В комнате жарко горела жаровня с углем, было очень тепло.
Чу Чаншэн сидела на тахте и самостоятельно читала «Троесловие», то бормоча текст вслух, то время от времени отвлекаясь и витая в облаках.
Юнь Чу вышивала ароматический мешочек-сяннан. Узоры для него нарисовала Тинсюэ, и Юнь Чу выбрала орнамент в виде благоприятных облаков — в первую очередь потому, что он был самым простым.
Но она никогда специально не училась рукоделию, поэтому даже такая незамысловатая вышивка давалась ей нелегко. Промучившись около получаса, она свернула работу и отложила ее в сторону: на сегодня хватит, продолжит завтра.
Тинсюэ собрала корзинку с шитьем, отнесла ее к себе в комнату и… втайне тоже принялась вышивать сяннан.
Она подумала: если вышивка госпожи окажется совсем уж никуда не годной, она просто подменит ее своей, оставив госпоже сделать лишь пару последних стежков для вида.
— Сестрица Тинсюэ? — у дверей раздался голос Чэнсюя, а следом в проеме показалась и его голова.
Голова-то показалась, а вот сам он заходить не стал. Стоя за порогом, он произнес:
— Сестрица Тинсюэ вышивает сяннан? А нет ли там лишнего, подари мне один, а?
Тинсюэ поспешно спрятала вышивку:
— У господина Чэна ко мне какое-то дело?
Чэнсюй достал из-за пазухи бумажный сверток, который бережно грел своим теплом:
— Наш ван сегодня занят по горло, боюсь, до ночи не вернется. Поэтому он велел мне купить на улице вкусной жареной утки специально для госпожи Юнь.
Тинсюэ поспешила принять сверток:
— Спасибо за хлопоты, господин Чэн.
Чэнсюй снова пошарил в рукаве и извлек на свет еще один, совсем маленький бумажный пакетик:
— А еще в лавке с уткой продают такие колбаски… запеченные на углях, просто объедение. Хозяин лавки дал мне одну в подарок, потому что я купил утку. Я не доел, вот, принес сестрице Тинсюэ попробовать.
Тинсюэ:
— …
Значит, он не доел и, чтобы добро не пропадало, притащил это ей? Ну и ну…
— Благодарю за доброту, господин Чэн, — Тинсюэ натянула на лицо дежурную улыбку. — Но я сроду не любила такие вещи. У господина Чэна есть еще какие-то дела? Если нет, то я пошла на кухню, отнесу утку.
Чэнсюй в замешательстве почесал затылок.
Почему ему показалось, что Тинсюэ в одно мгновение помрачнела? Эта колбаска была ну просто невероятно вкусной! Он специально оставил кусочек и принес для нее, думал, она обрадуется… Эх, видимо, ошибся.
Тинсюэ сходила на кухню, велела кухарке нарезать жареную утку тонкими ломтиками и подала ее Юнь Чу:
— Это ван приказал господину Чэну принести для вас.
Жареная утка, покрытая золотистой корочкой, источала такой умопомрачительный аромат, что Юнь Чу не удержалась и съела сразу несколько кусочков.
Она заметила, что за последнее время немного поправилась. Наверное, как раз потому, что так часто ела всякие вкусности, вот и нагуляла жирок на талии.
Жуя утку, она обратила внимание, что Тинсюэ задумчиво смотрит в пустоту:
— Мне кажется, или тебя что-то тревожит?
Тинсюэ торопливо замотала головой:
— Что вы, нет у этой служанки никаких тревог.
— Да неужели? — Юнь Чу лукаво прищурилась. — На днях Тиншуан прислала письмо, пишет, что в тягости. Скоро уже матерью станет. А вот твоя судьба до сих пор не устроена. Как раз собираюсь наведаться в отчий дом, пойдешь со мной. Попрошу матушку подыскать тебе хорошего жениха.
— Н-нет, не нужно! — Тинсюэ отчаянно замахала руками и замотала головой. — Эта служанка пока не хочет выходить замуж!
Юнь Чу про себя улыбнулась, не подав виду.
Похоже, о замужестве Тинсюэ ей волноваться не придется. Интересно только, кто этот счастливчик, из-за которого Тинсюэ так витает в облаках?
Прибытие иностранных послов взбудоражило всю столицу, наполнив ее шумом и суетой.
Юнь Чу не любила толкаться в толпе, к тому же на улице стояли холода, поэтому они с Чаншэн целыми днями сидели дома. Близился конец года, и одних только хлопот по сбору счетов и проверке дел в многочисленных лавках хватало, чтобы занять ее с утра до вечера. К тому же обоим детям скоро исполнялось по пять лет, и к этому тоже нужно было готовиться заранее.
Прямо посреди этой кутерьмы из дворца доставили приглашение.
Принесший его евнух с улыбкой сообщил:
— Госпожа Ижэнь, во дворце устраивают грандиозный банкет в честь иностранных послов, приглашены все знатные дамы и барышни столицы.
Юнь Чу понимала: раз она лично пожалована Императором титулом Ижэнь, избежать подобных дворцовых мероприятий уже не выйдет. Впрочем, после прошлого инцидента с Гунсунь Нином вряд ли кто-то рискнет снова играть в сваху.
Каждые пять лет посланники соседних государств прибывали в Великую Цзинь в конце года с поздравлениями — это считалось событием государственной важности. Двор Великой Цзинь, желая показать свое могущество и оказать уважение гостям, поручил их встречу и прием сразу Наследному принцу, циньвану Гунси, циньвану Пинси, а также Пятому и Шестому принцам.
В назначенный день Юнь Чу отправилась во дворец в карете.
Снег шел два дня подряд, и на крышах лежали толстые белые шапки. Однако длинные дворцовые аллеи были выметены юными евнухами дочиста. В сопровождении Цютун Юнь Чу следовала за проводником к залу, где должен был состояться банкет.
Время было еще раннее, и, войдя во двор, Юнь Чу не заметила ни одного знакомого лица. Поэтому она осталась стоять на улице, любуясь зимним пейзажем. Снежинки, падая на голые ветви деревьев, замерзали, превращаясь в хрустальные льдинки, и это выглядело необычайно красиво.
— Барышня Юнь.
Позади раздался знакомый голос.
Юнь Чу обернулась и увидела смертельно бледного циньвана Чжуана. Она поспешно сделала шаг назад и почтительно присела:
— Приветствую Ваше Высочество.
В голосе Чу Жуя тоже сквозила слабость:
— Я давно уже не ван.
— Ваше Высочество, — вежливо поправила обращение Юнь Чу. — Хотя снег и прекратился, на улице дует сильный ветер. Вам лучше пройти внутрь.
На лице Чу Жуя появилась горькая усмешка:
— После того, что случилось в тот день, я так и не смог лично попросить у вас прощения… кха-кха-кха… Надеюсь, сейчас еще не слишком поздно.
При упоминании о «том дне» лицо Юнь Чу слегка напряглось. Она негромко спросила:
— Ваше Высочество всё еще принимает те лекарства?
— Вы сказали: если вызывает отвращение, нужно это отбросить. Поэтому я отказался от титула вана и своих владений, и, разумеется, я больше не использую человеческую кровь из сердца в качестве проводника для лекарства, — на лице Чу Жуя промелькнула легкая, почти невесомая улыбка. — Отказавшись от всего этого, я почувствовал невероятное облегчение… кха-кха-кха!
Схватившись за грудь, он внезапно зашелся в жестоком приступе кашля. Его лицо стало мертвенно-бледным.
Юнь Чу поджала губы.
Хотя ей и было жаль циньвана Чжуана, с самого рождения страдавшего от невыносимых мук болезни, она куда больше сочувствовала невинным девушкам, лишившимся жизни ради его лекарства.
— Царственный брат Жуй.
Со стороны раздался звонкий, чистый голос, и Юнь Чу увидела приближающегося Чу И.
Чу И только-только вошел во двор и тут же увидел Юнь Чу и Чу Жуя, стоящих так близко друг к другу. Казалось, они вместе любовались пейзажем и о чем-то тихо беседовали.
Это крошечное расстояние между ними внезапно вызвало у него легкий укол тревоги.
Он быстро зашагал к ним и как бы невзначай встал прямо между Юнь Чу и Чу Жуем, тем самым разделив их и нарушив их уединение.
— Кха-кха-кха!
Чу Жуй всё еще кашлял. Он прижал ладонь к губам, и вдруг на его пальцах показалась кровь.
Юнь Чу сокрушенно нахмурилась:
— Ваше Высочество, вы неважно себя чувствуете. Пожалуйста, проходите скорее внутрь.
Стоявшие поодаль слуги поспешили вперед. Они подхватили Чу Жуя под руки и повели его в главный зал. Он делал пару шагов и снова заходился кашлем, низко сгибаясь; даже со спины было видно, какие муки он на самом деле терпит.
Юнь Чу тихо вздохнула.
«Разве можно так с собой? И зачем только идти на банкет, когда нужно лежать в постели и лечиться?»
Она повернулась к Чу И:
— И кто только пустил этот слух, будто кровь из человеческого сердца способна исцелять болезни?
Использовать кровь из живого сердца в качестве проводника для лекарства — это же дикость и полнейший абсурд.
— Государственный наставник, — ответил Чу И. — А вдовствующая императрица верит каждому его слову.
На губах Юнь Чу появилась едкая, насмешливая усмешка.
Вот она — истинная причина, почему ей во что бы то ни стало нужно сменить Государственного наставника.
К счастью, она не ошиблась в своем выборе. Дин Июань к настоящему моменту уже успел заработать неплохую репутацию среди именитых и заслуженных семей столицы. Следующим шагом должно было стать его представление самому Императору, и теперь оставалось лишь дождаться подходящего случая.
Время шло, и главный зал постепенно начал заполняться гостями.
Добавить комментарий