Улики, подтверждающие сговор Великого генерала Чжуго с ваном Наньюэ, оказались неопровержимыми.
Вся военная власть, принадлежавшая семье Юнь, была отозвана.
Законный старший сын семьи Юнь, Юнь Цзэ, был отстранен от должности.
Члены боковых ветвей семьи Юнь, служившие в Шести министерствах, были поголовно лишены постов и отданы под следствие.
Поместье генерала первого ранга, некогда могущественная семья Юнь, в одночасье превратилась в беззащитную рыбу на разделочной доске.
Юнь Цзэ заговорил первым:
— Император, в конце концов, всё еще помнит о былых заслугах нашей семьи. Он повелел, что до тех пор, пока не выяснится, где сейчас находится отец, он не станет выносить окончательный приговор семье Юнь.
— Получается, во всей семье Юнь только наш братец Жунь сохранил свою должность? — подала голос третья тетушка Юнь. — И всё благодаря защите его тестя, иначе наша семья полегла бы в полном составе!
Один из старейшин клана тяжело вздохнул:
— Семья Юнь нерушимо стояла сотню лет, пережила столько бурь и невзгод, но такого глубокого падения в нашей истории еще не бывало. Если Сылинь еще жив, семья Юнь непременно сможет добиться пересмотра дела. Но если… тогда мертвецы не смогут свидетельствовать в нашу пользу.
— Разве Великий генерал Пяоци не отправился к южным границам во главе тридцати тысяч отборных воинов? — спросил другой старейшина. — Как только они найдут его, всё образуется.
Юнь Жунь покачал головой:
— И генерал Пяоци, и наша семья Юнь — военные, но мы всегда были на шаг впереди. Теперь, когда с семьей Юнь случилась беда, генерал Пяоци, боюсь, только злорадствует в душе. Неужели вы, уважаемые старшие, считаете, что он искренне желает старшему дядюшке спасения?
От этого вопроса все присутствующие погрузились в тяжелое молчание.
Третья тетушка Юнь подняла голову:
— А почему сегодня не видно старого генерала? Где он?
Лицо госпожи Линь было омрачено тревогой:
— Как только вести со двора достигли поместья, старый генерал слег от гнева. Он только что выпил лекарство и уснул.
— Как же так, старый генерал тоже болен! — в лице изменился один из старейшин. — Нас здесь так много, нам нужна опора! Что же нам теперь делать?
— Старому генералу уже много лет, даже если бы он не заболел, нам не следовало бы тревожить его этими проблемами, — взял слово самый старший из присутствующих. — Старое поколение уходит, о поколении отца Юнь Цзэ пока и говорить нечего. Сейчас наша самая главная задача — выбрать кого-то из младшего поколения, кто сможет взвалить на себя бремя ответственности за семью Юнь и вывести нас из нынешнего затруднительного положения.
Эти слова встретили единодушное одобрение всех старейшин клана.
Семья Юнь смогла простоять в столице сотню лет благодаря двум вещам: во-первых, выдающимся военным заслугам, а во-вторых, нерушимому единству. Пока все держатся вместе, они смогут преодолеть любые трудности.
Глаза третьей тетушки Юнь внезапно блеснули, и она поспешила заявить:
— Раз уж нужно взвалить на себя такую ношу, это должен сделать тот, у кого есть способности! Кто в поколении Юнь Цзэ самый способный?
Женщины, стоявшие рядом, потеряли дар речи. Все остальные лишились своих постов, остался только Юнь Жунь — к чему было говорить так очевидно?
Однако выдающиеся способности Юнь Жуня действительно были у всех на виду: в молодые годы он успешно сдал высшие экзамены, шаг за шагом дослужился до чиновника пятого ранга — результат весьма достойный.
Но всё же именно Юнь Цзэ был законным старшим сыном главной ветви.
Старейшины посмотрели на двух самых выдающихся потомков:
— Юнь Цзэ, Юнь Жунь, что вы об этом думаете?
Не успел Юнь Цзэ и рта раскрыть, как Юнь Жунь уверенно выпалил:
— Сейчас я служу чиновником пятого ранга в Министерстве церемоний. Каждый день на утреннем приеме я встречаюсь со множеством сановников и могу узнавать самые свежие новости. Юнь Цзэ только что отстранили от должности, во многих делах ему будет… неудобно. Исходя из этого, предлагаю мне временно занять пост главы клана.
Губы Юнь Чу чуть дрогнули в едва заметной усмешке.
Судьба семьи Юнь еще не прояснилась, а этот кузен из боковой ветви уже не мог дождаться, чтобы выскочить вперед и прибрать к рукам власть над кланом.
Потому что он прекрасно понимал: Император не станет по-настоящему уничтожать семью Юнь. Что бы ни случилось дальше, хуже уже вряд ли будет.
Но даже исхудавший верблюд больше лошади. Семья Юнь, избежавшая конфискации имущества, всё еще была куда могущественнее обычных семей чиновников. Место главы такого клана было весьма соблазнительным кушем.
Юнь Цзэ сделал шаг вперед.
Взгляды всех присутствующих скрестились на нем.
Он всегда был скромным благородным мужем, почтительным со стариками, добрым к детям, вежливым с посторонними — его репутация была безупречна как внутри семьи, так и за ее пределами.
Юнь Жунь знал: человек с таким мягким характером, как Юнь Цзэ, точно не станет с ним соперничать.
Однако…
— Я, законный старший сын главной ветви семьи Юнь, Юнь Цзэ, стою здесь. С какой стати кто-то другой будет претендовать на место главы клана?
Эти слова заставили Юнь Жуня застыть в изумлении. Он никогда не видел, чтобы Юнь Цзэ демонстрировал такую острую грань. Он-то думал, что после его самовыдвижения Юнь Цзэ просто покорно согласится, ведь тот всегда и всем уступал.
Юнь Чу тихо рассмеялась про себя.
В прошлой жизни старший брат и впрямь безропотно отдал место главы клана.
Но получив второй шанс, всё, разумеется, должно было пойти иначе.
Юнь Жунь опешил на мгновение, но тут же взял себя в руки:
— Юнь Цзэ, прошу тебя, не поддавайся эмоциям! Сейчас ты фактически приравнен к простолюдину. Чем ты сможешь помочь семье Юнь?
— Я могу договориться о встрече с главой Военного министерства второго ранга. Я могу получить аудиенцию у Его Высочества Наследного принца. Я могу пить чай с циньваном Пинси, — улыбка Юнь Цзэ оставалась всё такой же скромной и вежливой. — Интересно, а кузен Жунь на такое способен?
Лицо Юнь Жуня окончательно окаменело.
В народе говорят: «Бьешь — не бей по лицу; ругаешь — не обнажай чужие недостатки». Но Юнь Цзэ сейчас будто ножом ковырял в его самом больном месте.
Хотя он и был членом семьи Юнь и чиновником пятого ранга, у него и впрямь не было права непринужденно беседовать с влиятельными аристократами. Он не мог к ним приблизиться, а они не снисходили до общения с ним.
Юнь Цзэ же вращался в этих кругах с самого детства. И пусть сейчас он в опале, пусть стал простолюдином — в этом кругу всё равно найдутся люди, которые вспомнят былую дружбу и окажут Юнь Цзэ уважение.
Помолчав довольно долго, он сквозь зубы выдавил:
— Я… слишком упростил ситуацию.
На лице третьей тетушки Юнь отразилась нескрываемая досада. Она была уверена, что Юнь Цзэ не станет бороться, поэтому и предложила кандидатуру своего сына. Кто же мог предвидеть, что Юнь Цзэ словно белены объелся и начнет так агрессивно наступать?
Она натянуто рассмеялась:
— Ха-ха, мы же все одна семья, какая разница, кто станет главой клана… Ах да, кстати, командирский жетон нашей армии Юнь всё еще находится у Чу-эр. Не пора ли вернуть его в руки семьи Юнь?
— Армия Юнь сейчас находится под командованием циньвана Пинси. Он передал жетон Чу-эр в память об их былых теплых отношениях, — холодным тоном отрезал Юнь Цзэ. — Если семья Юнь заберет жетон, это будет расценено как попытка командовать войсками, а значит, как пренебрежение доброй волей циньвана Пинси. Как вы считаете, уважаемые старейшины, семья Юнь сейчас в том положении, чтобы оскорблять вана?
Третья тетушка Юнь осеклась.
Она и сама не знала, что на это возразить, а потому предпочла просто закрыть рот.
В этот момент из толпы вышел другой мужчина. Юнь Чу узнала его: это был старший сын четвертого брата ее деда, двоюродный брат ее отца — Юнь Сыюань. Сама она звала его дядей Юанем.
— В делах императорского двора я мало что смыслю, но твердо знаю одно: сейчас семье Юнь остро необходимы деньги, чтобы задобрить нужных людей и проложить дорогу, — Юнь Сыюань перевел взгляд на Юнь Чу. — Но в то время, как семья Юнь так нуждается в серебре, ты, Чу-эр, тратишь средства на строительство какого-то приюта. Как член семьи Юнь, я не одобряю подобные поступки.
Третья тетушка Юнь тут же поддакнула:
— Верно, верно! Так поступать уж точно негоже.
— Чу-эр тратит свои собственные деньги, с какой стати это «негоже»? — Лю Цяньцянь, которая обычно помалкивала, на сей раз не выдержала. — Она распоряжается личным серебром, и куда его тратить — решать только ей одной. Никто не вправе выражать тут свое неодобрение.
Юнь Сыюань опешил.
Когда в прошлом у семьи Се случились неприятности, им потребовались огромные суммы на подкуп и улаживание дел. Мужчина полагал, что семья Се уже обобрала Юнь Чу до нитки, и никак не ожидал, что у нее всё еще остались накопления.
Из-за этого выпада он теперь выглядел так, словно сунул нос не в свое дело.
Добавить комментарий