Когда она вернулась в обитель Юйшэн, небо уже окончательно потемнело.
В комнате зажгли огни. Едва переступив порог, Юнь Чу увидела в боковой гостиной мужчину — он неспешно пил чай.
Это был двадцативосьмилетний Се Цзинъюй.
Тогда, когда матушка подыскивала ей партию, Юнь Чу тайком видела его: блестящий чжуанъюань, молодой ученый с безупречными манерами — к нему невозможно было придраться.
Но знай она тогда, что у Се Цзинъюя уже есть дети, она бы ни за что не переступила порог дома Се.
Юнь Чу перевела взгляд на женщину, стоявшую за его спиной.
Все в поместье Се знали, что эта женщина — самая доверенная управляющая подле Се Цзинъюя. Все звали её «матушка Хэ».
Лишь в прошлой жизни, после краха семьи Юнь, она узнала правду: эта женщина была родной матерью Се Шианя.
Четыре года назад, когда Се Цзинъюй привел троих детей в дом, он лично сказал ей, что их родная мать умерла.
В то время её собственный ребенок только что скончался, а Се Шиань с сестрами остались без матери. Естественно, троих детей записали на её имя, и они стали звать её матушкой.
Чтобы не вызвать подозрений у семьи Юнь, чтобы дети наложницы стали «законными» и чтобы она со всем рвением взялась за их воспитание — её обманывали столько лет…
— Супруг, — сухо позвала Юнь Чу.
После свадьбы Се Цзинъюй почти не заходил в её спальню.
Поначалу, когда она была беременна, Юнь Чу даже благодарила мужа за чуткость. Но позже, ночь за ночью, год за годом, она тщетно ждала его появления, пока окончательно не отчаялась и не вложила все свои помыслы в детей.
Если Се Шиань стал рукой, погубившей семью Юнь, то вся трагедия её жизни началась именно с Се Цзинъюя.
— Супруг пришел из-за дела Ань-гэ? — бесстрастно спросила Юнь Чу.
Она присела у стола и ледяным тоном добавила:
— Ань-гэ совершил столь вопиющий и непокорный поступок… Неужели супруг считает, что я не должна была его наказывать?
Услышав это, Се Цзинъюй опешил.
С тех пор как ребенок родился мертвым, Юнь Чу утратила величие и блеск законной дочери генерала, став тихой и покорной.
Впервые за четыре года он почувствовал, что прежняя молодая госпожа Юнь словно вернулась к жизни.
— Госпожа, разумеется, вправе наказывать, — видя, что Се Цзинъюй молчит, заговорила стоявшая за ним матушка Хэ. — Однако весна только наступила, ночи холодные, а старший молодой господин слаб телом…
Она не успела договорить, как наткнулась на холодный, пронзительный взгляд.
Юнь Чу произнесла ледяным тоном:
— В нашей семье Юнь, если господин говорит, а слуга смеет встревать — за этим следует порка по губам.
— Матушка Хэ просто беспокоится об Ань-гэ, — подал голос Се Цзинъюй. — Ань-гэ действительно виноват. Постоит два дня на коленях в Зале Предков — и наверняка осознает суть дела. Я же пришел в надежде, что госпожа не станет извещать семью Юнь об этом происшествии.
Он всё еще рассчитывал на поддержку семьи Юнь в продвижении Ань-гэ, а значит, нельзя было позволить, чтобы промахи мальчика стали рычагом давления в руках других.
— Супруг может быть спокоен, я всё понимаю, — Юнь Чу отхлебнула чаю и с легкой улыбкой добавила: — Кстати говоря, я до сих пор не знаю, как зовут матушку Хэ.
Та смиренно опустила глаза:
— Рабыня лишь ничтожная слуга. Мое презренное имя осквернит уши госпожи, незачем ей его знать.
— Матушке Хэ ведь еще нет тридцати? Слышала, вы до сих пор не замужем, — Юнь Чу продолжала пристально смотреть на неё. — У меня как раз есть на примете одна хорошая партия.
— Рабыня в ужасе! — матушка Хэ согнулась в поклоне. — У рабыни несчастливый гороскоп, мне не суждено выйти замуж в этой жизни. К тому же я уже в годах, мысли о подобном давно меня оставили. Благодарю госпожу за доброту.
Се Цзинъюй поднялся:
— Еще много дел по службе, я пойду. И госпоже не стоит слишком утруждать себя.
Глядя, как они вдвоем, один за другим, выходят из обители Юйшэн, Юнь Чу прищурилась.
Она чувствовала: госпожа Хэ вовсе не стремилась стать законной супругой и хозяйкой дома. Любая женщина, родившая мужчине детей и ищущая способы остаться подле него, наверняка мечтает о статусе главной жены. Почему же эта госпожа Хэ согласна быть служанкой и не выказывает ни тени обиды?
В прошлой жизни перед самой смертью Юнь Чу была поглощена спасением своего рода и никогда не задумывалась о личности госпожи Хэ. В этот раз она не позволит себе оставаться в неведении.
Этой ночью Юнь Чу снова и снова прокручивала в памяти события прошлой жизни и уснула лишь на рассвете. Ей приснилась брачная ночь. Ласки той ночи, казалось, пропитали её до самого костного мозга.
Ей снилась беременность. Она, никогда не любившая рукоделие, во время ожидания ребенка училась вышивать туфли с тигриными мордочками.
Но вдруг видение изменилось.
Повсюду разлилась кровь, а в ушах зазвучали крики:
— Беда! Госпожа истекает кровью! Ребенок родился раньше срока! Скорее, зовите людей!
— Маленький господин наконец родился… Но почему он не плачет? Почему кажется, что он не дышит?
— В утробе госпожи есть еще один ребенок… И он тоже не дышит!
— Госпожа увидит мертвых детей и умрет от горя и кровопотери! Скорее, унесите их прочь!
— Нет! Не надо!
Юнь Чу резко распахнула глаза.
Когда она была беременна, её живот был огромным, и лишь во время родов выяснилось, что она ждала двойню — мальчика и девочку. Но она, родная мать, не успела даже взглядом окинуть свою плоть и кровь: дети перестали дышать, и их тут же унесли. Где они похоронены, она не знала до самой смерти.
— Госпожа, что случилось?
Услышав её голос, Тиншуан поспешно вбежала в покои. Увидев госпожу в холодном поту, она велела подать воду для умывания. Юнь Чу долго отмокала в ванне, пока наконец не смогла подавить бушевавшие в душе чувства из этого сна.
К этому времени уже совсем рассвело. Когда она закончила одеваться, в передней уже собрались те, кто пришёл засвидетельствовать почтение.
— Госпожа.
— Матушка.
При её появлении все разом встали и поклонились. Юнь Чу медленно обвела присутствующих взглядом. Се Цзинъюй не был рабом плотских утех, у него было всего три наложницы.
Её взор остановился на одной из них — Тинъюй. Это была её личная служанка, пришедшая вместе с ней в дом Се в качестве приданого, а ныне — наложница Юй. Пять лет назад, когда Юнь Чу была беременна, Тинъюй за её спиной пробралась в постель Се Цзинъюя.
Собственный ребёнок Юнь Чу умер, а Тинъюй благополучно родила третьего молодого господина семьи Се. Тогда Се Цзинъюй отдал этого младенца ей на воспитание. Она сама дала мальчику имя — Се Шинюнь.
Если Се Шиань был старшим сыном, в которого она вложила больше всего сил, то Се Шинюнь был её самым любимым «сердечным плодом», её кровинкой. Именно этот ребёнок исцелил её боль от утраты дитя, вывел из бездны отчаяния и стал единственной опорой в жизни. Она действительно любила Шинюня как родного, но позже…
— Матушка!
Се Шинюнь с разбегу уткнулся в объятия Юнь Чу, ласкаясь и капризничая. Улыбка Юнь Чу не коснулась глаз:
— Юнь-гэ уже четыре года, пора бы начать учиться правилам и приличиям.
Наложница Юй удивленно подняла голову. Госпожа всегда души не чаяла в Юнь-гэ: стоило ему начать ластиться, как она тут же прижимала его к себе, нежно балуя и потакая любым капризам. Но сейчас госпожа даже не коснулась ребёнка, а в её взгляде читались отстранённость и настороженность. Если бы наложница Юй не прислуживала госпоже с малых лет, она бы ни за что не заметила этих крошечных перемен.
— Наложница Юй помогла семье Се продолжить род, но у неё до сих пор нет собственного двора, — с лёгкой улыбкой произнесла Юнь Чу. — Пустующий малый дворик в восточной части поместья отныне будет принадлежать наложнице Юй и Юнь-гэ.
Наложница Юй застыла. Став наложницей, она всё время жила в покоях госпожи, и Юнь-гэ рос здесь же, под боком, оттого они и были так близки с хозяйкой. Если они переедут в восточную часть, навещать госпожу станет не так просто. Будет ли госпожа и дальше так же преданно баловать Юнь-гэ?
Добавить комментарий