Проводив взглядом отъезжающую крытую повозку Юнь Чу, Се Шиань на своих двоих поплелся обратно в поместье Се.
Два величественных каменных льва, что когда-то грозно взирали на прохожих у ворот, исчезли неизвестно куда. Висевшая под свесом крыши деревянная табличка была сплошь усеяна вмятинами от брошенных камней; иероглифы «Поместье Се» выглядели на ней донельзя жалко и убого.
— Старший молодой господин, вы вернулись! — бросился навстречу слуга Саньцзю. — Сегодня мы с Ганьлаем подрядились чинить стену, заработали больше шестидесяти медяков. Купили мяса и натушили целый котел свинины в красном соусе!
Котел тушеного мяса и впрямь был большим, но пока его разделили понемногу на каждый двор, до Се Шианя дошла лишь крохотная пиала. Впрочем, он никогда не был рабом своего желудка. Съев пару кусочков, он оставил остаток порции Саньцзю.
Поднявшись, старший сын направился ко двору, где жила Тинъюй.
Тинъюй и Се Шиюнь только-только закончили ужинать и теперь мыли посуду. За этим занятием наложница то и дело тяжело вздыхала. В прошлом, будучи личной служанкой госпожи-матери, она ни разу в жизни не помыла ни одной плошки. А теперь жить становилось с каждым днем всё невыносимее.
— Старший брат, зачем ты пришел? — раздался голос Се Шиюня.
Услышав его, Тинъюй поспешно сполоснула руки и вышла в передний двор. Увидев Се Шианя, у которого один глаз был скрыт повязкой, она почему-то почувствовала, как по спине пробежал холодок. Перед ней стоял всего лишь тринадцатилетний мальчишка, к тому же ослепший, но она сама не понимала, откуда берется этот нутряной страх.
— Братец Юнь, иди поиграй, — Тинъюй мягко отослала ребенка и повернулась к гостю. — Старший молодой господин, у вас ко мне какое-то дело?
— Как продвигаются сборы серебра, наложница Тинъюй? — Се Шиань сразу перешел к сути. — Я присмотрел одну лавку, чтобы ее выкупить, нужно более трех тысяч лян. Если вы так и не сможете собрать нужную сумму, мое дело прогорит, и я не смогу выплатить долги братца Юня.
Тинъюй торопливо закивала:
— Я собираю, собираю деньги, только не торопите меня…
Се Шиань медленно потер пальцы друг о друга:
— Неужели наложница искренне верит, что, продав несколько вышитых платков, сможет собрать тысячи лян? Вы можете ждать. Я — нет.
Тинъюй ощутила, как на нее обрушилась пугающая, давящая аура. Этому человеку перед ней едва исполнилось тринадцать! Откуда в нем такая подавляющая властность? Нервно теребя в руках платок, она пролепетала:
— Н-но как по-вашему… что я, слабая женщина, могу сделать?
— В народе говорят, что самые богатые люди — это торговцы. Но это ложь. Настоящие богатства сосредоточены в руках чиновников, наделенных властью. Несколько тысяч лян для них — лишь мелкая изморось, просочившаяся сквозь пальцы, — ровным тоном произнес Се Шиань. — При дворе есть один чиновник. Он известен тем, что до смерти боится своей жены, поэтому мало кто знает, что втайне он часто встречается с некоторыми женщинами… Кхм. Такая женщина, как вы, вполне могла бы привлечь его внимание.
Лицо Тинъюй исказилось от недоверия и ужаса:
— Ты… ты хочешь, чтобы я продала… продала свое тело?!
— А что еще вам остается? — на лице Се Шианя не дрогнул ни один мускул. — Разве у вас есть что-то еще, что можно выгодно предложить?
Он достал из рукава сложенный лист бумаги и протянул ей:
— У вас будет только один шанс.
Сказав это, он развернулся и ушел.
Тинъюй взяла бумагу. Там были записаны имя и фамилия чиновника, а также место, где он появится через три дня… Она без сил рухнула на стул.
Когда-то она добровольно использовала свое тело, чтобы стать наложницей. Но сейчас… Она закрыла лицо руками и горько разрыдалась.
Поплакав некоторое время, она резко вскинула голову. Нет, это еще не тупик! У нее ведь есть отец, мать и старший брат!
Тинъюй была потомственной служанкой, рожденной в семье Юнь. Ее родители служили влиятельными управляющими в поместье, именно поэтому ее с малых лет приставили личной служанкой к законной дочери.
Вот только тогда, когда она пробралась в постель к хозяину поместья Се, ее мать пришла к ним лишь однажды. Она осыпала дочь страшными проклятиями, заявила, что знать ее больше не желает, и с тех пор всякая связь с семьей оборвалась.
Но ведь сейчас ей так тяжело! Родители не смогут бросить ее в беде. Семья Юнь всегда щедро одаривала своих слуг, не говоря уже о таких проверенных поколениями семьях, как ее. Люди болтали, что родители даже купили ее брату большой дом за пределами поместья.
Попросив наложницу Цзян присмотреть за сыном, Тинъюй привела себя в порядок и направилась к поместью Юнь. Подойдя к задним воротам, она постучала в боковую калитку. Дверь открыла тётушка Ли — женщина, на чьих глазах она выросла. Тинъюй тут же приветливо улыбнулась:
— Тётушка Ли, а моя матушка у себя?
— Ой, да это никак наложница Юй из дома зятя? — язвительно протянула тётушка Ли. — Разве семья Се не спит и видит, как бы разорвать все связи с семьей Юнь? И что же наложнице Юй понадобилось в нашем доме?
Слуги семьи Юнь в большинстве своем родились и выросли в этом поместье, служа своим господам из поколения в поколение. Их преданность главному дому была безграничной, а потому к таким предательницам, как Тинъюй, они относились с нескрываемым презрением.
Тинъюй сделала вид, что не заметила издёвки:
— Тётушка Ли, будьте добры, позовите мою матушку… А-а-а!!!
Она не успела договорить — ей в лицо плеснули целым тазом ледяной воды.
Со звонким грохотом деревянный таз полетел на землю. На пороге, уперев руки в бока, стояла женщина.
— Еще пять лет назад я сказала: буду считать, что никогда не рожала такую дочь! — в ярости закричала она. — Не смей больше появляться перед моими глазами! Считай это платой за то, что я тебя вырастила!
Утирая льющуюся по лицу воду, Тинъюй взмолилась сквозь слезы:
— Матушка, я знаю, что была неправа! Дай мне еще один шанс!
Женщина даже не взглянула в ее сторону. Обернувшись к стоящим вокруг слугам, она бросила:
— У меня давно нет дочери. Если она придет снова — гоните ее в шею!
С этими словами она развернулась и ушла.
Тётушка Ли сплюнула ей под ноги и с силой захлопнула боковую калитку.
Тинъюй бессильно осела на землю, обхватила колени руками и завыла в голос.
Слухи о том, что произошло у задних ворот поместья Юнь, быстро разлетелись по округе. Вскоре они достигли ушей служанки Тинфэн, и та немедленно доложила обо всем Юнь Чу.
Законная мать лишь покачала головой. Ей вообще не было нужды марать руки о Тинъюй. Гнилую натуру этой женщины не исправить — рано или поздно она сама погубит себя собственными руками.
Закончив дела с приходно-расходными книгами, она поднялась и подошла к восточной стене. Дверь здесь была уже полностью готова — проем обычного размера, по обе стороны от которого сверху высадили взрослые вьющиеся лозы и разноцветные цветы. Длинные широкие зеленые листья спускались каскадом, добавляя этому проходу немало изящества.
Этот дверной проем вел из боковой части ее двора прямиком в главный двор соседней усадьбы.
На самом деле, изначально тот двор не был главным — ведь усадьбы, примыкающие к внешней стене, обычно не делают основными. Однако циньван Пинси приказал объединить главный двор своего владения с этим уединенным флигелем и обустроил здесь собственный кабинет. Это было место, где он вел дела; без его личного дозволения никто не смел переступать порог. А значит, за исключением нескольких доверенных слуг, никто в поместье вана не смог бы обнаружить эту потайную дверь.
Стоило Юнь Чу подойти к проему, как с той стороны донесся голос:
— …Будьте аккуратнее! Все официальные бумаги вана хранятся здесь. Расставляйте их точно так же, как в прежнем кабинете, на эти же места…
Заглянув в проход, она увидела Чэна, главного управляющего поместья вана, который зорко следил за слугами, переносившими вещи.
Юнь Чу невольно восхитилась про себя: циньван Пинси действительно оказался человеком дела. Сказал, что переедет — и вот уже обустраивается, да еще и прихватил с собой едва ли не половину слуг своего поместья.
На душе у нее в этот миг воцарилось весьма сложное, трепетное чувство.
— Госпожа Юнь.
Пока она предавалась раздумьям, перед ней выросла высокая фигура.
К ней подошел Чу И.
Он остановился по ту сторону дверного проема и, уважая границы, спросил:
— Позволите мне войти?
Юнь Чу отступила в сторону, освобождая проход:
— Прошу вас, ван.
Добавить комментарий