— Хватит плакать, а?
— У Нас уже уши глохнут.
— Да перестанете вы реветь или нет?! Замолчите!
Император, потеряв остатки терпения, в конце концов не выдержал и повысил голос, отдав ледяной приказ.
Двое малышей мгновенно затихли, проглотив рыдания, но слезы продолжали катиться по их щекам. Этот безмолвный плач рвал сердце еще сильнее.
— Бедный братец Юй, бедная Чаншэн… В чем вина детей? Они всего лишь хотели, чтобы у них была матушка… — Супруга Инь промокнула глаза платком. — Та барышня Лю погибла так внезапно и при таких неясных обстоятельствах. Что уж говорить о детях, если даже мне, ни разу не видевшей ее в лицо, невыносимо тяжело на душе…
Император широким жестом махнул рукой:
— Евнух Гао, принеси из сокровищницы золото, серебро и изделия из нефрита.
Двое маленьких евнухов внесли с десяток подносов, уставленных нефритовыми драгоценностями. Император велел детям выбирать все, что душе угодно — пусть забирают все, на что упадет глаз.
Чу Хунъюй сквозь слезы замотал головой:
— Нет… мне не нужно…
Не успел он договорить, как супруга Инь зажала ему рот рукой. Эти нефритовые вещицы — бесценные сокровища предыдущей династии, Император редко доставал их, чтобы одарить кого-либо! А сегодня почти все они оказались здесь. Она просто обязана прибрать к рукам хоть что-то — братцу Юю на будущие свадебные дары, а Чаншэн — на приданое.
— Братец Юй, ты ведь хотел себе вазу?
— Чаншэн, этот нефритовый жезл жуи очень даже хорош.
— А вот эта нефритовая флейта должна прийтись по вкусу И-эру, она развеет его скорбь по утраченной возлюбленной.
Супруга Инь не удержалась и сгребла добрых семь-восемь сокровищ. Только после этого осадок в ее душе немного рассеялся.
Но дети все равно продолжали плакать.
Император был уже на грани безумия:
— Идите, приведите детей из Восточного дворца, и младших принцев тоже позовите! Пусть составят вам компанию и отпразднуют ваш день рождения!
— Нет, я не хочу с ними играть! — задыхаясь от слез, выдавил Чу Хунъюй. — У них у всех есть матушки-наложницы, только у нас с Чаншэн нет матушки, которая бы нас любила! Мы самые несчастные! У-у-у…
Император: «…»
То не так, это не эдак! Чего же им надо?!
— Евнух Гао! Сейчас же, немедленно, сию же секунду призови Чу И во дворец! Чьи дети, тот пусть с ними и нянчится! И пусть не смеют докучать Нам!
— Слушаюсь!
Евнух Гао помчался за принцем, не жалея ног.
Чу И успел переброситься с Юнь Чу всего парой слов и даже не успел насладиться сладостью момента, как его спешно вызвали во дворец.
— И-эр, как ты посмел рассказать детям о случившемся прошлой ночью? — ледяным тоном отчитал его Император. — Малы еще, что они могут понимать?
— Погибшая была той, кого они признали своей матерью, они обязаны были узнать, — опустив голову, с видом человека, с трудом сдерживающего скорбь, ответил Чу И. — Впрочем, ваш сын действительно поступил опрометчиво. Не следовало огорчать их сегодня, в их же день рождения.
Тон Императора немного смягчился:
— Нет в Поднебесной такого ребенка, который не нуждался бы в материнской ласке. Мы полагаем, что братцу Юю и Чаншэн все-таки нужно найти матушку.
Супруга Инь тотчас закивала:
— Именно так! И-эр, я знаю, что тебе тяжело из-за потери любимой, но нельзя вечно тонуть в скорби. Ты должен больше думать о детях.
Чу Хунъюй и Чу Чаншэн вцепились в ноги Чу И и тихо, прерывисто всхлипывали.
Чу И, словно приняв невероятно трудное решение, поднял голову:
— Если это ради детей, я готов смириться. Однако моя возлюбленная мертва, и отныне мне совершенно безразлично, кого брать в жены. Посему у меня есть лишь одно условие: избранница должна непременно прийтись по душе братцу Юю и Чаншэн. Только в таком случае я введу ее в свои врата в свадебном паланкине с восемью носильщиками.
Супруга Инь просияла.
Знатные девицы из семей первого ранга, возможно, и не станут унижаться, пытаясь угодить двум малышам. Но вот дочери чиновников второго, третьего и даже четвертого рангов ради титула супруги вана уж точно расшибутся в лепешку, лишь бы завоевать их любовь!
Раз уж И-эр дал свое согласие, значит, свадьба не за горами! Настроение супруги Инь вновь стало превосходным.
— Братец Юй, Чаншэн, вы слышали? Ваш отец-ван пообещал найти вам новую матушку, — ласково проворковала она. — Будьте покойны, эта матушка обязательно будет к вам добра. Ну все, не плачьте, мои умницы.
Чу Хунъюй громко шмыгнул носом и спросил:
— Если она понравится мне и сестренке, это может быть кто угодно?
На этот вопрос супруга Инь ответить не решилась и перевела взгляд на человека на драконьем троне.
Император постучал пальцами по столешнице.
Если девица будет из благородной и влиятельной семьи, она станет надежной опорой для Третьего. А если происхождение будет слишком низким… Что ж, каким бы низким оно ни было, это все равно лучше, чем какая-то крестьянка.
— Кем бы она ни была — все можно, — Император взял с подноса две нефритовые подвески и протянул их детям. — Через несколько дней на дворцовом новогоднем пиру вы отдадите эти подвески той девице, которую захотите видеть своей матушкой. И тогда ваш императорский дед дарует вашему отцу-вану и этой девице указ о браке.
На дворцовый пир в канун Нового года допускались лишь чиновники от пятого ранга и выше вместе с членами их семей. А значит, кого бы ни выбрали дети, девушка окажется как минимум дочерью чиновника пятого ранга.
И пусть дочь столоначальника пятого ранга не ровня статусу главной жены циньвана… Но лишь бы она пришлась детям по душе.
Ради этого можно и уступить.
То же самое подумала и супруга Инь. В любом случае, это во сто крат лучше безвестной простолюдинки.
Сжимая в руке нефритовую подвеску, Чу Хунъюй протянул мизинец:
— Императорский дедушка должен держать слово! Давайте скрепим обещание мизинцами.
Опасаясь, что сорванец вновь поднимет вой, Император, наступив на свою гордость, терпеливо протянул руку и сцепился мизинцем с мальчишкой.
Чу Чаншэн тоже протянула свой крошечный пальчик и сцепила мизинцы с Императором.
На том это дело и было благополучно решено.
Чу И оставил детей во дворце и на всех парах помчался верхом обратно в резиденцию.
Миновав лунные ворота, он оказался у входа во двор Юнь Чу. Тинсюэ вошла внутрь, чтобы доложить о его прибытии, а затем пригласила его войти.
— Чу-эр! — Чу И стремительно переступил порог.
Юнь Чу подняла лицо, на ее губах играла лукавая улыбка:
— Присаживайтесь, ван.
— Разве я не просил тебя звать меня И-ланом? — Чу И шагнул к ней. — «Ваном» меня зовут абсолютно все. Мне бы хотелось, чтобы для тебя я был особенным.
Юнь Чу на мгновение задумалась, а затем предложила:
— Тогда как насчёт того, чтобы я звала тебя просто по имени — Чу И?
Вряд ли кто-то при дворе осмеливался называть его так прямо.
— Хорошо, — Чу И опустился на стул напротив неё. Помолчав немного, он тихо произнёс: — Я заставляю тебя терпеть несправедливость.
Он не мог посвататься к ней открыто и благородно, у всех на виду. Не мог объявить всему миру о своих чувствах. Не мог во всеуслышание заявить, что она для него — единственная и неповторимая.
— Вовсе нет, — Юнь Чу мягко улыбнулась. — Я ведь знаю, что ты просто защищаешь меня.
Если бы он прямо сейчас объявил супруге Инь, что желает взять её в жёны, то на неё тут же обрушился бы весь гнев императорской матери. Её бы подвергли бесконечным проверкам, придирались бы, унижали, заставляли учить суровые правила… Это повлекло бы за собой слишком много напрасных и утомительных хлопот.
— Отец-Император дарует указ о браке на новогоднем дворцовом пиру, — Чу И пристально посмотрел ей в глаза. — Совсем скоро я смогу ввести тебя в свои врата как законную супругу.
Его взгляд был настолько обжигающим и пылким, что Юнь Чу вновь почувствовала себя неловко. В памяти невольно воскрес тот недавний поцелуй, от которого у неё до сих пор кружилась голова. Боясь, что обстановка снова станет слишком двусмысленной, она поспешно поднялась:
— Кажется, во дворе зацвела зимняя слива-мэйхуа. Самое время срезать веточку, чтобы поставить в вазу.
Чу И подхватил её тёплый плащ, бережно накинул ей на плечи, и они вместе вышли на улицу.
В заснеженном дворе росло всего несколько сливовых деревьев. Их бутоны распускались прямо навстречу ледяному ветру, источая тонкий, едва уловимый изысканный аромат.
Чу И потянулся вверх, срезал самую высокую и самую алую ветку и бережно вложил её в ладонь Юнь Чу.
В этот миг её нежный румянец и алые цветы сливы отражали друг друга, заставляя мужское сердце биться в разы быстрее.
Добавить комментарий