Цветочный зал в поместье был цветочным залом в самом прямом смысле этого слова.
Повсюду пестрели цветы всевозможных оттенков: красные, оранжевые, желтые, зеленые, голубые, синие и фиолетовые, даря невероятное наслаждение для души и тела. В зале курились какие-то благовония, видимо, отпугивающие мошкару, так что здесь не было видно ни единого комара.
— Госпожа Се, — Чу И сделал приглашающий жест. — У меня еще остались кое-какие дела, требующие моего внимания. Осмелюсь лишь побеспокоить госпожу Се просьбой составить компанию детям за трапезой.
Управляющий Чэнь молча опустил глаза.
Перед приездом в поместье ван отложил все свои дела, так что сейчас ему совершенно нечем было заняться. И надо же, ради репутации госпожи Се ван даже придумал подобный предлог. Их ван не отличался утонченностью чувств, однако сейчас сумел продумать даже такую крошечную деталь этикета, что само по себе было поразительно.
Ему всё больше казалось, что не только маленькие наследник и цзюньчжу относятся к госпоже Се по-особенному, но и ван в глубине души испытывает к ней какие-то исключительные чувства.
Чу И развернулся и вышел из цветочного зала.
Как только он ушел, Юнь Чу с облегчением выдохнула. Правило «мужчины и женщины старше семи лет не сидят за одним столом» не означало строгого возрастного ограничения в семь лет. Оно гласило, что по достижении возраста понимания девушкам следует всячески избегать совместных трапез с посторонними мужчинами.
Воспитание, усвоенное с ранних лет, диктовало ей держаться на расстоянии от мужчин. Из-за этих двоих детей она и так слишком сблизилась с ваном Пинси, хотя до сих пор их общение с горем пополам укладывалось в рамки приличий. И хотя она пообещала брату Юю остаться в поместье на обед, на самом деле она планировала просто постоять в сторонке и поболтать с братом Юем и Чаншэн… Но раз ван Пинси ушел, теперь ей не нужно было оглядываться на строгий этикет.
Она присела за обеденный стол.
Для обоих детей готовил специальный повар, а за их спинами стояли по одной няньке-момо и служанке, так что Юнь Чу, по сути, не нужно было ничего делать.
— Госпожа Се, все блюда на этом столе приготовлены из того, что в изобилии водится в наших угодьях, — почтительно произнес управляющий Чэнь. — Это дикие травы, название у них неказистое, но на вкус они сладкие и свежие. Это местный дикий фазан, его мясо отличается особой нежностью. А эту рыбу выловили прямо из озера в поместье. Лекарь говорил, что благодаря воде из горячих источников она обладает целебными свойствами…
Юнь Чу впервые пробовала подобную дичь. Как и говорил управляющий, еда оказалась сладкой и вкусной, и она ела с большим удовольствием. В процессе трапезы она вдруг почувствовала зуд на руке. Отложив палочки и закатав рукав, она увидела, что кожа густо покрылась красными пятнышками.
Не успев о чем-либо подумать, она в одно мгновение потеряла сознание и рухнула со стула.
Благо, Тиншуан и Тинфэн стояли прямо за ней и едва успели ее подхватить.
— Тетушка Юнь! — в испуге закричал Чу Хунъюй и тут же бросился к ней.
— Госпожа! — Тинфэн тоже не на шутку перепугалась и заголосила: — Госпожа, что с вами, госпожа?!
В то же мгновение шею и лицо Юнь Чу усыпало бесчисленное множество красных бугорков.
Лицо Тиншуан изменилось:
— Управляющий Чэнь, в еде были грибы?
Управляющий Чэнь торопливо ответил:
— На холмах в поместье растет много диких грибов. Повар специально выпарил масло из диких грибов для приготовления вегетарианских блюд. Разве госпоже Се нельзя есть грибы?
Тиншуан вспомнила, как больше десяти лет назад, когда госпоже было года четыре или пять, она точно так же съела дикий гриб и покрылась красными волдырями. И не только на коже — во рту тоже всё распухло, горло перекрыло так, что она едва не задохнулась насмерть…
— Живо за лекарем Би! — невесть откуда появившийся Чу И ледяным тоном отдал приказ. — Живо!
Лекарь Би был личным врачом в резиденции вана, который всё это время следил за здоровьем двоих детей. Чу И ясно помнил, как однажды, когда Чаншэн было чуть больше года, она внезапно покрылась сыпью и потеряла сознание. И именно лекарь Би тогда вытащил ее с того света. Позже выяснилось, что в тот день кормилица съела грибы, а Чаншэн, попив ее молока, покрылась грибной сыпью.
Он не знал, случилось ли с госпожей Се то же самое, но первым делом нужно было послать за лекарем Би.
Увидев, как Юнь Чу обмякла в руках Тиншуан и Тинфэн, он, не раздумывая ни секунды, шагнул к ним и уже наклонился, чтобы подхватить ее на руки. Оказавшись совсем близко, он отчетливо уловил исходивший от нее, присущий только ей тонкий аромат.
Его пальцы дрогнули. Сделав несколько шагов назад, он спокойным голосом распорядился:
— Вы двое, помогите отнести госпожу Се во внутренние покои.
Няньки-момо, прислуживавшие детям, тут же подошли и, помогая Тиншуан и Тинфэн, под руки перевели Юнь Чу из цветочного зала во двор, а затем уложили ее на кровать.
— Ван, этот ничтожный раб заслуживает смерти!
Управляющий Чэнь с глухим стуком рухнул на колени и со всего размаху отвесил себе две звонкие пощечины.
Он служил Чу И много лет и не мог не понимать, что эта госпожа Се занимает особое место в сердце вана. А он по своей глупости довел ее до беспамятства. Если с госпожей Се что-то случится, его никчемная жизнь не искупит и сотой доли вины.
От этой сцены Чу Хунъюй залился горючими слезами:
— Отец, тетушка Юнь умрет? Нет, я не хочу…
На огромные глаза Чу Чаншэн навернулась пелена, крупные слезы покатились по щекам — она плакала беззвучно.
Чу И, изначально готовый взорваться от гнева, подавил свою ярость и холодно бросил:
— Если я еще хоть раз увижу в этом поместье дикие грибы, можешь распрощаться с головой на своих плечах.
Управляющий Чэнь утер пот со лба:
— Слушаюсь, ван!
Чу И подхватил дочь на руки:
— Чаншэн, будь умницей, не плачь. Отец отведет тебя проведать тетушку Юнь.
Чу Хунъюй, всхлипывая, поплелся следом. Отец с детьми вошли во двор, где лежала Юнь Чу. Цзю-эр сторожила у дверей, а внутри суетились Тинфэн и Тиншуан.
Чу Хунъюй вытер слезы и, тихо всхлипывая, спросил:
— Сестрица Цзю-эр, как там тетушка Юнь?
Он не решался войти внутрь, боясь, что не сдержит чувств и разрыдается в голос, испугав сестренку и заставив её плакать вместе с ним.
Цзю-эр покачала головой:
— Отвечаю маленькому наследнику: госпожа всё ещё без памяти.
Пока они говорили, из внутренних покоев донесся радостный голос Тиншуан:
— Госпожа, вы очнулись!
Юнь Чу медленно открыла глаза.
Она чувствовала, что горло словно чем-то перекрыло, говорить было тяжело. Ей было дурно, но, к счастью, ощущения удушья не возникало.
Она смутно припоминала, как лет в четыре-пять тоже съела дикий гриб, а затем проспала в беспамятстве долгих три дня и три ночи. Должно быть, теперь, с возрастом, сопротивляемость тела к грибам возросла, иначе она бы не очнулась так быстро.
— Тетушка Юнь, как же хорошо, что с тобой всё в порядке!
Чу Хунъюй со всех ног влетел в комнату, вцепился в руку Юнь Чу и, не сдержавшись, тихонько заплакал.
Он с таким трудом нашел любимую матушку, у них еще даже не было возможности пожить вместе, и он просто не мог вынести мысль о том, что может её потерять…
Чу Чаншэн вырвалась из рук Чу И и зашагала внутрь, но, не заметив порога, едва не упала вверх тормашками.
Чу И ловко подхватил дочь и вошел с ней в комнату, однако остановился у дверей, не делая ни шагу дальше. Малышка сама обогнула ширму и бросилась к Юнь Чу. Ничуть не испугавшись и не побрезговав красной сыпью на лице женщины, она с невероятной нежностью и привязанностью прижалась к ней.
Сквозь полупрозрачную ширму Чу И смутно видел силуэты двоих детей, льнущих к Юнь Чу.
В этот момент он поймал себя на мысли: если бы она не была замужем, смог бы он зайти за эту ширму?
Пожалуй, тоже нет. Незамужние девицы еще строже блюдут дистанцию между полами, чем замужние дамы. Пожалуй, ему было бы трудно даже мельком увидеть её лицо.
Была ли она замужем или нет — у него не было никакого права стоять у её постели.
Разве что… если бы он был её мужем.
Стоило этой мысли появиться, как она, словно дикий сорняк, пустила корни в самом сердце и начала безумно, неудержимо разрастаться.
Добавить комментарий