— Что же, ты не желаешь сопровождать Меня в последний путь? — Мужчина с красивым, но изможденным лицом, на котором уже пролегла серая тень предсмертной немочи, смотрел холодным взглядом на ослепительную красавицу, стоявшую на коленях у подножия драконьего ложа.
Среди трех тысяч наложниц гарема она была единственной, кого он любил.
— Отвечаю Вашему Величеству: желаю.
Женщина коснулась лбом пола и осталась неподвижно стоять на коленях. Мужчина, в чьих глазах отразилось странное утешение, из последних сил притянул её к себе. Охваченный бесконечным сожалением и горечью, он прошептал ей:
— Афу, не вини Меня. Если будет следующая жизнь, Я непременно сделаю тебя своей Императрицей.
Сяо Иньтан с криком проснулся и рывком сел в постели. Его прошиб холодный пот, а руки от охватившего его ужаса мелко дрожали.
— Ваше Высочество, что с вами? — засуетилась наложница, спавшая рядом. Она в испуге сползла с кровати и с тревогой смотрела на него.
После истории с госпожой Цао нрав наследного принца стал совсем невыносимым. Болезнь наследной принцессы всё не отступала, и она редко появлялась на людях. В Восточном дворце поползли слухи о призраках: поговаривали, что по ночам из комнаты, где жила госпожа Цао, доносится душераздирающий плач, и никто из слуг не смел туда приближаться. Все жили в страхе, а когда полмесяца назад у дяди принца случились неприятности и Император публично отчитал наследника, Сяо Иньтан стал ещё более вспыльчив и агрессивен.
Сяо Иньтан резко обернулся, с отвращением взглянул на полуобнаженную женщину рядом и бросил короткое:
— Вон!
Наложница, словно получив помилование, не успев даже накинуть одежду, схватила её, прикрыла грудь и в панике выбежала из комнаты.
Шла четвертая стража — самый глубокий и темный час ночи. Сяо Иньтан медленно лег обратно и закрыл глаза, но сон бежал от него. В его памяти всплывали события вчерашнего дня. Вчера умерла госпожа Пань, мать князя Хэяна, и двор объявил день траура, отменив утренние аудиенции. Сяо Иньтан присутствовал на церемонии и издали увидел дам из дома гуна Вэй. Среди них была Чжэнь — та самая женщина из его снов.
После поездки в Цюаньчжоу в прошлом году Сяо Иньтану всё чаще стала сниться эта дочь рода Чжэнь. Его сны были странными: поначалу отрывочными, бессвязными. Ему снилась близость с ней, он грезил её нежным, невинным телом. Изначально в этом не было ничего необычного — он желал её с того самого дня, когда силой увез её из города в одной повозке. То, о чем думаешь днем, снится ночью.
Но постепенно, по мере того как сны повторялись, он начал осознавать, что в своих видениях он словно проживает иную жизнь — похожую на нынешнюю, но в то же время иную. В этом мире она вышла замуж за Пэй Юаня, единственного человека, которого он опасался. А в тех снах она сначала стала женой Пэй Сючжи, но затем он сам отнял её, сделав своей наложницей. И лишь спустя два года после его восшествия на трон, когда он, необдуманно возглавив поход против варваров, получил смертельное ранение, он — не в силах расстаться с ней — приказал ей последовать за ним в могилу.
На этом видение обрывалось. Раньше всё это было туманным, словно за пеленой, но сегодня, пробудившись, он окончательно сложил все кусочки мозаики.
Семена раздора между ним и Пэй Юанем были посеяны еще тогда, когда Сяо Ле привез того в Удин, когда Пэй Юань был ещё подростком. Сяо Иньтан с самого начала понял: он никогда не сможет быть рядом с этим парнем, который был лишь на пару лет старше его, как надеялся отец. Тогда между ними не было открытой вражды — его ненависть к Пэй Юаню родилась из самой человеческой природы.
Сяо Иньтан был талантлив, был единственным сыном принца, купался в любви и всеобщем внимании — всё это взрастило в нем крайнее самолюбие. Он не мог вынести, если кто-то другой хоть в чем-то превосходил его. Появление Пэй Юаня нарушило этот покой. Его слава «юного советника» не была преувеличением. Прибыв в Удин и оправившись от ран, Пэй Юань быстро проявил выдающиеся способности в управлении, а затем, в ходе подавления восстания и битв с варварами, его военный талант засиял в небесах, словно ярчайшая звезда.
Сяо Иньтан, безусловно, был талантлив, но он никогда не мог сравниться с Пэй Юанем. Рядом с ним Сяо Иньтан был обречен оставаться в тени.
К моменту воцарения Сяо Иньтана Пэй Юань был мертв уже несколько лет, но его слава не угасала. В городе Суе народ построил в его честь храм, и аромат благовоний там не развеивался ни на миг. В день его рождения люди стекались со всех концов страны, чтобы возжечь курения перед его статуей, вознося молитвы и прося о защите.
После смерти Пэй Юань в глазах простого народа превратился в божество, в идола, способного даровать мир и безопасность.
Сяо Иньтан, взойдя на престол, вопреки увещеваниям чиновников, упрямо настоял на личном походе против варваров во многом потому, что его гнало вперед чувство подавленности, годами копившееся в душе из-за того, что он всегда был на вторых ролях. Он отчаянно хотел доказать своим сановникам и всему миру: Сяо Иньтан ничем не хуже Пэй Юаня, ему просто раньше не выпадало шанса показать себя.
Помимо жгучей зависти и чувства нереализованности, Сяо Иньтана разъедало негодование по поводу того, с каким вниманием и заботой Сяо Ле относился к этому чужаку. У него даже закрадывалось подозрение: если бы Пэй Юань был родным сыном его отца, тот, не колеблясь, отбросил бы его самого и возвел Пэй Юаня в наследники.
Семена ненависти прорастали в его сердце день за днем. Сяо Иньтан терпел.
А потом случилось непредвиденное. Это был второй год правления Сяо Ле. Пэй Юань, чей вклад в дела государства был огромен, достиг вершины власти. И именно тогда, когда его влияние достигло пика, на границы напали варвары. По неизвестной причине он сам попросил разрешения покинуть столицу, приняв должность цзедуши и отправившись на охрану приграничья. Годы летели, а он так и не вернулся в столицу.
Этот шаг тогда ошеломил весь двор, включая Сяо Иньтана. Хотя весть о том, что Пэй Юань внушает трепет на Севере, усмиряет границы и хранит покой народа, время от времени долетала до столицы, каждый раз вонзаясь в сердце Сяо Иньтана подобно игле, он всё же мог сдерживать свои чувства. Но однажды он узнал от собственной матери, госпожи Чжоу, потрясающую тайну.
Госпожа Чжоу сказала ему, что, возможно, именно из-за этой тайны Пэй Юань тогда решил уехать, а Император был вынужден его отпустить. Она предупредила Сяо Иньтана: не думай, что раз Пэй Юань уехал, можно спать спокойно. Это ужасающая угроза. Если однажды Император изменит своё решение, статус наследника окажется под угрозой.
Сяо Иньтан словно очнулся от дурмана.
Многолетние подозрения и ненависть в тот миг затопили его сердце. Он принял решение. Он знал, что после отъезда на границы Пэй Юань болел и постоянно принимал лекарства.
Сяо Иньтан разработал тайный план. Приложив немало усилий, спустя полгода он наконец подкупил слугу в резиденции цзедуши, который имел доступ к кухне. Тот подмешал в отвар Пэй Юаня бесцветный и безвкусный яд.
Стояла зимняя ночь в степях, за окном желтели сухие травы, сеялся песок, и снег укрывал заставы. Когда чашу с лекарством принесли в кабинет Пэй Юаня, он, в отличие от обычного, не стал пить его сразу. Погруженный в дела, он отложил кисть, долго сидел неподвижно, глядя на пламя свечи. Угли в жаровне погасли, и в комнату прокрался холод.
Слуга наблюдал за ним из тени. По его словам, Пэй Юань выглядел спокойным, словно был глубоко погружен в свои мысли. Годы изнурительной работы или истощение душевных сил сделали его болезненно худым и бледным, как тот белый нижний халат, в который он был облачен той ночью, — печальный и чистый, как снег.
Он просидел так долго, пока отвар в чаше не остыл, окончательно утратив всякое тепло. Наконец он перевел взгляд на чашу, долго смотрел на нее, и когда слуга уже похолодел от ужаса, решив, что его разоблачили, Пэй Юань поднял чашу и осушил её до дна.
Посреди ночи у Пэй Юаня случился острый приступ — он начал харкать кровью. Подчиненные, узнав о случившемся, рыдали, заливаясь слезами, а он, даже не изменившись в лице, продолжал шутить и улыбаться. К рассвету его не стало.
Сяо Иньтан так и не понял, догадался ли тогда Пэй Юань, что произошло, и решил уйти из жизни добровольно, пресытившись миром, или же он действительно по незнанию выпил отравленное лекарство и скончался, истекая кровью.
Это было неважно. Важно лишь то, что в том мире, который он пережил во сне, он стал окончательным победителем.
Через год после смерти Пэй Юаня Сяо Иньтан почувствовал, что Император начал в нем сомневаться. Чтобы избежать беды, он спланировал тщательно выверенный дворцовый переворот, успешно занял престол и стал новым императором Великой Вэй. Единственной ошибкой в его «сновидной» жизни стал тот злополучный личный поход против варваров сразу после воцарения. Это ошибочное решение привело его к безвременной кончине и оставило после себя лишь бездонное чувство горечи и досады!
Сяо Иньтан снова открыл глаза, вскочил с постели и широкими шагами подошел к окну. Он с силой распахнул тяжелые створки, устремив взгляд в бездонную черную ночную высь, и выпустил из груди долгий, тяжелый вздох. Вся прежняя подавленность мгновенно рассеялась.
Днем тесть наставлял его наедине: сейчас единственное, что ему нужно — это терпение, способность оставаться невозмутимым, что бы ни случилось. Пока у Императора нет других сыновей, если он сумеет скрыть свои амбиции и выждать время, титул наследника навсегда останется в его руках.
Тесть был прав, и Сяо Иньтан прекрасно понимал: сейчас ни в коем случае нельзя действовать опрометчиво.
Однако этот сон — столь живой и пугающе правдоподобный — не только придал ему бодрости духа, но стал благодатной почвой для его честолюбия. Он испытал сладостное чувство человека, который держит в руках жемчужину мудрости и владеет великим преимуществом перед всеми остальными.
Быть наследником, зависящим от воли другого, — это тяготило его. Он жаждал того триумфа из сна, когда он, взойдя на трон раньше времени, взирал на мир как единственный и полновластный владыка.
Он будет терпеть. Будет ждать подходящего момента, чтобы нанести удар, который не промахнется. И когда он вновь взойдет на престол, он ни за что не повторит прежних ошибок.
Чжэнь в его снах была так близка — стоит протянуть руку. Когда он жил — она принадлежала ему. Когда он умирал — она становилась его тенью в царстве мертвых.
В нынешней же жизни он был от неё так далек. Как и сегодня, при случайной встрече: он смотрел на неё, но она оставалась для него недосягаемой. Но он знал: рано или поздно она всё равно станет его. Это было предначертано судьбой.
Как и в той жизни из сна, он был истинным сыном Неба, рожденным править, и в конечном итоге получил всё. В этой жизни всё будет точно так же. В этом он был непоколебимо уверен.
Добавить комментарий