— Матушка-супруга утверждает, что её происхождение слишком низко для меня и она недостойна быть хозяйкой моего поместья, — медленно, с расстановкой произнес Чу И. — Что ж, в таком случае мне больше не нужны ни этот титул вана, ни это поместье.
Глаза супруги Инь расширились от потрясения.
— И-эр, что ты такое говоришь?! — выдохнула она, не веря собственным ушам.
Чу И отвязал от пояса нефритовую подвеску — символ его принадлежности к императорскому роду.
— С этого дня я больше не принц и не ван. Я просто Чу И.
— Это ты сошел с ума, или я уже из ума выжила?! — взревела супруга Инь. — Пойти на такое безумие ради какой-то крестьянки! Да если это дойдет до ушей твоего Императора-отца, ты хоть понимаешь…
— Значит, матушка-супруга может сама обо всем доложить Императору-отцу, — непреклонно ответил Чу И, а затем повернулся к слуге: — Управляющий Чэн! Собирайте вещи. Мы покидаем поместье.
Управляющий Чэн кивнул и тут же принялся отдавать распоряжения суетящимся служанкам и нянькам.
Судя по их слаженным действиям, всё это совершенно не походило на пустую браваду.
Грудь супруги Инь тяжело вздымалась, перед глазами всё поплыло от головокружения. Она лишь беспомощно наблюдала, как слуги выносят наружу сундуки.
И тут она поняла, что совершила роковую ошибку.
Раньше никто и не подозревал о том, что её третий сын влюбился в какую-то деревенщину, но после её грандиозного скандала об этом скоро будет гудеть весь императорский дворец!
У него и так уже было двое детей и назначенный наследник, а теперь, если выяснится, что у него еще и есть «дама сердца», какая знатная барышня столицы вообще согласится выйти за него замуж?
— Проводите Её Высочество во дворец, — Чу И подозвал личную стражу поместья. — И запомните: проводив её, вы останетесь при ней. Возвращаться сюда больше не нужно.
Эти воины полагались ему по статусу вана. Раз он отрекался от титула, значит, должен был вернуть и стражу.
Супруга Инь, дрожа от едва сдерживаемого гнева, ткнула в него пальцем:
— Ты и впрямь мой замечательный сын!
С этими словами она развернулась и, взмахнув рукавами, поспешно удалилась. Примчалась как ураган и умчалась точно так же.
Управляющий Чэн с тревогой посмотрел ей вслед:
— Боюсь, Её Высочество изрядно разгневана. Как бы она не слегла с недугом от таких переживаний.
Чу И поднял оставленную ею нефритовую подвеску:
— Сейчас во дворце неспокойно. Чем позволять ей вязнуть в этих интригах, пусть лучше переключит все свои мысли на меня.
Его мать не отличалась глубоким политическим чутьем и легко могла стать пешкой в руках Вдовствующей Императрицы или самой Императрицы. Устроив эту бурю, он убил сразу трех зайцев: во-первых, удовлетворил собственные интересы; во-вторых, обеспечил матери занятие, отвлекающее её от опасных игр; и в-третьих, дал повод для насмешек сторонникам Наследного принца и циньвана Гунси.
— Отец, мы сегодня переезжаем? — во двор вбежал Чу Хунъюй. С разбегу запрыгнув на отца и повиснув у него на шее, он зашептал ему на ухо: — Значит ли это, что теперь мы сможем видеться с матушкой каждый день?
Чу И легонько шлепнул его по мягкому месту:
— Иди собирай свои вещи, мы скоро отправляемся.
Малыш, сияя от счастья так, что не чуял под собой ног, умчался собирать пожитки. Одни только его игрушки и всякие безделушки заняли добрую половину повозки.
Вереница повозок тронулась от ворот поместья циньвана Пинси и направилась к переулку Юйлинь.
Простые зеваки на улицах, не зная подоплеки, просто наблюдали за переездом, как за любопытным зрелищем. Но в высших кругах столицы слухи уже поползли вовсю.
— А вы слышали, почему циньван Пинси покинул свое поместье?
— Поговаривают, у вана появилась возлюбленная. Да вот беда — она простая крестьянка, недостойная стать его супругой. Так вот, чтобы быть с ней, ван отрекся от своих земель, титула и даже от поместья! Супруга Инь от такого позора чуть в обморок не упала.
— Да уж, циньван Пинси превзошел сам себя в своем безрассудстве. Потерять всё ради какой-то юбки! Он что, рассудком повредился?
— А ведь я думал, он еще поборется за то самое место на троне. Ха-ха, человек, который так легко ставит чувства к женщине превыше всего, никогда не добьется величия.
— И кто же эта девица, что смогла так околдовать вана?
— Посмотрим, надолго ли его хватит.
— …
Столичные сплетни разлетались со скоростью лесного пожара, и, разумеется, вскоре достигли ушей семьи Юнь.
— В этом мире родители редко могут переупрямить своих детей. Супруга Инь рано или поздно смягчится, да еще и сама пойдет к Императору умолять о браке, — со вздохом произнесла госпожа Линь. — Когда эта женщина войдет в их дом, разве будет у братца Юя и Чаншэн хоть день спокойной жизни? Бедные детки…
Юнь Цзэ нахмурился:
— С появлением мачехи родной отец часто становится чужим. Как бы сильно сейчас циньван Пинси ни любил детей, стоит его новой возлюбленной родить своих… тогда братцу Юю и Чаншэн придется туго. Нам нужно как можно скорее придумать, как законно забрать их в семью Юнь.
Пока они обсуждали это, в комнату торопливо вошел слуга:
— Госпожа, циньван Пинси просит аудиенции.
Госпожа Линь тут же встала:
— Он ведь только с утра устроил такой скандал, зачем он пришел к нам сейчас?
Чу И прождал в переднем дворе около четверти часа, прежде чем появились госпожа Линь и Юнь Цзэ.
Он достал из рукава изящный свиток-приглашение и протянул им.
Увидев его, госпожа Линь едва не вздрогнула: первой её мыслью было, что это приглашение на свадьбу! Но поразмыслив, она поняла, что устраивать свадьбу сразу после ссоры с матерью было бы слишком вопиющим пренебрежением к императорскому дому, вряд ли у вана хватило бы на это наглости.
На суровом, обветренном лице Чу И промелькнуло нечто похожее на улыбку:
— Я с детьми официально перебрался в переулок Юйлинь. Мы устроили скромное застолье по случаю переезда и будем рады видеть госпожу Юнь, господина Юнь, молодую госпожу Юнь и юного господина на чашечку вина.
Юнь Цзэ опешил:
— Переулок Юйлинь?
— Тот самый, что находится прямо за поместьем Юнь, — Чу И сделал приглашающий жест. — Повозка уже подана. Прошу.
Госпожа Линь слегка нахмурилась.
Переехать из поместья вана утром и уже после обеда устраивать застолье… не слишком ли это поспешно?
Лю Цяньцянь, опираясь на руку служанки, вышла вперед и с легкой улыбкой спросила:
— Осмелюсь спросить, ван, сколько еще семей вы пригласили на это торжество?
Чу И, сразу распознав в ней умную женщину, ответил:
— Только семью Юнь.
Лю Цяньцянь понимающе улыбнулась:
— Матушка, муж мой, возьмите с собой братца Цзяна, поедемте на банкет.
Уже сидя в повозке, предоставленной Чу И, госпожа Линь подложила подушку под спину невестке и тихо спросила:
— Почему он пригласил только нашу семью?
— Матушка, циньван Пинси к нашей Чу-эр относится, должно быть… — Лю Цяньцянь не решилась утверждать наверняка. — В общем, циньван Пинси едва ли столь безрассуден, как о нем судачат в народе.
В голове госпожи Линь теснились сотни мыслей.
То она думала о том, что делать, когда она наконец увидит детей.
То гадала, что же за женщина эта таинственная возлюбленная циньвана Пинси.
То погружалась в раздумья о том, как сама Чу-эр смотрит на всё происходящее…
Поскольку ехать было совсем близко, она так и не пришла ни к какому выводу, когда повозка остановилась у ворот усадьбы.
Госпожа Линь замерла в изумлении:
— Но ведь это прямо по соседству с двором Чу-эр!
Управляющий Чэн уже спешил им навстречу:
— Госпожа Юнь, господин Юнь, молодая госпожа Юнь, юный господин, прошу, проходите скорее в дом.
Переступив порог, госпожа Линь с первого же взгляда увидела Юнь Чу, а рядом с ней — двоих облепивших её детей.
— Матушка, старший брат, невестка, — Юнь Чу подняла голову и приветливо улыбнулась. — Горячий котелок «гудун-гэн» уже закипает, подходите скорее к столу.
Госпожа Линь огляделась по сторонам, но никакой другой женщины здесь не обнаружила. Напротив, её Чу-эр вела себя как настоящая хозяйка дома, заботливо ухаживая за детьми…
Чу И стоял у стола и самолично опускал продукты в кипящий котелок, а затем раскладывал угощение сыну, дочери и маленькому братцу Цзяну, совершенно позабыв о своем высоком статусе циньвана Пинси…
Подавив рой мыслей в голове, госпожа Линь перевела взгляд на двоих малышей и мягко позвала:
— Братец Юй, Чаншэн.
Чу Хунъюй чинно и вежливо ответил:
— Приветствую вас, госпожа Юнь. Моя сестренка не очень любит разговаривать, так что я скажу «здравствуйте» за нас двоих.
— Ах, какие умницы… — госпожа Линь достала приготовленные подарки по случаю первой встречи. — К чему эти официальные церемонии с «госпожой Юнь»? Зовите меня бабушкой. А это подарки от вашей бабушки…
Добавить комментарий