— Землетрясение на юге через три дня?
— Вот теперь он точно несет несусветный вздор!
— Нелепость чистой воды! Ваше Величество, прикажите вытащить этого пройдоху и отрубить ему голову!
Каждый из присутствующих в зале сановников выражал на лице абсолютное неверие. Даже Пинцзинь-хоу, который до этого горой стоял за господина Дина, теперь слегка засомневался.
Всем было прекрасно известно, что содрогания земли обычно случаются на северо-западе, в горных краях, но никто отродясь не слыхивал, чтобы земля тряслась на юге. В такое верилось с трудом.
— Раз речь идет о трех днях, почему бы не подождать эти три дня? — Дин Июань неторопливо погладил длинную бороду. — Ваше Величество может бросить этого простолюдина в темницу. Через три дня истина откроется сама собой.
Он спокойно протянул вперед руки, демонстрируя абсолютную честность и открытость.
В глазах Императора блеснул расчетливый огонек. Он не мог знать наверняка, силен ли этот человек в прорицании, но тот сам установил четкий срок. И независимо от того, верит Сын Неба или нет, ложь это или правда, — ответ будет получен всего через три дня.
Император произнес ровным тоном:
— Мы пригласили господина Дина во дворец в качестве гостя, как же Мы можем бросить его в темницу? Стража, проводите господина Дина в Дворец Цзывэй.
Если этот человек и впрямь способен предсказывать судьбу государства, то он — редчайшее сокровище, и гневить его ни в коем случае нельзя. Ну а если он обычный лжец, то казнить его через три дня будет не поздно.
Так Дин Июаня препроводили в Дворец Цзывэй.
Государственный наставник Ци попытался было что-то возразить, но Император лишь небрежно махнул рукой:
— Наставник, ступай и рассчитай, какая погода ждет южные провинции в ближайшие дни.
Наставнику Ци ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Вслед за этим Император немедленно приказал Министерству финансов подготовить запасы зерна, а Императорской гвардии — незамедлительно, меняя лошадей на ходу, во весь опор мчаться на юг…
Тем временем в резиденции семьи Юнь начался торжественный пир в честь великих подвигов Великого генерала, опоры государства.
С тех пор как Юнь Сылинь пропал без вести, почти все гражданские чиновники из рода Юнь были отстранены от должностей. Влияние семьи в столице стремительно катилось под откос, что сказалось на всех сферах их жизни.
Но теперь Юнь Сылинь триумфально вернулся ко двору, да еще и удостоился назначения Большим симом! Два высших первых ранга, объединенные в руках одного человека, — случай, не имеющий аналогов в истории Великой Цзинь. Эта безграничная милость вознесла семью Юнь на самую вершину процветания, затмив даже их былое величие.
Нетрудно представить, сколько высокопоставленных гостей съехалось на этот пир.
Когда Юнь Чу прибыла в резиденцию, все дворы были переполнены людьми. Хотя снегопад прекратился, стужа по-прежнему кусалась. Во дворе, в отличие от покоев, даже жаровни с углем не могли до конца прогнать зимний холод. Тем не менее, гости, разбившись на небольшие группки, оживленно беседовали. Поскольку самого Юнь Сылиня рядом не было, они наперебой засыпали вопросами других членов семьи Юнь.
Юнь Жунь, созерцая это кипение жизни и роскоши, в глубине души почувствовал запоздалый страх.
Признаться, после того как над семьей Юнь сгустились тучи, его тесть не раз намекал ему, что пора «переметнуться на сторону света» — предать семью и использовать компромат на старых подчиненных отца, чтобы выторговать себе безбедное будущее. В его сердце тогда действительно шевельнулся соблазн, но матушка каждый божий день вбивала ему в голову правила верности, так что эта мимолетная слабость была задушена в самом зародыше.
Сейчас он был невероятно счастлив, что не совершил роковую ошибку. Иначе его имя уже сегодня было бы с позором вычеркнуто из родовых книг клана Юнь.
Юнь Чу немного постояла во дворе, но, изрядно продрогнув, поспешила укрыться в теплом павильоне. Её матушка, госпожа Линь, с сияющим от гордости лицом восседала в окружении знатных дам и вела неспешную беседу. Юнь Чу устроилась рядышком.
Заметив её, благородные госпожи тут же принялись осыпать девушку похвалами. Хвалили за всё подряд, превознося до небес, так что Юнь Чу стало даже неловко слушать эти слащавые речи.
Так продолжалось до тех пор, пока слуга с переднего двора громко не провозгласил: «Сын Неба и Императрица прибыли!». Вся толпа гостей немедленно хлынула из павильонов во двор для торжественной встречи.
Прибытие самого Императора, Императрицы и принцев в очередной раз доказало всей столице, насколько безгранично доверие правящего дома к семье Юнь.
— Оставьте церемонии, — Император благосклонно махнул рукой. — Не нужно стесняться Нашего присутствия. Сегодня чествуют Великого генерала, и если вы поможете ему отпраздновать этот день как подобает, разделив с ним чашу вина, это и станет лучшим проявлением вашей преданности Нам.
Члены императорской семьи расположились на почетном возвышении, со всех сторон окруженном изящными ширмами. Повсюду — вокруг кресел и даже под столами — горели жаровни, так что там царило приятное тепло.
Юнь Чу спокойно лакомилась угощениями, когда над самым её ухом раздался голос:
— Госпожа Юнь, вообще-то к тебе обращается принцесса.
Она подняла взгляд. Чуть выше и правее от нее сидела принцесса Цинхуа.
Юнь Чу едва заметно дернула уголком губ. Празднование Нового года в столице уже завершилось, разве этой принцессе не пора было возвращаться в округ Пинлян, в поместье своего царственного супруга? Почему она всё еще здесь?
— Чем эта скромная госпожа может служить Вашему Высочеству?
Принцесса Цинхуа пересела поближе и, понизив голос, процедила:
— Раз уж ты на столь короткой ноге с этим лекарем У, почему бы тебе не замолвить за меня словечко и не попросить для меня снадобье?
— У Вашего Высочества принцессы появились какие-то скрытые недуги? — осведомилась Юнь Чу.
— Я всего лишь хочу сохранить молодость лица, — недовольно фыркнула принцесса Цинхуа. — Ну так что? Ты собираешься ответить отказом на приказ принцессы?
— Демонстрировать спесь принцессы перед лицом семьи Юнь… Вторая сестрица, пожалуй, превзошла в этом всех, — ледяной голос Чу И раздался прямо за их спинами. — Осмелишься ли ты повторить эти слова в лицо Великому генералу Юню?
Среди всех дочерей Императора принцесса Цинхуа была второй по старшинству, поэтому Чу И по обыкновению звал её второй сестрой.
Лицо принцессы мгновенно окаменело:
— Я всего лишь попросила госпожу Юнь об услуге.
— Прося об услуге, следует выказывать подобающее отношение, — Чу И неторопливо осушил чарку вина и перевел взгляд на Юнь Чу: — Госпожа Юнь, моя вторая сестра ведет себя неразумно, как дитя. Позволь мне поднести эту чашу вина в знак извинения за её оплошность.
Принцесса Цинхуа от злости крепко сжала кулаки. Ей уже пошел четвертый десяток, а родной младший брат отчитывает её как несмышленыша на глазах у двадцатилетней женщины! Какое унижение!
Теперь-то она видела всё насквозь: И-эр уже очень давно положил глаз на Юнь Чу, а появление тех двоих детей лишь помогло ему поскорее устроить это дело. Иначе с чего бы её собственный брат стал так бесцеремонно топтать её достоинство ради чужой женщины?
Что ж, великое счастье, что их карты судьбы оказались несовместимы, и свадьбе не бывать. В противном случае этот братец в будущем точно свел бы её в могилу своим упрямством.
Резко взмахнув широкими рукавами, принцесса Цинхуа покинула пиршество.
Юнь Чу с легким укором посмотрела на Чу И и едва заметно покачала головой. Этот мужчина заступился за нее из лучших побуждений, но принцесса Цинхуа теперь наверняка запишет эту обиду на её счет. Она не то чтобы боялась принцессу, просто не хотелось наживать лишние, совершенно пустые неприятности.
Утешало лишь то, что принцесса Цинхуа редко задерживалась в столице, так что пересекаться им почти не придется.
В разгар пира вперед вышел юный Юнь Чжэньцзян и с выражением продекламировал стихотворение собственного сочинения, поздравляя дедушку, Большого сима.
След за ним поднялся Восьмой принц. Достав бамбуковую флейту-сяо, он исполнил величественную и западающую в душу походную военную мелодию.
Чу Хунъюй, не желая уступать, завел ручки за спину и, забавно перебирая своими коротенькими ножками, некоторое время пыхтел, что-то обдумывая. Наконец он унесся в покои и торжественно вынес изящный свиток с рисунком своей младшей сестренки, преподнеся его в дар генералу.
— Наградить! Всех до единого наградить! — громогласно расхохотался Император. — Пожаловать каждому по превосходному набору из кисти, туши, бумаги и тушечницы! Как вам такая награда?
Чу Хунъюй состроил горькую мину и уже хотел было возразить, но, покосившись на собственного отца-вана, молча проглотил вертевшуюся на языке просьбу заменить подарок.
Юнь Чжэньцзян со всем почтением поблагодарил Императора за высочайшую милость и принял дар.
Внезапно Восьмой принц, подобрав полы своего длинного халата, опустился на колени:
— Царственный отец, ваш сын осмеливается просить: дозволено ли мне заменить эту награду на иную?
Чу Хунъюй тут же надул пухлые щечки — он ведь тоже хотел поменяться! Он уже очень давно положил глаз на перстень-вкладку на большом пальце императорского дедушки. Если выковырять оттуда этот зеленый драгоценный камушек и сделать кулон для матушки — до чего же красиво было бы!
Император был изрядно удивлен поступком Восьмого принца.
По его воспоминаниям, Восьмой всегда оставался самым незаметным среди братьев, в нем совершенно не чувствовалось величественной стати, присущей принцам крови, а чистотой взгляда он больше напоминал пугливого белого кролика.
Император считал, что Восьмой крайне труслив.
Однако тот выбрал именно такой торжественный случай, чтобы попросить о другой награде.
Подобные неразумные выходки обычно ожидали лишь от несмышленого Юй-эра.
Император произнес:
— И какую же награду ты желаешь?
Восьмой принц, низко склонив голову, ответил:
— Ваш сын просит царственного отца досрочно даровать мне титул вана.
Стоило этим словам прозвучать, как все присутствующие обомлели от изумления.
Для принцев и императорских внуков получение титула вана было лишь вопросом времени. Но требовать этого в возрасте девяти лет — не слишком ли он торопится? Ведь старшие Пятый, Шестой и Седьмой принцы до сих пор ходили без титулов!
Добавить комментарий