Чу И уже почти вышел за дворцовые ворота.
Но тут ему преградила путь старая момо, прислуживающая его матери, супруге Инь.
— Ван, Её Высочество приказала вам немедленно явиться к ней.
Чу И скосил на неё взгляд.
Старая служанка поспешно опустила голову.
Взгляд вана всегда был ледяным, а сейчас от него и вовсе веяло таким пронизывающим холодом, что, сливаясь с морозным осенним воздухом, он заставлял невольно отступить на шаг назад.
И как раз в тот момент, когда она решила, что Чу И откажется, мужчина развернулся и зашагал в сторону дворца Чанцю.
Время близилось к исходу часа Сюй (между 19:00 и 21:00). В большинстве дворцовых покоев уже погасили свет, и в тишине длинных галерей гулко отдавался стук его шагов.
Вскоре он подошел к дверям покоев супруги Инь.
Но стоило ему переступить порог, как прямо ему в лицо полетела фарфоровая чашка.
Он даже не попытался увернуться.
Потому что знал: родная мать никогда не причинит ему настоящего вреда.
Чашка со звоном разбилась о пол в трех шагах от него.
— Да что с тобой такое?! За эти несколько дней ты натворил столько бед, что и сосчитать страшно! — супруга Инь с негодованием отдернула жемчужную завесу и вышла навстречу сыну. — Сперва ты воспротивился императорскому указу и отказался от брака! Затем самовольно взял под командование армию Юнь! А теперь у тебя хватило дерзости убить слуг самой Вдовствующей Императрицы! Момо Цинь — человек, перед которым во дворце все ходят по струнке, а ты приказал отрубить ей обе руки! Ты… ты… ты что, решил поднять мятеж?!
— Если бы я и вправду решил поднять мятеж, разве смог бы я уйти целым и невредимым из Императорского кабинета? — Чу И невозмутимо налил чашку чая и протянул матери. — Успокойтесь, матушка-супруга. Из-за таких пустяков не стоит портить себе нервы.
Но супруге Инь было явно не до чаепитий. Она нахмурилась:
— И что, дело с Вдовствующей Императрицей так просто сойдет тебе с рук?
— Об этом уже позаботился Император-отец, так что не извольте беспокоиться, — ответил Чу И. — И еще одно: в ближайшее время, помимо обязательных утренних приветствий, не посещайте дворец Каннин.
Будучи женщиной, прожившей во Внутреннем дворе не один год, супруга Инь обладала чутким нюхом на дворцовые интриги. Уловив в словах сына скрытый смысл, она тут же кивнула.
Решив, что разговор окончен, Чу И развернулся, чтобы уйти.
— Постой! — окликнула его мать.
Чу И обернулся:
— Что-то еще, матушка-супруга?
Супруга Инь неспеша опустилась в кресло, сделала изящный глоток чая и лишь затем произнесла:
— Ту женщину, что живет в твоем поместье… я велела навести о ней справки.
— Матушка, вы… — на лице Чу И отразилось неподдельное возмущение. — Вы посмели шпионить за мной?
Супруга Инь лишь усмехнулась.
Пусть её сын и привык всё решать сам, но если она, его мать, захочет что-то узнать, она это узнает.
Где это видано, чтобы сын мог утаить что-либо от родной матери?
— И-эр, ты — третий принц империи, циньван Пинси, титулованный самим Императором! С твоим положением ты не должен иметь ничего общего с какой-то деревенщиной! — нравоучительным тоном начала супруга Инь. — К тому же я выяснила, что пять-шесть лет назад эта девица прислуживала в поместье хоу Сюаньу. С таким происхождением она недостойна даже подавать тебе обувь!
Лицо Чу И заледенело:
— Раз уж вы всё узнали, матушка, скрывать больше нечего. Каким бы низким ни было её происхождение, я намерен сделать её своей главной супругой — супругой вана!
— Что ты несешь?! Ты в своем уме?! — супруга Инь с такой силой грохнула чашкой об стол, что чай расплескался. — Девушки из семей Тань и Фан, которых я для тебя выбирала, разве они не в тысячу раз превосходят эту крестьянку?! Ты…
Чу И резко оборвал её:
— В столице тысячи знатных барышень, но в моем сердце есть место лишь для неё одной. Я буду просить Императора-отца издать указ о нашем браке.
— Только посмей! — у супруги Инь от гнева даже заболело в висках. — Твой Император-отец ни за что не даст согласия на этот брак! Выбрось это из головы!
— Если Император-отец не согласится сразу — не беда, я буду терпеливо его убеждать, — упрямо поджал губы Чу И. — Матушка-супруга сегодня не в духе, поэтому я не стану утомлять вас присутствием братца Юя и Чаншэн.
Он велел няньке вывести детей.
Нянька робко взглянула на супругу Инь, но та не проронила ни слова. Тогда она вынесла на руках уже спящих малышей.
— Отдыхайте, матушка-супруга.
Взяв на руки обоих детей, Чу И покинул дворец Чанцю.
— Что за наказание послали мне небеса! — в сердцах воскликнула супруга Инь, откидываясь на подушки.
Она велела служанке помассировать ей виски, иначе от головной боли она не сомкнула бы глаз до самого утра.
— Момо Го, скажи на милость… а вдруг Император и впрямь согласится выдать эту крестьянку за моего сына? Что тогда прикажешь делать?
Старая момо покачала головой:
— Разве какая-то деревенщина ровня нашему вану? Ей и должность девки, моющей ему ноги, была бы несказанной честью. Но, отказавшись от императорского брака ради этой женщины, ван ясно дал понять: его сердце уже отдано ей. Ван знал, что ни Император, ни Ваше Высочество не одобрят этот союз, потому и привез её в поместье тайно… Если эта женщина останется подле вана и будет день и ночь нашептывать ему в ухо, старая рабыня опасается, что ради своей возлюбленной ван и впрямь может пойти на государственную измену!
Лицо супруги Инь помрачнело еще больше.
Ее сын уже совершил три поступка, которые граничат с изменой: воспротивился указу о браке, самовольно принял командование армией и убил доверенных слуг Вдовствующей Императрицы.
И если он выкинет еще что-нибудь… это уже не вызовет удивления.
Терпение Императора не безгранично, он не станет вечно закрывать глаза на выходки сына.
Она обязана немедленно избавиться от этой крестьянки.
Осенняя ночь была холодна как вода.
Утром землю укрыл тонкий слой инея.
Открыв глаза, Чу Хунъюй обнаружил, что балдахин над кроватью не дворцовый. Он торопливо растолкал сестру, спящую рядом:
— Чаншэн, просыпайся! Мы дома! Наконец-то мы сможем увидеться с матушкой!
Хотя во дворце тоже было весело, ему не терпелось поскорее оказаться рядом с мамой.
Девочка потерла кулачками сонные глаза, растерянно огляделась по сторонам, а затем радостно спрыгнула с кровати.
— Ой, юная госпожа, нельзя же босиком по полу бегать, простудитесь! — вовремя подоспела нянька Чжэн. — Дайте старая рабыня сперва оденет вас…
Вслед за ней вошли служанки с тазами теплой воды, и принялись умывать и одевать маленьких господ.
В этот момент обладающий острым слухом Чу Хунъюй вдруг уловил шум со стороны переднего двора:
— Ой? Мне показалось, я слышу голос императорской бабушки!
Нянька Чжэн, поправляя ему воротничок, с невозмутимым видом, глядя прямо перед собой, ответила:
— Маленькому господину, должно быть, послышалось. Завтрак уже на столе, старая рабыня проводит вас в столовую.
Чу Хунъюй потер ухо.
Наверное, он просто заскучал по императорской бабушке, стоило им уехать из дворца.
В это же самое время на переднем дворе поместья циньвана Пинси супруга Инь в сопровождении десятка дворцовых слуг стояла лицом к лицу с Чу И.
— И-эр, не вынуждай мать прибегать к крайним мерам, — лицо супруги Инь потемнело от гнева. — Ты прекрасно знаешь, как непросто мне было покинуть дворец. Но раз уж я здесь, то без этой крестьянки я не уйду!
— Матушка, — ровным тоном ответил Чу И, — встретить человека, который покорит твое сердце — великая редкость. Раз уж я привел её в свой дом, я буду защищать её до последнего вздоха.
Супруга Инь зло рассмеялась:
— Неужто ради какой-то девки ты готов пойти против собственной матери, давшей тебе жизнь?!
Чу И медленно покачал головой:
— Это вы, матушка, решили встать на моем пути.
— И-эр, ты что же, вынуждаешь меня отдать приказ обыскать твое поместье? — процедила сквозь зубы супруга Инь, чеканя каждое слово. — Ты — принц нашей великой империи Цзинь, и хозяйка твоего дома, твоя законная супруга, обязана быть образцом добродетели, благородной и утонченной барышней из знатного рода, способной крепко держать в руках бразды правления усадьбой, но никак не безродной крестьянкой! Если тебе и впрямь так люба эта девица — что ж, оставь её при себе, я не против. Я даже могу уклониться в поклоне перед твоим Императором-отцом и испросить для неё место простой наложницы-шице. И поверь, для неё это уже будет величайшая, невиданная милость.
Лицо Чу И помрачнело еще больше.
Старая момо Го поспешила вмешаться, пытаясь сгладить острые углы:
— Ван, с её происхождением она действительно может рассчитывать максимум на место наложницы-шице. Однако, если в будущем она подарит вам дитя, вы вполне сможете возвысить её до побочной супруги-цэфэй. Разве это не станет всеобщей радостью? Прошу вас, ван, не стоит из-за подобного пустяка гневать Её Высочество.
Супруга Инь лишь сурово свела брови.
Она уже и так пошла на огромные уступки и искренне надеялась, что сын не разочарует её окончательно.
Добавить комментарий