Очнувшись, она обнаружила себя в кромешной тьме.
Юнь Чу рефлекторно пошарила рукой рядом с собой и нащупала мягкое маленькое тельце.
Когда глаза немного привыкли к мраку, стали смутно различаться очертания. Она тщательно ощупала ребенка с головы до ног — он был цел и невредим. Лишь тогда она с облегчением выдохнула.
Поднявшись на ноги, она заметила высоко над головой крошечное оконце.
Сквозь него пробивался тусклый свет звезд, и оттуда же доносились приглушенные голоса.
Осмотрев тесную каморку, она заметила старую дырявую корзину. Перевернув её вверх дном, она придвинула её к стене и, опираясь руками, встала на нее.
Выглянув наружу, она увидела горы и несколько деревянных хижин. У костра сидели семь или восемь мужчин — та самая банда, что напала на них днем посреди улицы.
Из этих семерых или восьмерых пятеро были ранены. Они без умолку крыли вана Пинси отборной бранью.
— Мы в своих горах никого не резали и не жгли! Так, грабили изредка заезжих богатеев, чтобы брюхо набить. С какой стати он решил выжечь нас под корень?!
— Столько братьев полегло от рук вана Пинси! Мы обязаны пустить кровь его маленькому наследнику, чтобы помянуть погибших!
— Не горячитесь! — оборвал их мужчина, по виду — главарь. — Мы так рисковали, похищая наследника, потеряли двоих братьев — и всё это не просто ради того, чтобы пар выпустить. Ван Пинси слишком рьяно взялся за уничтожение разбойников, столько лагерей уже разорил. Нам в этом деле больше не прокормиться! Я велел схватить мальчишку, чтобы обменять его — золотого сынка — на огромный выкуп. Поделим серебро, разбежимся кто куда, купим земли, станем почтенными господами и заживем в свое удовольствие. Разве плохо?
Мужчины тут же закивали. Если есть выбор получше, кто захочет жить, каждый день рискуя головой?
Двое здоровяков поднялись:
— Третий главарь, мы пойдем отрубим мальчишке руку и пошлем во дворец вана Пинси. Уверен, ван Пинси станет шелковым и сделает всё, как мы скажем.
Главарь кивнул и бросил им нож:
— Аккуратнее там, не убейте его. Иначе мы все отправимся за ним следом.
Здоровяки поймали лезвие и направились к деревянной хижине.
Юнь Чу, которая до этого лишь изучала местность, от этих слов покрылась холодным потом.
Она торопливо спрыгнула с корзины и с силой потрясла спящего ребенка:
— Братец Юй, проснись! Не спи, братец Юй!
Малыш медленно разомкнул веки. Увидев Юнь Чу, он тут же расплылся в улыбке:
— Матушка! Как же здорово — открыть глаза и сразу увидеть матушку. Ой, а почему так темно? Матушка, почему ты не зажжешь свет?..
Юнь Чу было совсем не до того, чтобы поправлять его. Она схватила малыша на руки, поспешно развязала свой шелковый пояс и крепко обмотала его вокруг талии ребенка.
— Послушай меня. Я подниму тебя, и ты пролезешь в это оконце. Стена высокая, я буду держать за пояс и медленно спущу тебя вниз, — говоря это, она уже усадила мальчика себе на спину. — Как только окажешься на земле, никуда не беги. Спрячься в хижине, что на юго-востоке…
Эта хижина стояла прямо перед разбойничьим костром. Если обойти ее сзади и затаиться внутри… Как говорится, самое опасное место — самое безопасное…
Но не успела она договорить, как за дверью послышались тяжелые шаги.
Вытащить братца Юя в окно теперь было совершенно невозможно. Это лишь перекрыло бы им последний путь к спасению.
С невиданной за всю свою жизнь скоростью Юнь Чу спрыгнула на пол, одним пинком отшвырнула корзину в дальний угол и, прижав к себе ребенка, сжалась в комок у противоположной стены.
Зазвенел замок, и дверь с пинком распахнулась.
— О, очнулись! — один из амбалов шагнул внутрь, мертвой хваткой вцепился в плечо Чу Хунъюя и грубо рванул мальчика на себя.
Затем он быстрым движением закатал рукав ребенка.
Второй здоровяк вытащил нож и смачно сплюнул на лезвие.
Каким бы не по годам разумным ни был Чу Хунъюй, он оставался всего лишь четырехлетним ребенком. От ужаса он громко расплакался.
— Маленький наследник, не обессудь, — амбал похлопал его по руке, прикидывая, где лучше рубить. — Твоя рука в обмен на наше богатство и сытую жизнь — это выгодная сделка.
— Нет, не надо! — Юнь Чу бросилась вперед, закрывая собой ребенка. На её глазах навернулись слезы: — Возьмите мою руку! Рубите мою!..
— А ты преданная служанка! — здоровяк схватил Юнь Чу за воротник. — Впрочем, наряд у тебя совсем не похож на одежду прислуги…
— Ты что, ослеп? Это же замужняя женщина! Такая красавица, в первый раз такую вижу! Наверняка баба вана Пинси! — похабно заржал второй. — Глянь-ка, она уже и пояс развязала! Ждет, когда мы её приласкаем!
Пояс Юнь Чу был повязан на талии Чу Хунъюя, поэтому ее одежды свободно распахивались, приоткрывая изящный стан.
Она испуганно вжала голову в плечи и жалко зарыдала:
— Я могу прислужить вам… только умоляю, не трогайте маленького наследника…
Амбалы переглянулись — в глазах обоих вспыхнула похоть.
Все это время, спасаясь от облав вана Пинси, они днем и ночью прятались по лесам и уже давно не знали женской ласки.
Такая потрясающая женщина, да еще и наложница самого вана Пинси… У любого мужика от такого сорвет крышу.
Они оглянулись — третий главарь всё еще сидел у костра, налегая на мясо и вино. Здоровяки тихо прикрыли дверь, схватили ребенка и отшвырнули его в сторону, а Юнь Чу повалили на солому.
Юнь Чу не сопротивлялась, позволив им навалиться на себя.
Она бросила взгляд на Чу Хунъюя, их глаза встретились, и они одновременно едва заметно кивнули.
В руках Чу Хунъюя блеснул короткий кинжал — тот самый, что Юнь Чу носила при себе для самообороны и который успела передать мальчику.
Сама же она выхватила из прически острую шпильку.
Вскинув руку, она со всей силы вонзила шпильку в шею здоровяка, придавившего её к соломе.
Пс-с-ст!
Горячая кровь брызнула ей прямо в лицо. Амбал не успел издать ни звука — он просто замертво повалился на землю.
Второй разбойник, не веря своим глазам, со всей силы пнул Юнь Чу:
— Тварь! Как ты смела погубить моего бра…
Он не успел договорить — резкая, пронзительная боль прошила его поясницу. Обернувшись, он увидел, что тот самый ребенок, которого он только что отшвырнул, вонзил нож ему в бок.
Сил малыша не хватило, чтобы нанести смертельную рану, и разбойник, придя в неописуемую ярость, развернулся, чтобы схватить Чу Хунъюя.
Юнь Чу ловким перекатом подобралась к брошенному на землю длинному клинку, схватила его и наотмашь рубанула амбала по голове.
Глухой удар.
Второй здоровяк рухнул наземь.
Это было первое убийство в жизни Юнь Чу.
Она тяжело, судорожно дышала. Отбросив окровавленный клинок, она произнесла дрожащим голосом:
— Ю… Ю-эр, скорее! Я подниму тебя…
Чу Хунъюя колотила крупная дрожь, но он из последних сил старался взять себя в руки. Он вскарабкался на Юнь Чу и благополучно выбрался на подоконник:
— Матушка, не бойся! Я обязательно найду способ спасти тебя…
Юнь Чу нарочно сделала строгое лицо:
— Просто спрячься и сиди тихо! Не смей ничего затевать, сейчас самое главное — чтобы ты был в безопасности. У меня есть способ спастись самой, скорее спускайся!
Чу Хунъюй шмыгнул носом и, крепко держась за пояс, сантиметр за сантиметром начал спускаться, пока наконец не коснулся земли.
Он бросил последний взгляд на Юнь Чу и, как она и велела, со всех ног помчался в сторону укрытия.
Юнь Чу с облегчением выдохнула.
Спрыгнув с корзины на пол, она начала лихорадочно соображать, как ей выбраться из этой ловушки.
Добавить комментарий