С самого основания Великой Цзинь ни один принц или императорский внук никогда не брал в жены женщину, уже побывавшую замужем. Для членов императорского рода подобное было куда более немыслимым, чем если бы солнце взошло на западе.
Император был твердо уверен: Чу И ни за что не согласится взять в жены женщину, которая уже принадлежала другому мужчине. Его сын и без того не горел желанием связывать себя узами брака, так разве теперь у него не появилось еще больше причин для отказа?
Он напрямую обратился к Чу И:
— Что ты думаешь об этом?
Голос Чу И прозвучал глухо и твердо:
— Раз это по душе братцу Юю и Чаншэн, ваш сын готов ввести госпожу Юнь в свои врата.
— Ты… — лицо супруги Инь вмиг переменилось. — И-эр, она не годится, истинно не годится…
Бог с ним, что дом Юнь сейчас переживает упадок, дело даже не в этом! Главное — госпожа Юнь уже была замужем, ее лоно более не чисто. Как можно вписать ее имя в императорские родословные книги?
В глазах Императрицы промелькнула искра. Прежде она опасалась, что дети выберут знатную деву из аристократического клана первого ранга, но теперь видела, что ее тревоги были напрасными. Хотя род Юнь все еще числился среди высшей знати, Юнь Силинь пропал без вести, и на деле этот дом превратился в пустую оболочку. Если Чу И возьмет в жены дочь из семьи Юнь, он лишится самой мощной опоры.
Придя к этой мысли, Императрицы мягко промолвила:
— Братец Юй и Чаншэн только что подходили к четверым: почтенной госпоже Шанья, Старшей принцессе, госпоже Цзи и госпоже Юнь. Я лишь спрошу: кто из этих четверых более всего подходит на роль супруги вана Пинси?
От этого вопроса все присутствующие погрузились в молчание. Почтенной госпоже Шанья уже перевалило за семьдесят, ее дом полон детей и внуков… Старшая принцесса — родная сестра Императора и родная тетка Чу И… Госпожа Цзи — урожденная Ду, пять лет назад вышла замуж в род Цзи и уже родила сына и дочь… Оставалась только Юнь Чу: у нее не было ни мужа, ни детей, да и возраст подходил.
Супруга Инь лишилась дара речи.
Император нахмурился:
— Разве в доме Юнь нет других дочерей?..
Даже дочь от наложницы была бы куда лучше той, что уже побывала замужем.
— У-у-у! — Чу Хунъюй внезапно разразился громким плачем. — Я хочу только её! У-у-у! Вы не держите слово! У-у-у! Императорский дедушка, ты самый плохой, самый плохой! Я больше никогда не буду тебя любить!
— Дерзость!
Император с ледяным лицом ударил ладонью по столу.
Мальчуган испуганно вжал голову в плечи, спрятался в объятиях супруги Инь и принялся беззвучно всхлипывать. Малышка Чаншэн вторила брату, тихо и жалобно плача.
Чу И резко поднялся с места, подхватил двоих детей на руки — одного справа, другую слева — и произнес:
— Раз Отец-Император говорил не от чистого сердца, то впредь не стоит использовать это дело, чтобы тешить детей несбыточными надеждами.
— И-эр, сядь как следует, — придержала его супруга Инь. — Мы ведь еще только обсуждаем, к чему ты поддаешься порыву? Твой Отец-Император желает тебе лишь блага.
— Сын Неба, государь не бросает слов на ветер, — вкрадчиво заметила Императрица. — И при дворе, и во внутренних покоях многие знают об этом обещании. Если Сын Неба нарушит слово, боюсь… Заметили ли вы, что братец Юй и Чаншэн выбирали лишь тех женщин, которые уже познали радость материнства? Дети интуитивно тянутся к тем, кто уже вырастил дитя. Сколько бы раз они ни выбирали, итог не будет лучше нынешнего.
Супруга Хуэй, мать циньвана Гунси, всей душой желала, чтобы Чу И взял в жены женщину без сильной опоры, а потому поспешила поддакнуть:
— Госпожа Юнь умеет ладить с детьми. С этой стороны она и впрямь куда сильнее прочих благородных девиц столицы.
Сидевшая поодаль наложница Юнь до этого момента молча пила вино из своей чаши, поскольку все происходящее никак ее не касалось. Но она и помыслить не могла, что двое детей выберут ее дорогую Чу-эр!
Ее Чу-эр уже настрадалась, когда вышла замуж в дом Се: вела там все хозяйство и вырастила стольких детей от наложниц! Теперь, когда она с таким трудом вырвалась из того гнезда, неужели ей суждено повернуться и войти в резиденцию вана Пинси, чтобы снова растить чужих детей?
Сердце наложницы Юнь обливалось кровью от жалости к племяннице.
Она тихо подала голос:
— На самом деле Чу-эр вовсе не умеет воспитывать детей. То, что отпрыски семьи Се выросли столь порочными и криводушными, — лучшее тому доказательство.
— Мать тех детей из дома Се происходила из рода Хэ, они прогнили с самого корня. При чём же здесь госпожа Юнь? — Дождавшись, пока наложница Юнь замолчит, Императрица добавила: — Впрочем, слова наложницы Юнь натолкнули меня на мысль. Коль скоро мы собираемся даровать указ о браке, всё должно быть по взаимному согласию. Не лучше ли пригласить госпожу Юнь сюда и расспросить её саму?
В глазах Императрицы возможность для разведенной женщины войти в императорскую семью была величайшей, невиданной милостью, и у Юнь Чу просто не могло найтись причин для отказа.
Евнух Гао бросил мимолётный взгляд на Императора и, не заметив с его стороны возражений, спустился по ступеням, чтобы пригласить Юнь Чу.
Многочисленные гости, сидевшие внизу, пусть и не могли расслышать, о чём именно переговаривались члены императорского рода на возвышении, но по громкому плачу двоих детей, тревоге на лице супруги Инь и ледяному виду Чу И всё же сумели составить представление о происходящем.
Было предельно ясно: императорская семья недовольна Юнь Чу. И это полностью соответствовало ожиданиям толпы.
— Муж госпожи Юнь сгинул, а после её саму выставили за ворота дома Се. Разве такая женщина достойна стать супругой вана Пинси?
— Ума не приложу, с какой стати маленький наследник и уездная госпожа вручили подвески именно ей.
— Да просто отдали первому встречному, вот и всё. Члены императорской семьи уж точно заберут эти подвески назад.
— Да, женитьба вана Пинси — дело на редкость зыбкое и полное превратностей.
— И не говорите…
— …
Пока вокруг роились эти пересуды, Юнь Чу, бережно держа в руках две нефритовые подвески, поднялась на возвышение. Замерев перед ступенями, она опустилась в глубоком поклоне, приветствуя высокопоставленных особ.
— Госпожа Юнь, можете подняться для ответа, — с благосклонной улыбкой промолвила Императрица. — Известно ли госпоже Юнь, что означают эти подвески?
Юнь Чу подняла нефрит над головой и, смиренно опустив лицо, произнесла:
— Маленький наследник и уездная госпожа, должно быть, ошиблись, вручая их. Эта подданная прибыла лишь для того, чтобы почтительно вернуть дары.
— Мы не ошиблись, мы отдали их именно тебе! — звонко выкрикнул Чу Хунъюй. — Согласна ли ты стать нашей матушкой?
Юнь Чу в нерешительности замерла, не произнося ни слова.
Императрица с улыбкой добавила:
— В конце концов, нам, женщинам, необходимо иметь надёжное пристанище в жизни. Нельзя же век вековать, опираясь лишь на отца да братьев, разве я не права? Редкая удача, что братец Юй и Чаншэн так привязались к тебе. Считай, что это сама судьба.
Император по-прежнему сидел с потемневшим лицом. Разумеется, он был против этого брака, но, раз уж сам во всеуслышание дал слово, отступать теперь означало навлечь тень на величие и непререкаемость императорской воли.
Он разомкнул губы:
— Брак — это союз двух семей ради общего блага. Если ты не желаешь этого, никто не станет принуждать тебя.
Юнь Чу, склонив голову, ответила:
— Докладываю Сыну Неба: с тех пор как эта подданная получила развод, она истинно более не помышляла о новом замужестве…
Не успела она договорить, как двое детей, перебивая друг друга, снова зашлись в безутешном плаче.
— У-у-у, мы с Чаншэн такие несчастные! В этой жизни никто-никто больше не захочет стать нашей матушкой!..
— Нас с Чаншэн никто не приласкает, никто не обнимет, мы самые несчастные дети во всём подлунном мире!..
Два крохотных создания, словно клейкие рисовые колобки, обнялись и горько зарыдали.
Юнь Чу не выдержала, тут же опустилась перед ними на корточки и принялась утешать:
— Мои золотые, ну полноте, не плачьте, не плачьте… Я вовсе не говорила, что не желаю быть вашей матушкой…
— Раз не говорила, что не желаешь, значит — согласна! — Чу Хунъюй аж подпрыгнул от радости. — Императорский дедушка! Отец-ван согласен, она тоже согласна, и мы с сестрёнкой согласны! Считай, дело решёное!
Император хмуро посмотрел на Юнь Чу:
— Ты и впрямь согласна стать матерью для этих двоих детей?
— Эта подданная в прошлом лишилась двоих детей, и то, что эти двое малышей выбрали именно меня своей матерью… возможно, это и впрямь веление самой судьбы, — Юнь Чу склонила голову. — Эта подданная полностью полагается на волю Сына Неба и государыни Императрицы.
Глаза двоих малышей уже опухли от слёз, и у неё просто не повернулось бы сердце и дальше вести эти дворцовые расспросы и явные перепалки…
Лицо Императрицы озарилось лучезарной улыбкой:
— Сын Неба, воспользуемся же столь благодатным моментом новогоднего пира и даруем указ о браке!
Добавить комментарий