое упущение, поэтому даже ценой жизни я был обязан уберечь покой семьи Чжэнь.
Пэй Юань ответил:
— Несмотря на ваше упущение, вы отреагировали вовремя и не допустили больших потерь, искупив вину делом. Высказанные вами ранее прошения я, оценив их важность, доведу до ушей Самого Императора. Но помните: вы поставлены здесь стеречь не один двор, а тысячи домов и десятки тысяч жизней. Вы не имеете права ни на миг терять бдительность. Подобное не должно повториться!
Командующий Ли многие годы нес службу в Цюаньчжоу. Только встретившись с Пэй Юанем, он сразу же завел речь о создании новых дозорных ведомств, увеличении численности солдат и боевых кораблей, а также об обновлении оружия. Он признался, что годами слал эти прошения наверх, но поскольку крупных пиратских набегов давно не случалось, власти лишь отмахивались от него. Как итог — боевой дух упал, оборона ослабла, а сговор с пиратами из восточного Юэ и вовсе пробил брешь в защите. Услышав обещание Пэй Юаня, он пришел в неописуемый восторг и тут же рухнул на колени, рассыпаясь в благодарностях.
Пэй Юань велел ему подняться и подробно расспросил о главарях разбойников из восточного Юэ и состоянии береговой обороны. Договорившись на завтра вместе осмотреть местность, он позволил ему удалиться. Командующий Ли отступил на несколько шагов, но затем заколебался, снова шагнул вперед и отвесил поклон:
— Господин Пэй, у вашего покорного слуги есть еще одно дело. Не знаю, уместно ли о нем говорить.
— Если это касается императорского двора и блага народа — говори, — ответил Пэй Юань.
Командующий Ли понизил голос:
— Господин, в этот раз молодой господин Чжэнь и остальные смогли благополучно вернуться лишь благодаря Золотоликому царю драконов. Ваш слуга не смеет приписывать себе чужие заслуги. Года два назад я тоже получил приказ схватить этого Царя драконов, но остров Золотого Дракона, где он скрывается, надежно спрятан и хорошо защищен. Поскольку он никогда не нападал на побережье, начальство закрывало на это глаза, ну и я оставил его в покое. В этот раз пираты ударили не только по Цюаньчжоу, но и по Пинхаю. Я слышал, что отряд вако, шедший на Пинхай, был разбит в море, даже не успев высадиться. По словам солдат, похоже, это тоже дело рук людей Золотоликого царя драконов…
Он выдержал паузу:
— Помогая властям бить пиратов, Золотоликий царь драконов, несомненно, совершил великий подвиг. Но в последние годы я тайно присматривал за ним и всегда чувствовал, что его происхождение не так-то просто. В этот раз, наконец столкнувшись с ним лицом к лицу, я вспомнил одного человека.
— Кого же?
— Генерала Дун Чэнмао времен правления Тяньси!
— С чего ты взял?
— Господину неведомо, но в те годы я служил помощником командира под началом генерала Дуна. Позже, когда генерал попал в опалу и бесследно исчез, меня после долгих скитаний перевели в Цюаньчжоу. В этот раз, наконец встретившись с Золотоликим царем драконов, пусть и мельком, издали, я увидел, что лицо его, как и гласят слухи, скрыто маской. Но меня не покидало чувство, что мы уже встречались. К тому же его знамена и сигналы показались мне до боли знакомыми — отсюда и мое дерзкое предположение. Если этот Царь драконов действительно генерал Дун… он ведь настоящий муж, пострадавший безвинно. Учитывая его нынешние заслуги, если он присягнет императорскому двору, думаю, Сын Неба примет его на службу.
Пэй Юань пристально посмотрел на командующего Ли:
— Ты говорил об этом кому-нибудь еще?
— Это лишь догадки вашего слуги, они могут оказаться неверными, поэтому я не смел никому рассказывать. Лишь зная, что господин — приближенный Сына Неба, я осмелился довериться вам. Прошу господина рассудить, как быть.
Пэй Юань на мгновение задумался, затем кивнул:
— Ты человек преданный и действуешь осмотрительно. Я замолвлю за тебя слово перед Императором. Что до этого дела — я возьму его на заметку. Ты же не должен больше никому обмолвиться ни словом.
Получив столь высокую похвалу, командующий Ли пришел в неописуемый восторг. Преисполненный благодарности, он вновь бросился на землю, отбивая земные поклоны. Поднявшись, он почтительно удалился.
Цзяфу вместе с матушкой и братом вернулась домой. Сначала они навестили бабушку, а затем принялись проверять имущество. Управляющие доложили, что сгорели склады и потеряно одно большое судно, доверху груженое товаром; убытки были огромны. К тому же после случившегося императорский двор наверняка вскоре вновь издаст указ о морском запрете. Если это произойдет, неизвестно, когда возобновится судоходство. Для таких купеческих семей, как Чжэнь, живущих морской торговлей, это станет тяжелейшим ударом, словно им перережут жизненную артерию.
Но всё это было наживным. Главное, что подавляющее большинство людей с корабля вернулись живыми и невредимыми. В тот же вечер семья Чжэнь накрыла столы в главном зале, чтобы утешить напуганных моряков, и раздала щедрые компенсации раненым и семьям погибших. Во внутренних покоях также был устроен отдельный семейный ужин. Пэй Юань, отклонив приглашение губернатора Гао на банкет, вернулся ужинать к Чжэням. В тот вечер госпожа Мэн подготовила для дочери и зятя покои, и они остались на ночлег.
На следующий день Пэй Юань уехал. В сопровождении губернатора Гао и командующего Ли он осматривал береговую оборону, перераспределял войска и руководил совместными операциями по уничтожению главарей пиратов из Юэ. Он трудился не покладая рук, уходя на рассвете и возвращаясь затемно. И вот, наконец, пришла весть: главари разбойников, годами терзавшие провинции Юэ и Минь, схвачены, обезглавлены, а их головы выставлены на всеобщее обозрение.
Услышав это, жители Цюаньчжоу передавали радостную новость из уст в уста. В день, когда Пэй Юань вернулся в город, царило всеобщее ликование. Люди высыпали на улицы, желая хоть одним глазком взглянуть на легендарного министра Пэя. Чиновники всех рангов и местная знать наперебой устраивали праздничные банкеты; присланные ими приглашения почти доверху заполнили шкатулку для писем в доме семьи Чжэнь.
Тем же вечером Пэй Юань вместе с Цзяфу навестил больную бабушку Ху. Вернувшись в свои покои, он переоделся и сказал, что у него есть еще одно дело, и, скорее всего, этой ночью он не вернется. Он велел ей не ждать его и ложиться спать пораньше.
Цзяфу мертвой хваткой вцепилась в его руку, надула губки и сказала:
— Что это за дело такое неотложное, что нужно уходить в ночь, да еще и до самого утра? Уж не устроили ли эти люди снова какой-нибудь цветочный банкет? Небось пригласили каких-нибудь «Десять красавиц алых облаков», чтобы ты любовался ими при свете ламп и оценивал их прелести?
Все эти приглашения на банкеты Пэй Юань решительно отклонял под предлогом траура. Цзяфу, разумеется, знала об этом. Просто после его приезда сегодня впервые за столько времени выдался свободный вечер, а теперь он снова уходил. Проведя с ним столько дней и ночей, она чувствовала, что сегодня его тяготят какие-то скрытые мысли — совсем не те заботы, которыми он был занят прежде. Судя по его тону, он собирался отсутствовать всю ночь. Ей было и жаль его, и немного обидно. Зная, что он всегда балует её и не рассердится всерьез, как бы она ни капризничала, Цзяфу решила немного повздорить.
Пэй Юань рассмеялся, легонько ущипнул её за надутые губки, похожие на цветок вьюнка, и, обняв, принялся тихо утешать. Поуговаривав её немного, он добился своего: Цзяфу отпустила его руку, но вместо этого обвила руками его талию. Подняв лицо и глядя на него снизу вверх, она серьезно произнесла:
— Старший кузен, я знаю, что у тебя дела, и знаю, что от меня мало толку, я не могу тебе помочь. Но я хочу, чтобы ты знал: твои дела — это мои дела. Даже если я не в силах помочь, я хочу, чтобы ты ничего от меня не скрывал. Я уже не ребенок, я — твоя жена.
Пэй Юань посмотрел на нее сверху вниз. Мгновение их глаза встретились. Он мягко ответил:
— Я вернусь завтра. Ложись спать пораньше.
Подавив разочарование в сердце, Цзяфу медленно разомкнула объятия и слабо улыбнулась:
— Я поняла. Тогда береги себя. Я буду ждать твоего возвращения.
Пэй Юань поднял руку, поддержал её за затылок, склонился и нежно поцеловал в лоб, а затем отвернулся и вышел.
Сколько же еще тяжестей лежит на его плечах? И сколько еще тайн он несет в своем сердце в полном одиночестве?
Провожая его взглядом, Цзяфу почувствовала, как в душе медленно поднимается уныние. Гадая, что же это за дело, о котором он даже ей не может рассказать, она сидела в оцепенении, как вдруг услышала приближающиеся шаги. Подняв глаза, она увидела, что Пэй Юань вернулся.
— Пойдем. Я возьму тебя с собой, — произнес он с легкой улыбкой.
Добавить комментарий