Юнь Чу попыталась вспомнить. В прошлой жизни Пиньси-ван так и не женился, дожив до тридцати-сорока лет.
Она никогда не слышала, чтобы наложница Инь подыскивала для него законную супругу.
Конечно, возможно, всё дело в том, что в прошлой жизни она редко покидала ворота резиденции Се и, естественно, ничего не знала о делах императорской семьи.
Её мысли невольно обратились к тем двоим детям из резиденции Пиньси-вана.
Они виделись совсем недавно, но казалось, будто прошла целая вечность. Тоска накатила на неё, подобно морскому приливу.
Она и сама не понимала, отчего так тревожится об этих малышах, словно в прошлой жизни их связывали незримые узы…
Когда Юнь Чу вернулась в семью Се, как раз пришел управляющий Чэнь Дэфу с отчетными книгами.
Лавки по продаже льда работали уже больше полумесяца, и записи гласили, что прибыль составила почти сорок тысяч лян серебра. С наступлением шестого лунного месяца жара будет только усиливаться, цены на лед еще немного поднимутся, и тогда прибыль станет еще внушительнее.
— Госпожа, Двор прохлады уже обустроен, — поклонившись, доложил Чэнь Дэфу. — Завтра мы сможем открыть двери для простого люда. Будут ли еще какие-то распоряжения?
Двор прохлады был тем самым местом, о котором Юнь Чу упоминала ранее — безвозмездное убежище от зноя для бедняков, открытое от имени семьи Юнь. Каждый день после полудня, в самую невыносимую жару, по углам двора расставляли глыбы льда, чтобы простой народ, которому лед был не по карману, мог хоть немного спастись от летнего пекла.
Немного подумав, Юнь Чу произнесла:
— Приготовьте еще травяного отвара от жары и поставьте во дворе, чтобы каждый нуждающийся мог утолить жажду.
Чэнь Дэфу кивнул и отправился выполнять поручение.
В последние дни торговля льдом шла так бойко, что выражение «каждый день грести золото лопатой» ничуть не было преувеличением. К счастью, она заранее велела открыть сразу несколько лавок, рассредоточив покупателей, иначе неизвестно, сколько завистливых взглядов это бы привлекло.
Тем временем у Се Цзинъюя прибавилось хлопот.
Раньше, из-за того что он оскорбил хоу Сюаньу, господин Юй передал многие его служебные обязанности другим чиновникам.
Но теперь он в одночасье стал будущим тестем вана Аньцзина. Ван Аньцзин или хоу Сюаньу — тут и думать было нечего, чья чаша весов перевесит. Желающих польстить ему становилось всё больше.
Казалось, мрачные тучи, до этого сгущавшиеся над резиденцией Се, развеялись без следа.
И хотя старая госпожа недолюбливала Юнь Чу, в глубине души она восхищалась внучатой невесткой. Если бы не дальновидность Юнь Чу, разве семья Се смогла бы так стремительно породниться с императорским домом?
Когда Пин-эр официально станет супругой вана, вся семья Се поднимется на новую ступень и больше никогда не будет той мелкой сошкой, которой всякий мог помыкать.
Юнь Чу получила несколько приглашений от знатных дам, но ответила отказом, сославшись на хлопоты по подготовке к свадьбе.
Она как раз проверяла отчетные книги, когда в покои поспешно вошла Тиншуан:
— Госпожа, прибыли люди из дворца.
Оказалось, что супруга Дэ прислала няньку-наставницу, чтобы та обучила Се Пин дворцовому этикету.
На лице Се Пин расцвела улыбка. Раз супруга Дэ поступила так, значит, она приняла её как будущую невестку. Она ни за что не разочарует супругу Дэ!
Она чинно поклонилась прибывшей няньке Фу:
— Впредь буду полагаться на ваши заботы, нянька Фу.
— Эта старая служанка не смеет принимать поклоны от господ, — нянька Фу уклонилась от её поклона и, подняв глаза, произнесла: — Ваша поза при приветствии неверна, старшая дочь Се. Если вы с таким поклоном предстанете во дворце перед Императрицей и Императором, то не избежите сурового наказания.
Юнь Чу вмешалась в разговор:
— Откуда у девушек из обычных семей возможность бывать во дворце? Я тоже упустила этот момент и не обучила Пин-эр нужным манерам. Прошу вас, нянька Фу, наставляйте её со всей строгостью. Если покарают семью Се — это еще полбеды, главное — не навлечь позор на супругу Дэ и вана Аньцзина.
Нянька Фу опустила глаза:
— Будьте покойны, госпожа Се. Эта старая служанка прибыла в семью Се именно для того, чтобы обучить будущую супругу вана Аньцзина дворцовым манерам. Доколе старшая дочь Се не усвоит их в совершенстве, я не покину эту резиденцию.
Юнь Чу кивнула и велела слугам обустроить для няньки Фу комнаты в восточном флигеле двора Се Пин.
Про себя она подсчитала: свадьба через три месяца. Значит, Се Пин удастся побыть супругой вана Аньцзина примерно полмесяца. Что ж, по крайней мере, все эти мучительные уроки этикета не пропадут даром.
А для Се Пин и впрямь начались тяжелые времена.
Она полагала, что изучение дворцового этикета сродни чтению книг. Кто же знал, что это окажется такой пыткой!
Подняв её ни свет ни заря, нянька Фу заставила её встать в беседке: на голове — книга, в вытянутых руках — по подносу. И так нужно было простоять целый час, не шелохнувшись.
После стояния началось обучение походке. Казалось бы, что может быть проще ходьбы? Но нянька Фу заставила её зажать между коленями плод. При ходьбе плод не должен был ни упасть, ни быть раздавленным. Стоило ошибиться — всё начиналось заново. Нянька Фу сменила гнев на милость лишь тогда, когда подол платья Се Пин перестал колыхаться при каждом шаге.
Во время этого испытания нянька Фу то и дело охаживала её бамбуковой линейкой.
Руки Се Пин покрылись красными рубцами, но она не смела даже потереть их, продолжая на голодный желудок оттачивать походку.
Когда дневное обучение подошло к концу, нянька Фу поставила перед Се Пин пиалу с густым черным отваром:
— Старшая дочь Се, выпейте это лекарство.
Се Пин ощутила тошнотворный запах и нахмурилась:
— Что это?
— Отвар для изгнания плода, — равнодушно произнесла нянька Фу. — После того как мужчина и женщина делят ложе, в течение семи дней можно понести. Выпив этот отвар, старшая дочь Се очистит свое чрево.
В резиденции вана Аньцзина любой женщине, разделившей ложе с ваном, на следующее же утро давали выпить отвар против зачатия.
Раз прошло уже столько дней, оставалось лишь дать отвар для изгнания плода.
Лицо Се Пин застыло.
Они с ваном Аньцзином не дошли до самого конца, она никак не могла понести.
— Старшая дочь Се еще не венчана с ваном Аньцзином. Если ваше чрево округлится до свадьбы, разве это не навлечет позор на нашего вана? — ледяным тоном процедила нянька Фу. — К тому же, вы еще не надели шпильку совершеннолетия и не готовы к вынашиванию дитя. Пейте.
Се Пин закусила губу:
— Нянька, не беспокойтесь, я не допущу подобного позора.
Она прекрасно знала, что и отвар против зачатия, и зелье для изгнания плода наносят непоправимый вред женскому здоровью. Она боялась, что, выпив это, станет такой же бесплодной, как законная мать. Этот отвар пить было нельзя!
Нянька Фу холодно впилась в неё взглядом. Видя, что Се Пин не собирается пить лекарство, она решительно шагнула вперед и крепко сжала челюсть девушки.
— Простите за дерзость этой старой служанки.
Горький, черный как смоль отвар хлынул в горло Се Пин. Она зашлась в мучительном кашле, хватаясь за шею:
— Нянька… Нянька Фу! Вы учите меня правилам, а сами… как вы смеете вести себя столь непотребно?! Я… я будущая супруга вана Аньцзина! Как вы смеете так грубо со мной обходиться?!
— Сейчас вы всё ещё старшая дочь семьи Се, — нянька Фу отступила на шаг. — Когда станете супругой вана Аньцзина, эта старая служанка смиренно примет любое ваше наказание.
Се Пин кашляла так сильно, что на глазах выступили слезы.
Она всё еще в родном доме, в семье Се, а какая-то рабыня уже смеет силой принуждать её к тому, чего она не хочет!
Что же будет, когда она выйдет замуж и окажется в резиденции вана Аньцзина, на территории супруги Дэ? Оставят ли ей хоть право голоса?
Неужели каждый слуга там будет сметь помыкать ею и издеваться?
Се Пин, закусив губу, бросилась во внутренние покои. Она сунула пальцы в рот, отчаянно пытаясь вызвать рвоту и избавиться от лекарства.
Но всё было тщетно.
Вести о том, что творится в покоях Се Пин, разумеется, дошли до ушей Юнь Чу.
Она лишь покачала голвой:
— Это только начало.
Придирки няньки — сущая чепуха. Настоящая катастрофа обрушится на неё позже, когда она выйдет замуж, и с ваном Аньцзином случится беда. Вот тогда наступит истинный конец.
Пока Юнь Чу размышляла об этом, она подняла голову и увидела входящего в Обитель Шэн Се Цзинъюя.
Облаченный в лунно-белые одежды, он выглядел как всегда изысканно и благородно. По его размашистой походке было видно, что он пребывает в прекрасном расположении духа.
Добавить комментарий