Весть о том, что великий генерал, Опора Государства, бесследно исчез, быстро разлетелась по улицам и переулкам.
— Кто бы мог подумать, что слова того старика, продававшего медную монету, окажутся правдой! Великий генерал и впрямь пропал!
— Слышал, что государственный наставник тоже вытянул подобную гексаграмму. Триграммы прямо намекают, что великий генерал переметнулся к врагу. Но разве такое возможно?
— Конечно, нет! Дом Юнь из поколения в поколение хранит преданность, защищая наши земли. Разве могут они предать Великую Цзинь!
— …
Тревожные вести достигли военного лагеря в предместьях столицы. Здесь располагалась армия семьи Юнь — три тысячи отборных воинов, которых генералы Юнь воспитали лично. Солдаты признавали только приказы своих истинных господ.
Услышав об исчезновении великого генерала, воины тотчас подняли ропот. Заместитель генерала Инь стал просить императорского указа, умоляя Двор позволить армии Юнь отправиться на южные рубежи на поиски главнокомандующего.
Разумеется, прошение было категорически отклонено.
Тогда заместитель генерала, пренебрегши законами, примчался верхом в столицу, доскакал до самого дворца и рухнул на колени у императорских ворот, требуя аудиенции.
Сын Неба изначально всецело доверял Юнь Силиню.
Но подобная дерзость заместителя и своеволие армии заставили Императора недовольно нахмуриться.
Пусть они и именуются «армией семьи Юнь», но в первую очередь это войска Великой Цзинь. Что бы ни случилось, именно он, Император, является их полновластным владыкой.
А теперь всё перевернулось с ног на голову.
— Генерал Динъюань, выйти вперед! — ледяным тоном скомандовал Император. — С сегодняшнего дня три тысячи воинов армии Юнь временно переходят под твое командование!
Генерал Динъюань возликовал.
Пусть солдат всего три тысячи, но об отваге и боевом мастерстве армии Юнь слагали легенды как внутри империи, так и за её пределами. Одно их имя заставляло малые государства в страхе отступать.
Один воин Юнь стоил десятерых. Они в совершенстве владели военными стратегиями и искусством боевых построений. Эти три тысячи элитных бойцов были способны обратить в бегство тридцатитысячное вражеское войско.
Семья Юнь попала в опалу, и теперь эта несравненная армия досталась ему!
Генерал Динъюань громогласно отозвался:
— Ваш покорный слуга принимает указ!
Новость о том, что генерал Динъюань принял командование армией Юнь, в мгновение ока облетела всю столицу.
Цютун вернулась во внутренние покои, её лицо искажала крайняя тревога.
Юнь Чу безмятежно сидела в кресле из палисандра, составляя благовония. Она принюхалась к получившейся смеси — это был именно тот тонкий аромат, которого она добивалась, и велела служанке зажечь курильницу.
— Госпожа, как вы можете быть столь спокойны? — Цютун всегда отличалась рассудительностью, но сейчас от волнения едва находила себе место. Она с малых лет росла среди воинов армии Юнь, перенимала их боевое искусство и не могла хладнокровно взирать на происходящее. Служанка стиснула зубы: — Заместитель Инь поступил слишком безрассудно. Не следовало ему молить об отправке на юг! И вот к чему это привело: армию Юнь отдали в чужие руки!
Юнь Чу, разумеется, не тревожилась.
Если следовать ходу событий из прошлой жизни, её отец совершит великий подвиг и с триумфом вернется ко двору через два года.
Впрочем, благодаря её тайным предупреждениям, эти два года, скорее всего, сократятся до полугода…
Дому Юнь предстоит пережить мрачный период опалы. Но лишь опустившись на самое дно, можно ясно разглядеть: кто из окружающих человек, а кто — злобный дух.
Юнь Чу грациозно поднялась, собираясь навестить отчий дом.
Но не успела она ступить за порог павильона Шэнцзю, как увидела делегацию семьи Се, направляющуюся к её двору.
Впереди шли госпожа Юань и Се Шиань, а следом семенили наложницы Тинъюй и Цзян.
— Чу-эр, на улицах только и разговоров, что о беде в семье Юнь. Что стряслось? — на лице госпожи Юань читалась неподдельная паника. — Твой отец действительно пропал?
Юнь Чу опустила ресницы, сохраняя молчание.
Госпожа Юань в отчаянии хлопнула себя по бедрам:
— Конец нам, конец! Пока дом Юнь стоял за нашей спиной, чужаки не смели смотреть на семью Се свысока. А теперь, когда дом Юнь рухнет, что же делать нам, вдовам да сиротам…
— Матушка, что значит «дом Юнь рухнет»? — вдруг подала голос наложница Цзян, всегда старавшаяся быть тише воды. — У семьи Юнь просто временные трудности, всё скоро наладится.
Она не желала, чтобы с домом Юнь случилась беда, не хотела, чтобы законная госпожа лишилась своей опоры.
Законная мать передала ей шкатулку с вещами покойной старой госпожи, которую она теперь бережно прятала — это было приданное и единственная опора Сянь-цзе’эр на всю жизнь.
Она была готова отдать десять лет собственной жизни, лишь бы дом Юнь устоял.
— Всего лишь временные трудности? — Тинъюй вскинула глаза. — На рынках болтают, что генерал Юнь совершил измену и сговорился с правителем Наньюэ! Иначе с чего бы Сыну Неба отбирать армию Юнь?
Юнь Чу перевела холодный взгляд на Се Шианя:
— Ань-эр, а ты что скажешь?
— Если обвинение в государственной измене подтвердится, то казнят весь род! — Се Шиань тяжело вздохнул, напустив на себя скорбный вид. — Пока дело не зашло так далеко, матушке следует как можно скорее принять решение.
Юнь Чу изобразила на лице идеальное недоумение:
— Какое решение?
Се Шиань опустил глаза:
— Написать письмо об отречении. Разорвать кровные узы с домом Юнь. Тогда, даже если семью Юнь признают виновной, матушку кара не коснется.
После полного разрыва связей с родней, живая — она будет принадлежать семье Се, а мертвая — станет духом предков семьи Се. Все богатства, записанные на её имя, безраздельно перейдут к нему, как к старшему законному сыну.
Юнь Чу мысленно усмехнулась.
Насколько же глубоки интриги Се Шианя!
Она еще даже не сбросила маску любящей матери, а он уже расчетливо плетёт такие сети.
Если настанет день, когда из «матери и сына» они превратятся во врагов…
Страшно представить, как этот голодный волк попытается вырвать из неё кусок плоти.
Подавив презрение, Юнь Чу произнесла:
— Ань-эр, ты боишься, что беда затронет семью Се?
— Я беспокоюсь о вас, матушка, — Се Шиань посмотрел ей прямо в глаза преданным взглядом. — Дедушка и бабушка всегда души в вас не чаяли. Уверен, они поймут ваш выбор.
Госпожа Юань тихонько поддакнула:
— Семья Се больше не выдержит ни единого удара. Чу-эр, умоляю, подумай о нас.
Тинъюй сгорала от нетерпения:
— Госпожа, измена родине карается истреблением девяти поколений рода! Хоть вы и выданная замуж дочь, вас тоже могут казнить. Лишь оборвав все связи, вы сможете сохранить свою жизнь!
На самом деле она вовсе не желала Юнь Чу долгой жизни.
Она лишь хотела, чтобы законная мать навсегда была отрезана от дома Юнь.
Ведь пока госпожа носит фамилию Юнь, даже в случае её смерти дом Юнь имеет полное право забрать её роскошное приданое обратно.
А после отречения, стоит госпоже испустить дух, её сундуки станут добычей семьи Се, и её сын Юнь-эр тоже сможет отхватить себе долю.
Наложница Цзян смотрела на стоящих перед ней людей с нескрываемым ужасом:
— Семья Се столько благ получила от дома Юнь! А теперь, когда на дом Юнь обрушилась беда, вы не только не пытаетесь помочь, но и принуждаете госпожу отречься от кровной родни…
Тинъюй резко оборвала её:
— В доме Се нынче лишь старики да малые дети! Какие у нас могут быть способы помочь? Нам бы самим уцелеть, о чем еще кручиниться?
Наложница Цзян в поисках поддержки посмотрела на госпожу Юань, но та лишь отвела взгляд.
В это мгновение Цзян-це вдруг осознала: люди, с которыми она делила кров и пищу — будь то старшая госпожа Юань, наложница Тинъюй или молодой господин Шиань — все до единого оказались существами с волчьим сердцем и собачьей совестью.
Как же она могла так долго считать своей семьей это сборище негодяев…
— Я поняла ваши опасения, — Юнь Чу медленно покачала головой.
Она всё это время ждала подходящего случая, чтобы достать письмо о разводе.
Ей казалось, что семья Се решится на удар лишь тогда, когда обвинения против её отца будут окончательно доказаны и скреплены печатью.
Кто бы мог подумать, что едва над домом Юнь сгустились первые тучи, как эти люди уже потеряли всякий стыд и терпенье.
— Дом Се и впрямь не выдержит больше ни бури, ни легкого ветерка, — Юнь Чу обвела холодным взглядом каждого присутствующего. — Я покину семью Се. И что бы ни случилось с домом Юнь, какая бы кара на него ни обрушилась, это более не будет иметь к вам ни малейшего отношения.
Госпожа Юань застыла в оцепенении:
— Чу-эр, что… что значат эти слова?
Добавить комментарий