С прибытием Императора и Императрицы новогодний пир официально начался. Сын Неба произнес короткое вступительное слово, а Императрица добавила несколько праздничных пожеланий, после чего благородным девицам столицы дозволили продемонстрировать свои таланты.
Все в зале прекрасно знали, что на этом пиру циньван Пинси должен выбрать себе супругу вана, поэтому девицы, мечтавшие войти в императорскую семью, усердно подготовили песни и танцы. Красавицы звонко пели, кружились в соблазнительных танцах, играли на цитрах и флейтах, создавали картины на глазах у гостей — от разнообразия их дарований просто разбегались глаза.
— Братец Юй, посмотри на ту девушку, что рисует. Это старшая дочь министра ритуалов. Она искушена в семи искусствах, умна и благовоспитанна, — понизив голос, нашептывала принцесса Цинхуа. — Отдай свою нефритовую подвеску ей.
Чу Хунъюй вскинул голову и громко воззвал к сидящему на самом возвышении Императору:
— Императорский дедушка! Тетушка велит мне отдать подвеску этой женщине, которая сейчас рисует. Так кто в конце концов выбирает матушку — я или тетушка?
Император метнул в ее сторону ледяной взгляд:
— Цинхуа, твои руки потянулись слишком далеко.
Лицо принцессы Цинхуа мгновенно побелело. С самого детства она не умела льстить и заискивать, отец-Император никогда не питал к ней нежности, а потому она до смерти его боялась. Одного этого ледяного взгляда хватило, чтобы она больше не смела проронить ни слова.
Тем временем дочь министра ритуалов завершила картину, и перед глазами собравшихся предстал невероятно величественный и просторный пейзаж гор и вод.
— Великолепно! — принц Хуннани не удержался, вскочил с места и захлопал в ладони. — Эта картина написана единым росчерком, легко и плавно, словно плывущие облака и текучая вода. Поистине рука великого мастера! Мое почтение и восхищение.
Дочь министра ритуалов присела в глубоком поклоне:
— Принц чрезмерно хвалит меня.
Императрица с улыбкой промолвила:
— Принцу Хуннани люба живопись нашей Великой Цзинь, а дочь почтенного шаншу — лучшая художница во всей столице. Это ли не то, что зовут «высокие горы и текучие воды встретили своего ценителя»?
Император вовремя подхватил беседу:
— Сколько лет дочери министра ритуалов?
— Моей неразумной дочери исполнилось шестнадцать, — министр ритуалов шагнул вперед. — Она пока не сосватана и ждет своего часа в девических покоях.
С тех пор как помолвка принцессы Гули с принцем Великой Цзинь сорвалась, министр прекрасно понимал, что Сын Неба, скорее всего, выберет кого-то из дочерей высокопоставленных сановников для укрепления союза. И то, что выбор пал на его дочь, ничуть его не удивило.
Таким образом, при полном взаимном понимании сторон, Император даровал указ о браке между дочерью министра ритуалов и принцем Хуннани, скрепив этот благословенный союз. Изначально узами брака должна была связать себя принцесса Хуннани, но после стольких происшествий это стало невозможным. Впрочем, династический брак служил лишь для укрепления дружеских связей между двумя государствами, так что суть оставалась прежней.
Благородные девицы продолжили демонстрировать свои таланты. Одна за другой они сменяли друг друга, и вскоре выступления всех подготовившихся девушек подошли к концу.
Супруга Инь начала заметно беспокоиться:
— Братец Юй, неужто ни одна из них не подходит на роль твоей матушки?
Чу Хунъюй мотнул головой:
— Ни одна мне не нравится.
— Да какая же тебе тогда нужна?! — принцесса Цинхуа занервничала еще сильнее. — Среди тех немногих дев, что еще не выступали, самая знатная и богатая семья у той, что в нежно-желтом платье. Ты должен чуть позже…
Чу Хунъюй резко повернул голову:
— Императорский деду…
Принцесса Цинхуа молниеносно зажала ему рот рукой. Ну что за скверный мальчишка, почему он так любит ябедничать! Она едва не лопалась от злости.
Так, пока все выступления не подошли к концу, заветные нефритовые подвески в руках двоих детей так и остались нетронутыми.
Император нахмурился:
— Братец Юй, ты со слезами на глазах требовал матушку. Мы дали тебе в руки полную свободу выбора, а ты так никому ничего и не вручил. Чего же ты добиваешься?
Чу Хунъюй обиженно надул губы:
— Они все плохие.
— Чем же они плохи? — с мягкой улыбкой поинтересовалась Императрица. — Разве та барышня Чжоу плоха?
— Она некрасивая, — нахмурился сорванец. — Любой чужак с первого взгляда поймет, что она нам с Чаншэн не родная мать.
Императрица продолжила расспросы:
— А та барышня Хэ?
— Она слишком худая, точно не сможет поднять мою сестренку на руки. Не годится.
— А барышня Ли?
— Она как-то слишком полновата, — фыркнул сорванец. — Вдруг она станет втайне обижать нас с сестрёнкой? Мой отец-ван тогда и поколотить-то её не сможет!
Чу И: «…»
Ну и болтун, совсем за языком не следит. Если эти слова разнесутся по столице, как этим благородным барышням потом в глаза людям смотреть?
Он сурово произнёс:
— Раз никто не мил, то впредь не смейте больше шуметь и докучать по этому поводу.
— Е-есть… — запинаясь, подала голос доселе молчавшая малышка. — Мне нравится одна…
Чу Хунъюй тут же склонил голову набок:
— Раз сестрёнке нравится, то и мне по душе! Чаншэн, покажи брату, кто это, и мы отдадим ей наши подвески.
Он крепко взял девочку за руку, и они вместе направились прямиком в толпу гостей.
Яркие огни праздничного зала освещали лица присутствующих. Взоры едва ли не всех гостей до единого скрестились на фигурах двоих детей. Все прекрасно понимали: эти две нефритовые подвески прямо сейчас вершат судьбу будущей супруги вана Пинси.
Два маленьких комочка неторопливо бродили по залу и в конце концов замерли перед пожилой знатной дамой. Это была почтенная госпожа Шанья, обладавшая безупречной репутацией в столице и титулом первого ранга. Малышка сделала шаг вперёд, достала свою нефритовую подвеску и протянула её старой даме.
Госпожа Шанья добродушно рассмеялась:
— Хо-хо, старая я уже, годочков мне поболее, чем вашей родной бабушке. Боюсь, не гожусь я на такую долю…
При виде этой сцены принцесса Цинхуа недовольно скривила губы:
— Матушка-супруга, они же совершенно не смыслят, что творят. Разве можно было передавать столь важное государственное дело в руки неразумных детей?
Супруга Инь и сама помрачнела от забот. Помыслить только, эти двое вознамерились вручить подвески госпоже Шанья! Полнейшая нелепица.
Однако то, что произошло следом, оказалось ещё более невообразимым.
Чу Чаншэн забрала подвеску, перевела взгляд и протянула её Старшей принцессе! Старшая принцесса и впрямь не знала, плакать ей или смеяться:
— Чаншэн, так нельзя, егоза. Тебе нужно выбрать кого-то вон из тех молодых девиц.
Малышка послушно пошла в ту сторону, куда указывал палец Старшей принцессы. Она ненадолго задерживала взгляд на лице каждой благородной девы, но в итоге уверенным шагом направилась к Ду Лин и положила подвеску прямо перед ней.
Ду Лин аж подскочила на месте от неожиданности:
— Маленькая принцесса, помилуйте, так нельзя! Эта покорная слуга давным-давно замужем, у меня и дети свои есть, никак я не подхожу, совсем не подхожу…
Чу Хунъюй перехватил подвеску и наставительно произнёс:
— Чаншэн, нам нужна женщина, у которой нет мужа!
— Вот-вот, истинно так! — Ду Лин закивала, словно курица, клюющая зерно. — Все они сидят вон там, идите скорее туда, маленький наследник и маленькая принцесса.
Но вопреки всем ожиданиям, двое детей замерли прямо перед Юнь Чу, сидевшей подле Ду Лин.
— Ты не такая старая и не принадлежишь к императорскому роду, — звонко провозгласил Чу Хунъюй. — И мужа рядом с тобой тоже нет. Значит, выбираем тебя!
С этими словами он торжественно опустил нефритовую подвеску перед Юнь Чу. Малышка тут же последовала примеру брата и положила свою рядом. Сделав это, дети мгновенно развернулись и припустили прочь.
Члены императорской семьи, восседавшие на почетных верхних местах, замерли с разинутыми от изумления ртами.
— Так не пойдет! — принцесса Цинхуа резко вскочила со своего места. — Бывшая замужем разведенная женщина, чей прежний муж к тому же сгинул, — как может она стать главной супругой вана Пинси?! Это же чистой воды безумие и произвол!
Супруга Инь перехватила подбежавших к ней детей:
— Выберите кого-нибудь другого, мои хорошие. Ну же, послушайте вашу императорскую бабушку…
Но Чу Хунъюй решительно подошел прямиком к Императору:
— Императорский дедушка! Слова Сына Неба — это нерушимый священный указ. Ты сам обещал: кого бы мы с Чаншэн ни выбрали, отец-ван введет её в свои врата и она станет нашей матушкой. Твое слово всё еще имеет силу?
Император бесстрастно ответил:
— Она уже бывала замужем.
— Но ведь её прежний муж умер! К тому же она получила развод, разве есть закон, запрещающий разведенным женщинам снова выходить замуж? — мальчуган обиженно надул губы. — Вы, взрослые, только и умеете, что обманывать детей! Знал бы, вообще ничего бы не выбирал. Отец-ван, оставайся теперь бобылём до конца своих дней, и пусть у тебя никогда-никогда не будет никакой супруги вана! Хм!
Добавить комментарий