Лицо Юнь Цзэ было мрачным.
Он не давал второго шанса тем, кто посмел поднять руку на членов семьи. Порочный круг: если есть первый раз, обязательно будет и второй. Если зло останется безнаказанным сейчас, оно непременно повторится в будущем. В этот раз Чу-эр всё предусмотрела и оказалась на шаг впереди, но что будет в следующий?
— Четвертый дядя, это дело нельзя решить серебром, — Юнь Цзэ чеканил каждое слово, в его голосе звучала непоколебимая решимость. — Семья Юнь сейчас переживает тяжелые времена, мы не можем позволить себе ни малейшей оплошности.
Госпожа Линь решительно вышла вперед:
— Наша семья Юнь всегда была едина, именно поэтому мы смогли пережить столько бурь и несокрушимо простоять в столице целое столетие. Госпожа Тянь, ради крошечной выгоды вы покусились на жизнь члена клана. Если в будущем перед вами замаячит куш побольше, я не уверена, что вы выберете преданность, а не предательство. Я не думаю, что семья Юнь может и дальше терпеть ваше присутствие.
Четвертая тетя, госпожа Тянь, недоверчиво распахнула глаза:
— Что значат ваши слова, старшая невестка? Вы хотите выгнать меня из семьи Юнь?!
Юнь Сыюань нахмурился:
— Не слишком ли это жестоко?
— Где же здесь жестокость?! — холодно усмехнулась третья тетя. — Сегодня она осмелилась отравить тетушку Гуйлань, а завтра поднимет руку на тебя, своего мужа! Сегодня она неизвестно где раздобыла траву Ляньцяньюань, а в следующий раз тайком купит мышьяк! И вот когда кто-нибудь умрет, сожалеть будет уже слишком поздно!
Члены семьи Юнь, находившиеся в зале, согласно закивали. Они боялись не за Юнь Сыюаня, а за то, что однажды сами могут случайно перейти дорогу госпоже Тянь и получить яд в спину.
Госпожа Тянь тут же начала отпираться:
— Это невозможно, я бы никогда так не поступила!
Юнь Цзэ посмотрел на Юнь Сыюаня и вынес вердикт:
— У четвертого дяди сейчас есть два варианта. Первый — дать односторонний развод, изгнать жену и вычеркнуть госпожу Тянь из родословной книги семьи Юнь.
— Принуждать человека изгнать жену — за это небеса покарают! — гневно воскликнула госпожа Тянь. — Ах ты, Юнь Цзэ, чем это я тебя так обидела, что ты заставляешь своего четвертого дядю пойти на такое?!
— Второй вариант, — методично, не обращая внимания на ее крики, продолжил Юнь Цзэ. — Госпожа Тянь обвиняется в покушении на убийство. Мы заявим властям, пусть они расследуют это дело и вынесут приговор по всей строгости закона.
Госпожа Тянь остолбенела.
Быть с позором изгнанной из семьи — это ужасно, но оказаться в застенках управы — куда страшнее.
Юнь Сыюань глухо спросил:
— Неужели нет третьего пути? Юнь Цзэ, ты действительно хочешь довести всё до такой крайности?
— Мой старший брат сейчас стоит у руля семьи Юнь. Каждое его решение продиктовано заботой обо всех без исключения, о благополучии всего клана в целом, — мягко, но твердо произнесла Юнь Чу. — Дело не в том, что мой брат жесток, а в том, что стена единства семьи Юнь не должна рухнуть из-за одного человека. Четвертый дядя, надеюсь, вы сможете это понять.
Юнь Сыюань до побеления костяшек сжал кулаки.
Семья Юнь всегда была невероятно сплоченной. Что бы ни случилось, они твердо стояли друг за друга — именно это было главной причиной их столетнего процветания. За столько лет лишь госпожа Тянь посмела покуситься на жизнь сородича. Что уж говорить о главной ветви, если даже среди многочисленных родственников побочных ветвей не нашлось ни единого человека, кто заступился бы за нее.
Юнь Сыюань перевел тяжелый взгляд на жену:
— Два пути. Выбор за тобой.
Госпожа Тянь тут же сорвалась на истерику:
— Я рожала детей для этой семьи, трудилась не покладая рук, отдавала всю себя, и так вы со мной поступаете?! Я не буду выбирать! Ни один из путей не выберу!
— Ты сама совершила подлое преступление, и у тебя еще хватает наглости качать права? — с презрением оборвала ее третья тетя. — Юнь Цзэ, не трать на нее слова. С того самого момента, как в ее сердце зародился злой умысел, она перестала быть частью семьи Юнь. Не хочет выбирать — ее право. Завтра утром пусть за ней придут из управы!
Юнь Цзэ кивнул:
— Пусть будет так, как сказала третья тетя.
Юнь Чу мягко добавила:
— Тетушке Гуйлань нужен покой. Думаю, на сегодня всё, давайте разойдемся.
Она повернулась к лекарю Би:
— Прошу прощения, что побеспокоили вас, уважаемый лекарь Би.
Если бы не связи циньвана Пинси, ей было бы не так-то просто пригласить его.
Лекарь Би добродушно рассмеялся, поглаживая бороду:
— Это сущие пустяки, право, не стоит благодарности.
Эта дама — будущая супруга циньвана Пинси, та, кого Чу И оберегает в самом сердце. Разумеется, он должен был оказать ей услугу и приехать по первому зову.
На следующее утро, когда Юнь Чу вернулась в отчий дом к завтраку, она узнала от старшего брата, что Юнь Сыюань и госпожа Тянь подписали бумагу о расторжении брака. Он не стал прибегать к унизительному изгнанию жены (сюци), а выбрал мирный развод по обоюдному согласию (хэли).
Члены семьи Юнь, хоть и происходили из сурового рода военных, по большей части были людьми широкой души и великодушными. Даже после того, как женщина, с которой он делил ложе, совершила подобное злодеяние, Юнь Сыюань не стал загонять ее в угол, сохранив госпоже Тянь остатки достоинства.
— Надеюсь, она хорошенько всё обдумает и больше не будет создавать проблем, — покачала головой госпожа Линь, навсегда закрывая эту тему.
Затем она с нежной улыбкой ущипнула за пухлую щечку крошку Чу Чаншэн, уютно устроившуюся в объятиях Юнь Чу.
— Сестрица Шэн, как насчет того, чтобы бабушка взяла тебя на прогулку?
Малышка хлопнула большими влажными глазками, перевела взгляд на Юнь Чу и, увидев, что матушка с улыбкой кивает, очаровательно склонила голову набок и медленно, но четко произнесла:
— Хо-ро-шо.
Юнь Чу, разумеется, отправилась вместе с ними.
Втроем они доехали в просторном экипаже до самого роскошного ювелирного магазина на центральной улице.
Госпожа Линь с порога велела управляющему подать новейшие гарнитуры украшений для волос и разом приобрела для Чаншэн три великолепных комплекта из чистого золота и нефрита.
— Сестрица Шэн, сейчас тебе носить такое еще рано, но когда ты вырастешь, всё это станет частью твоего приданого.
— С-спасибо, бабушка… — послушно и мило проговорила Чу Чаншэн. — Мне очень нравится.
Лицо госпожи Линь озарилось полнейшим восторгом:
— Наша сестрица Шэн говорит всё лучше и лучше! Подумать только, три месяца назад она даже слова «мама» произнести не могла. Ребенок, у которого есть любящая мать, — это совсем другое дело.
Юнь Чу с нескрываемой материнской гордостью похвасталась:
— Чаншэн даже «Троесловие» уже наизусть знает. Ну-ка, доченька, прочти бабушке кусочек.
Малышка тут же выпрямила спинку, важно покачала головой из стороны в сторону, подражая ученым мужам, и начала декламировать:
— С начала времен… природа человека… добра…
Хоть ее голосок и был совсем тихим, а иногда она запиналась и делала долгие паузы, собираясь с мыслями, но она действительно смогла рассказать наизусть больше половины классического текста.
Госпожа Линь пришла в неописуемый восторг:
— Какая же сестрица Шэн умница! Пойдем, бабушка купит тебе еще несколько нарядов! Наша принцесса должна носить самые красивые платья в этом мире!
Юнь Чу тем временем подумала, что ей тоже не помешает зайти в лавку тканей, чтобы выбрать подходящий материал и шелковые нитки. В прошлый раз она пообещала вышить ароматический мешочек-сяннан для циньвана Пинси — пришло время сдержать слово и взяться за работу.
Втроем они пошли по шумной, оживленной улице в сторону лавки тканей, принадлежавшей семье Юнь.
Они еще не успели дойти до места, как госпожа Линь вдруг удивленно воскликнула:
— Чу-эр, погляди-ка вперед. Тот мальчик… это ведь братец Юнь?
Юнь Чу посмотрела туда, куда указывала мать, и действительно увидела ребенка, который, заливаясь слезами, одиноко брел по улице. Рядом с ним не было ни единого взрослого.
Она покинула семью Се совсем недавно, их пути разошлись буквально на днях, так разве могла она не узнать в этом плачущем малыше Се Шиюня?
— Что здесь происходит? — недоумевала госпожа Линь. — Как в семье Се могли отпустить такого кроху одного на улицу? Почему он так горько плачет, куда подевались взрослые? А если бы ребенок потерялся, что тогда?!
Пока они говорили, Се Шиюнь вдруг поднял голову, посмотрел в их сторону и со всех ног бросился к ним.
В этот момент по дороге как раз катилась повозка, едва не сбившая его. Мальчик в последний момент успел отпрянуть, кубарем покатился по земле, но тут же вскочил и, не обращая внимания на ссадины, побежал прямиком к Юнь Чу.
Госпожа Линь инстинктивно шагнула вперед, закрывая дочь собой.
Она в глубине души до сих пор панически боялась, что люди из семьи Се снова попытаются причинить её Чу-эр какой-нибудь вред.
— Матушка! — Се Шиюнь замер перед ними и истошно разрыдался. — Умоляю тебя, матушка, помоги мне вернуть мою тетушку! Моя тетушка пропала… Бабушка и старший брат наотрез отказываются её искать. Они говорят, что у меня больше никогда не будет тетушки… У-у-у… Матушка, умоляю тебя, помоги!..
Добавить комментарий