Процессия двинулась вглубь.
Юнь Чу с детьми шла впереди, Чу И следовал на шаг позади, а за ними тянулась свита из доброго десятка слуг.
Вскоре они подошли к горячим источникам. Некогда дикие ключи теперь были полностью переоборудованы в купальни: здесь были как большие открытые бассейны, так и уединенные частные купели.
— Всего здесь тридцать шесть купален, больших и малых, — заговорил Чу И. — Каждой нужно дать имя. Я человек военный, грубый, в таких тонкостях не силен, поэтому вся надежда на госпожу Се.
Хотя Юнь Чу и не блистала в боевых искусствах, ее навыки в каллиграфии и литературе были лучшими во всей семье Юнь. Она кивнула в знак согласия.
Миновав несколько дорожек, они оказались у ворот небольшого дворика. По обеим сторонам от входа густо росли цветы и травы, пышно цветущие в этот разгар лета. Стоило переступить порог, как взгляду открылось море распустившихся цветов. Узкая тропинка вилась сквозь эти заросли, создавая ощущение тайного сада, и на душе само собой становилось светлее.
— Госпожа Се, этот двор наш ван обустраивал собственноручно, — почтительно произнес стоявший рядом управляющий Чэнь. — Взгляните, не нужно ли здесь что-то изменить.
В поместье выстроили множество отдельных дворов, в каждом из которых имелись мужская и женская купальни. В целом они были похожи друг на друга, и лишь этот двор разительно отличался. Мало того, что здесь росли диковинные цветы и редкие травы, так еще и края купели были выложены разноцветными камнями, сияющими и переливающимися на свету, словно драгоценные самоцветы.
Юнь Чу подумала, что ван Пинси, должно быть, подготовил этот бассейн специально для наложницы Инь. Она уже открыла было рот, чтобы что-то сказать…
Как вдруг Чу Хунъюй радостно воскликнул:
— Вау, там посажено так много-много деревьев хайтан! Так вот почему отец спрашивал меня, какие цветы любит тетушка Юнь!
Вдоль стен действительно густо росли деревья хайтан, точь-в-точь такие же, как во дворе Шэнцзю, где жила Юнь Чу.
Она замерла от неожиданности. Неужели эта купальня…
— Госпожа Се — хозяйка этого поместья с горячими источниками, поэтому самая уникальная купель по праву принадлежит ей, — на лице Чу И не дрогнул ни один мускул. — Здесь еще остался свободный участок земли. Скажите, какие цветы вам по душе, и я велю привезти и посадить их.
Юнь Чу поджала губы.
В первый год после замужества и переезда в резиденцию Се она велела засадить весь двор Шэнцзю деревьями хайтан. Раньше она очень любила эти цветы, но сама не заметила, в какой момент в ее сердце зародилось отвращение к ним. Ей хотелось сбежать от них так же сильно, как хотелось вырваться из семьи Се.
Помолчав немного, она произнесла:
— Пересадите эти хайтан в какой-нибудь другой двор. А здесь пусть растут орхидеи или жасмин — что угодно. Тиншуан, займись этим.
Как она могла утруждать столь знатного вана подобными мелочами…
Тиншуан, стоявшая позади, услышав приказ, тут же выступила вперед:
— Слушаюсь, госпожа.
Чу И на мгновение замер, но промолчал.
— Чаншэн, иди скорее сюда! Вода такая теплая, так приятно! — Чу Хунъюй не удержался и опустил ручку в купальню, спешно подзывая сестренку. Малышка быстро-быстро перебирая ножками, подбежала к нему.
Двое малышей уселись на бортик купели, скинули обувь и опустили в воду свои четыре беленькие ножки, весело брызгаясь друг в друга.
— Брат Юй, не балуйся, — мягко пожурила Юнь Чу. — У Чаншэн слабое здоровье, если она промочит одежду, то легко простудится.
Малыш хитро стрельнул глазками, сдвинул попку в сторону, зачерпнул ладошками воду и плеснул прямо в Чу И.
Девочка тут же последовала его примеру и стала радостно выплескивать воду из бассейна, большая часть которой обрушилась на вана.
Одежда Чу И промокла насквозь.
Его лицо потемнело. Стоявший неподалеку телохранитель молча сделал шаг назад. Утром перед выходом ван потратил добрую четверть часа, прежде чем выбрать именно этот наряд — полностью черный. И хотя сам телохранитель не видел в нем никаких отличий от остальных одеяний, ван выбирал его с особой тщательностью. И вот теперь маленький наследник испортил все труды…
— Чаншэн, бежим! Отец сейчас будет нас бить! — Чу Хунъюй схватил сестру за руку, выскочил из купели и со всех ног бросился наутек, сверкая голыми пяточками.
Толпа слуг с шумом кинулась следом.
— Наследник, подождите, не бегите так быстро!
— Цзюньчжу, не бегайте босиком, позвольте старой служанке надеть на вас туфельки…
Толпа мигом рассосалась. Остались лишь Юнь Чу, Чу И и прислуживающие Юнь Чу служанки.
Чу И кашлянул и произнес:
— Госпожа Се, не поймите превратно, в обычные дни я редко бью детей.
Юнь Чу кивнула:
— Да, я знаю.
Чу И показалось, что своими оправданиями он сделал только хуже. Он хотел было сказать что-то еще, но Юнь Чу опередила его:
— Ван, ваша одежда вымокла, вам следует переодеться.
Чу И ничего не оставалось, кроме как пойти сменить наряд.
Юнь Чу продолжила осматривать дворик. Было видно, что в него вложили немало сил — придраться было совершенно не к чему. Она зашла в дом. В главных покоях имелись просторный зал и спальня, по бокам располагались флигели, а также был предусмотрен рабочий кабинет. Хоть домик и был небольшим, но в нем было все необходимое.
Она уселась за письменный стол, велела Тинфэн растереть тушь и принялась выписывать названия для купален. Можно сказать, что в этом деле ей не было равных…
Она как раз выводила очередной иероглиф, когда двое малышей, набегавшись, придвинулись поближе:
— Тетушка Юнь, а как читается этот знак? А этот?..
Чу Хунъюй с любопытством расспрашивал обо всем на свете, а Юнь Чу, ничуть не раздражаясь, терпеливо учила его иероглифам. Девочка тоже хлопала огромными глазами и внимательно слушала.
— Брат Юй, как думаешь, какое имя лучше всего подойдет этому поместью с источниками?
Названия для всех купален были готовы, не хватало лишь имени для самого поместья, и это оказалось настоящей головной болью.
Чу Хунъюй поболтал короткими ножками и, глубоко задумавшись на мгновение, выдал:
— Как насчет «Над облаками Чу»? «Чу Юнь»[1] означает облака в небе. Когда нежишься в горячих источниках, кажется, будто купаешься в облаках — это так приятно и расслабляюще. Такое название точно привлечет много людей!
— «Над облаками Чу-Юнь»… — Юнь Чу проговорила это вслух несколько раз, и на ее лице появилась улыбка. — Действительно, звучит отлично.
— Я тоже нахожу это имя весьма подходящим, — в комнату вошел переодевшийся Чу И. Он бросил взгляд на расстеленную на столе бумагу. — Каллиграфия госпожи Се изящна, но в то же время дышит величием. Госпожа Се, не напишете ли вы эти четыре иероглифа? А я велю мастерам вырезать их на главной вывеске поместья.
Чу Хунъюй захлопал в ладоши:
— Ура! Ура! Тетушка Юнь, напиши!
Он и впрямь был не по годам смышленым! Его фамилия и фамилия матушки, соединенные вместе, образовали название «Над облаками Чу-Юнь» — и кто бы мог подумать, что и матушка, и отец останутся довольны.
Малыш привалился к краю стола и, глядя на иероглифы «Чу» и «Юнь», выведенные бок о бок, не мог нарадоваться в глубине души.
Лишь закончив писать эти четыре знака, Юнь Чу с опозданием осознала: а ведь это и впрямь сочетание её фамилии и фамилии вана Пинси…
Она бросила взгляд на мужчину перед собой. Его лицо оставалось бесстрастным, казалось, он вообще не придал этому значения. Если она сейчас заявит, что название неуместно, то лишь выставит напоказ свою излишнюю женскую мнительность.
В этот момент дежуривший у дверей управляющий Чэнь вошел в комнату, забрал лист с каллиграфией и тут же распорядился отправить посыльного к лучшему мастеру, чтобы вставить надпись в раму и изготовить вывеску.
Юнь Чу разомкнула губы, хотела что-то сказать, но так и промолчала.
Она достала листы с названиями, которые придумала для купален, и один за другим представила их на суд Чу И.
Чу И внимательно всё изучил:
— В народе говорят, что госпожа Се наделена выдающейся внешностью, оттого и величают её первой красавицей столицы. На мой же взгляд, госпожа Се достойна звания первого таланта столицы.
Юнь Чу: «…»
Ну, это он всё же преувеличил.
Чу Хунъюй дернул Чу И за рукав:
— Отец, раз тетушка Юнь такая способная, пусть она станет моей наставницей, хорошо?
Юнь Чу невольно рассмеялась:
— Брат Юй, не говори по-детски.
Резиденция вана ни за что не наймет женщину в качестве учителя, да и ей, замужней даме, решительно невозможно ходить в чужой дом давать уроки.
Пока они разговаривали, подошел управляющий Чэнь:
— Ван, госпожа Се, обеденная трапеза готова. Прошу вас пройти в цветочный зал для вкушения пищи.
Юнь Чу не планировала здесь обедать, но двое детей, вцепившись в неё слева и справа, смотрели на неё такими полными надежды глазами, что слова отказа застряли у неё в горле. Ей ничего не оставалось, как последовать за ними в цветочный зал.
[1]здесь кроха неосознанно соединил фамилии своего отца Чу и тетушки Юнь
Добавить комментарий