Резиденция семьи Фан, чиновника второго ранга, выглядела величественно и строго.
В этот момент госпожа Фан беседовала со своей младшей дочерью, Фан Синьянь:
— Если не случится ничего непредвиденного, завтра Император издаст указ о твоем браке с ваном Пинси…
Лицо Фан Синьянь озарилось необычайным светом, а в глазах плескалась неподдельная радость.
Госпожа Фан невольно вздохнула.
Она родила эту девочку в сорок лет, едва не поплатившись за это жизнью. Здоровье дочери было слабее, чем у обычных детей, поэтому с самого младенчества её безмерно баловали.
Когда дочь достигла совершеннолетия, госпожа Фан решила подождать еще год, прежде чем заводить разговоры о сватовстве. Но когда девушке исполнилось семнадцать и ей начали подыскивать женихов, оказалось, что ни один кандидат ей не по нраву.
Лишь после долгих и настойчивых расспросов мать узнала, что сердце дочери уже давно занято… и кем — самим ваном Пинси!
Если смотреть только на самого принца, то придраться было не к чему. Но тот факт, что у вана Пинси еще до брака появились сын и дочь… такой стиль жизни вызывал серьезное неодобрение у благочестивых семей.
Законная дочь из влиятельного рода второго ранга с реальной властью — как она может стать кому-то мачехой?
Но…
Разве в этом мире родители могут переубедить своих упрямых детей? Как бы госпожа Фан ни противилась, ей пришлось, скрепя сердце, пойти к наложнице Инь, чтобы обсудить этот брак…
— Когда указ о даровании брака будет оглашен, по правилам ты должна будешь встретиться с двумя детьми вана Пинси, — наставляла госпожа Фан. — Принц в них души не чает, поэтому, что бы эти дети ни вытворили, ты ни в коем случае не должна выходить из себя…
Фан Синьянь презрительно скривила губы:
— Когда я выйду за него замуж и рожу вану Пинси настоящего законного наследника, какое значение будут иметь эти двое?
Госпожа Фан резко зажала дочери рот рукой:
— Можешь говорить такие вещи дома, но за его пределами — никогда и ни за что не смей показывать этих мыслей!
Пока мать с дочерью разговаривали, у дверей показалась старая служанка:
— Госпожа, ван Пинси прислал письмо. Велел передать лично в руки господину и госпоже.
Не успела госпожа Фан и слова сказать, как Фан Синьянь бросилась вперед, выхватила письмо из рук служанки и тут же вскрыла его.
Госпожа Фан покачала головой. Этот ребенок совсем отбился от рук и забыл о правилах приличия. Дома это еще полбеды, но когда она станет главной женой принца, ей придется часто бывать во дворце… Как же это тревожно.
Фан Синьянь держала письмо. Её лицо, только что сиявшее улыбкой, вдруг застыло. Радость мгновенно испарилась, пальцы разжались, и бумага скользнула на пол.
Служанка поспешно подняла послание и почтительно вложила его в руки госпоже Фан.
— Что?! — на лице госпожи Фан тоже отразилось крайнее неверие. — Ван Пинси пишет, что у него уже есть возлюбленная, и просит семью Фан взять инициативу на себя и умолять Императора отменить свадьбу?!
— Нет, я не хочу… — Фан Синьянь отчаянно замотала головой. — Если бы у него действительно кто-то был, он бы давно на ней женился! Как бы он оставался один до сих пор? Это просто глупая отговорка!
Госпожа Фан усадила дочь и мягко произнесла:
— Должно быть, ван Пинси получил жесткий отказ от Императора, поэтому и написал нам, чтобы семья Фан выступила инициатором отмены. Его позиция предельно ясна: он не желает брать тебя в жены. Раз так, то и наша семья Фан не станет навязываться…
— Мама, я люблю его, я хочу выйти за него замуж! — громко разрыдалась Фан Синьянь. — Не смей рассказывать об этом отцу! Не пускай отца к Императору! Никакой отмены свадьбы! Я выйду за вана Пинси, я стану его женой!
— Синь-эр! — голос госпожи Фан стал строгим. — Бог с ними, с его детьми, но он всем сердцем отвергает этот брак! Какой смысл тебе выходить за него? Ты — жемчужина, которую мы с отцом выпестовали на своих ладонях. Любая знатная семья столицы почтет за честь назвать тебя своей невесткой. Зачем тебе идти в резиденцию вана Пинси на верные страдания? Синь-эр, послушай мать, не бейся головой о каменную стену…
— Но я люблю его! — Фан Синьянь была на грани истерики. — Если я не смогу стать его женой, я лучше вообще никогда не выйду замуж! Лучше обрежу волосы и уйду в монастырь…
Госпоже Фан оставалось лишь тяжело вздыхать.
Чу И никак не ожидал, что на следующее утро императорский указ о браке всё-таки прибудет в его резиденцию.
Он прекрасно знал характер господина Фана. Стоило бы принцу проявить хоть каплю нежелания, господин Фан — будь то ради счастья дочери или ради гордости семьи — немедленно убедил бы Императора отменить указ.
То, что свиток прибыл, означало лишь одно: вчерашнее письмо так и не легло на стол господину Фану.
— Ван Пинси Чу И, внимай императорскому указу!
— В семье Фан есть дочь, образованная и благовоспитанная, нежная и добродетельная, чьи моральные качества выдающиеся, и Мы весьма обрадованы этим известием. Ныне ван Пинси достиг брачного возраста. Мы даруем ему в жены четвертую барышню семьи Фан, Фан Синьянь. Все приготовления поручаются Министерству ритуалов… Такова Наша воля!
Евнух Гао звонко зачитал указ до конца.
Но ответа так и не последовало.
Он посмотрел на коленопреклоненного Чу И и осторожно напомнил:
— Ваше Высочество, пора принять указ.
Евнух Гао был доверенным лицом Императора. Вчера он краем уха слышал перепалку между отцом и сыном в кабинете и прекрасно знал, что ван Пинси противится этому союзу.
Но указ уже издан. Как бы ты ни был недоволен, ты обязан высоко поднять руки и с радостью его принять.
Чу И поднял голову:
— Я не приму этот указ о браке. Я отправляюсь с тобой, евнух Гао, во дворец, чтобы просить у отца-Императора наказания за свою вину!
Евнух Гао остолбенел от ужаса.
Ослушаться императорского указа — это тяжелейшее преступление! Ван Пинси что, спятил?!
Ведь евнух пришел оглашать волю правителя не один: за его спиной стояли четыре молодых евнуха, две дворцовые служанки и целый отряд императорской стражи.
Все присутствующие четко слышали эти слова.
Евнух Гао понизил голос до торопливого шепота:
— Ваше Высочество, в этот раз Император твердо решил женить вас. Не будет барышни Фан — будет барышня Ван или барышня Ли. Этот брак — приказ Государя и воля отца. Ваше Высочество, не гневите Императора, примите указ.
Чу И молча поднялся на ноги и велел седлать коня.
Евнух Гао тяжело вздохнул, свернул свиток с указом и последовал за принцем обратно во дворец.
— Какая дерзость! Ты посмел ослушаться Нашего указа!
Едва увидев Чу И, Император в ярости швырнул в него тушечницу. Но, поскольку он всё же дорожил сыном, тяжелый камень упал лишь к ногам принца.
Чу И опустился на колени:
— Ваш сын виноват. Прошу отца-Императора назначить наказание!
— Ты действительно думаешь, что Я не посмею тебя наказать? — Император даже рассмеялся от гнева. — Спрашиваю тебя в последний раз: ты действительно не желаешь брать в жены дочь семьи Фан?
Чу И ответил твердо и звонко:
— Да!
— Хорошо, очень хорошо! — Император хлопнул в ладоши. — Люди! Уведите его и всыпьте двадцать ударов палками для начала!
В кабинет вошли стражники, но в тот же миг появилась Вдовствующая Императрица.
— Государь, сейчас не время наказывать Третьего, — произнесла она. — Вам стоит подумать о том, как дать объяснение семье Фан.
Принц отверг невесту — для семьи Фан это несмываемый позор, который поставит крест на будущих перспективах девушки. Гнев семьи Фан нужно было чем-то утихомирить.
У Императора разболелась голова.
Он просчитывал разные варианты, но никак не ожидал, что сын пойдет на открытый бунт против его воли.
— Сделаем так, — предложила Вдовствующая Императрица. — Даруем брак между барышней Фан и Жуем.
Император замер.
Он не был родным сыном Вдовствующей Императрицы; она была супругой покойного правителя, чей наследный принц умер молодым, после чего трон перешел к нему.
А Чу Жуй был единственным сыном того самого покойного наследного принца. Взойдя на престол, Император даровал Чу Жую титул Чжуан-вана.
Чжу Жую сейчас было двадцать три года, и он до сих пор не был женат. И дело было не в том, что Император намеренно игнорировал его, а в том, что Жуй рос болезненным и слабел с каждым днем, проводя большую часть года в постели…
— Боюсь, это неуместно, — возразил Император. — Жуй слаб телом, барышня Фан тоже хрупкая натура. Если они сойдутся, болезнь Жуя может никогда не отступить.
Лицо Вдовствующей Императрицы мгновенно потемнело.
Император сделал вид, что не заметил этого.
В последние годы Вдовствующая Императрица вела немало тайных игр за его спиной, на что он предпочитал закрывать глаза.
Как только Юнь Силинь возьмет под контроль генерала кавалерии на южных рубежах, он начнет постепенно разбираться с делами Вдовствующей Императрицы…
К слову о южных границах: Император нахмурился. Юнь Силинь в последнее время будто канул в лету — уже более полумесяца от него не было вестей в столице…
Добавить комментарий