Юнь Чу перешагнула порог и вошла в комнату.
Её взгляд тут же упал на чашку с чаем. Она без колебаний взяла её и слегка понюхала содержимое.
— Чу-эр.
Сердце четвертой тети подпрыгнуло к горлу.
Она через силу выдавила улыбку и, потянувшись к чайнику, попыталась перехватить инициативу:
— Это чай для твоей тетушки Гуйлань. Давай я налью тебе свежего.
— Зачем же, я выпью этот, — Юнь Чу слегка улыбнулась. — Тетушка Гуйлань ведь не будет против?
Тетушка Гуйлань до побеления костяшек сжала в руках счетную книгу и покачала головой.
Четвертая тетя запаниковала еще сильнее и даже попыталась вырвать пиалу из рук Юнь Чу:
— Да он же совсем остыл! Чу-эр, вредно пить холодное, давай-ка я лучше поменяю.
Но Юнь Чу лишь подняла чашку повыше:
— Отчего же, четвертая тетя? Неужели я недостойна выпить этот чай? Или, может, с ним что-то не так?
Пальцы четвертой тети замерли в воздухе.
— Раз так хочешь — пей.
Доза зелья в этом чае была весьма неслабой. Выпив столько, человек как минимум на месяц окажется прикованным к постели. Но раз Юнь Чу сама нарывается, то и на её совести греха не будет.
А когда Юнь Чу сляжет, всё управление имуществом семьи Юнь как раз и перейдет в её руки.
При этой мысли четвертая тетя заметно расслабилась. Опустившись на стул, она взяла свою чашку и принялась неспешно отпивать, не спуская, впрочем, краем глаза пристального взгляда с Юнь Чу.
Но вместо того чтобы выпить, Юнь Чу вдруг поставила пиалу на столик и негромко произнесла:
— Пусть лекарь Би войдет.
Тинсюэ вышла и тут же вернулась, ведя за собой почтенного старца с длинной бородой.
— Лекарь Би, потрудитесь осмотреть мою тетушку Гуйлань и выяснить, что за хворь её одолела, — Юнь Чу почтительно поднялась. — Прошу, присаживайтесь.
Четвертая тетя резко вскинула голову, но, увидев, что лекарь одет совершенно просто и явно не похож ни на императорского врача, ни на известное в столице светило медицины, тут же с облегчением выдохнула.
Лекарь Би подошел, сел и принялся прощупывать пульс тетушки Гуйлань. Вскоре лицо его помрачнело, и он изрек:
— Это симптомы отравления травой Ляньцяньюань. К счастью, доза была невелика. Я выпишу три рецепта, будете принимать их поочередно. Думаю, за полмесяца здоровье восстановится.
Услышав это, четвертая тетя вздрогнула так, что её чашка с грохотом опрокинулась на стол.
Поняв, что выдала себя, она поспешно поставила пиалу на место:
— Что еще за трава Ляньцяньюань? Разве можно определить такое, просто пощупав пульс?
— Обычный лекарь, разумеется, не определил бы, — Би погладил бороду. — Но для меня это труда не составляет.
Ногти четвертой тети впились в ладони.
Она-то решила, что Юнь Чу притащила первого встречного лекаря с улицы. Но ведь простой врач ни за что не распознал бы эту траву…
Её сердце забилось как сумасшедшее, и она с тревогой покосилась на злополучную чашку чая.
И как назло, в этот же момент Юнь Чу тоже перевела взгляд на чашку.
Изящными белыми пальцами она взяла её и протянула лекарю Би.
Не успела она сказать ни слова, как четвертая тетя резко вскочила и, сделав вид, что оступилась, всем телом повалилась на Юнь Чу, намереваясь сбить чашку на пол.
Но Цютун мгновенно выставила вперед ножны меча, уперев их прямо в грудь четвертой тети.
— Четвертая госпожа, держитесь на ногах ровнее, — ледяным тоном произнесла служанка.
Чашка благополучно оказалась в руках лекаря Би. Он лишь раз понюхал её и тут же нахмурился. Затем окунул палец, осторожно лизнул кончиком языка и в ту же секунду схватил стакан с чистой водой и принялся отчаянно полоскать рот. Лишь проделав это несколько раз, он наконец успокоился.
Его голос звучал тяжело:
— В этом чае — трава Ляньцяньюань.
Тетушка Гуйлань широко распахнула глаза.
Хотя она и подозревала, что с чаем что-то не так, услышать это подтверждение из уст лекаря было невероятно страшно.
Дрожащими губами она прошептала:
— Четвертая госпожа… Зачем вы подсыпали мне яд?
— Я ничего не подсыпала! — из последних сил пытаясь сохранить лицо, выпалила четвертая тетя. — Чу-эр, и где ты только откопала этого шарлатана?! Несет какую-то чушь! Я в жизни не слышала ни о какой Ляньцяньюань!
Едва эти слова слетели с её губ…
В дверях гостиной появилась целая толпа.
Это Юнь Цзэ привел с собой множество родственников семьи Юнь — проведать больную тетушку Гуйлань.
— Четвертая тетя назвала лекаря Би шарлатаном? — усмехнулся Юнь Цзэ. — Лекарь Би и знаменитый божественный лекарь Сы, о котором вы наверняка слышали, — ученики одной школы. Лекарь Сы, будучи старшим учеником, унаследовал от наставника секреты лечения тяжелых и необычных недугов, чем и прославился на всю Великую Цзинь. А вот лекарь Би специализируется на лечении детей до десяти лет, исцеляя самые застарелые хвори. Практически все сыновья из императорской семьи и высшей знати поправляли здоровье под его присмотром. И вы смеете называть его шарлатаном?
Четвертая тетя остолбенела.
Её собственные дети всегда отличались богатырским здоровьем, поэтому она знать не знала ни о каком лекаре Би.
Но как Юнь Чу удалось зазвать к себе столь именитого врача? И почему она пригласила его именно к Гуйлань…
Неужели…
Холодок пробежал по её спине, и она зябко передернула плечами.
— В-видимо, я обозналась, — с трудом выдавила она. — Прошу лекаря Би простить мне мою дерзость.
Но Юнь Чу холодно прервала её:
— Четвертая тетя, вы так и не ответили: зачем вы подсыпали яд в чай?
— Я не подсыпала! — голос четвертой тети сорвался на визг. — Я знать не знаю, что это за трава! С какой стати мне её травить?! Я что, сумасшедшая?! Да, мы с Гуйлань не так уж близки, но мы обе — невестки семьи Юнь! Зачем мне её убивать?! Чу-эр, я понимаю, что ты теперь важная птица — сама Императором пожалованная Ижэнь пятого ранга! Но это не дает тебе права так бездоказательно клеветать на людей!
Вперед выступил Юнь Жунь:
— У четвертой тети и впрямь нет никаких причин для такого поступка. Юнь Чу, ты слишком торопишься с выводами.
— Да неужели? — Юнь Чу шагнула вперед и мертвой хваткой вцепилась в запястье четвертой тети.
Глаза той полезли на лоб от ужаса:
— Что ты делаешь?!
Она принялась отчаянно вырываться.
Но Цютун железной хваткой придавила её за плечи.
Юнь Чу без церемоний вытащила из поясного кошеля четвертой тети бумажный сверток, в котором еще оставались следы порошка.
Лекарь Би взял сверток, понюхал и мрачно изрек:
— Это запах травы Ляньцяньюань. Если здоровый, крепкий мужчина выпьет такое количество, он не слезет с постели минимум полгода. А если эту отраву по неосторожности примет беременная женщина… последствия будут просто катастрофическими. С вероятностью в девять из десяти это приведет к гибели и матери, и нерожденного дитя.
Услышав это, лицо Юнь Цзэ мгновенно потемнело.
Выходит, тем самым злом из сна Чу-эр, из-за которого его жена должна была потерять ребенка, и была эта самая четвертая тетя.
Все остальные члены семьи Юнь стояли, разинув рты от потрясения.
— Невестка четвертого… Да что же это такое?! Зачем ты пыталась отравить тетушку Гуйлань?!
— Неужели ты пошла на это из-за того, что Гуйлань приняла от тебя управление лавкой тканей и чайным делом? Решила отомстить из-за уязвленного самолюбия?
— Мы же все одна семья! Невестка четвертого, то, что ты натворила — это уже всякие границы переходит!
Железные доказательства лежали прямо перед ней, и четвертая тетя больше не могла отпираться.
Она лишь бессвязно лепетала, едва шевеля губами:
— Лекарь, который продал мне порошок, божился, что это обычное сонное зелье… Мол, выпьет пакет — похворает дня три, и всё пройдет, никакого вреда для здоровья. Я правда не знала, что это та самая трава Ляньцяньюань…
В этот момент вперед выступил муж четвертой тети, Юнь Сыюань:
— Моя супруга ни за что не стала бы намеренно калечить сородичей. Здесь явно вышло недоразумение.
Юнь Сыюань принадлежал к тому же поколению, что и Юнь Сылинь. Теперь в этом колене рода остались всего два мужчины. Юнь Сылинь пропал без вести, старый генерал Юнь тяжело болен, и во всем огромном клане Юнь Сыюань оставался единственным дееспособным зрелым мужчиной.
Поэтому его слова всегда имели особый вес.
Обычно, стоило ему высказаться в подобном ключе, любое дело тут же заминалось и прекращалось.
Однако Юнь Цзэ произнес ледяным тоном:
— Дело едва не закончилось гибелью человека, и вы хотите закрыть его одной фразой о «недоразумении»?
Юнь Сыюань немного подумал и ответил:
— Как вернемся, я велю послать в ваш дом два корня столетнего женьшеня и еще двести лян серебра, дабы загладить вину за пережитый испуг.
Четвертая тетя втайне до боли стиснула зубы.
Задуманное провалилось, она опозорилась на весь род, так теперь еще придется лишиться ценного женьшеня и кругленькой суммы серебра — чистый убыток!
Но она прекрасно понимала: сейчас необходимо раскошелиться, иначе этот скандал ей ни за что не замять.
Добавить комментарий