То, как Лю Чжу смотрела на Юнь Вэньфана, привело Жэнь Яоюй в крайнее неистовство. Однако, видя, что те девицы знакомы со вторым молодым господином Су, она не решилась действовать открыто. Поэтому едва сестры Лю скрылись, Яоюй тотчас подослала человека выведать подноготную этой семьи.
В это время подошла нянюшка, присланная старшей госпожой Ван, и велела Жэнь Ицзюню явиться к матери.
Судя по лицу нянюшки, госпожа Ван уже была в курсе случившегося скандала.
Ицзюнь презрительно скривил губы и бросил Яоци:
— Пойду повидаюсь с матушкой. В конце концов, это я всё заварил, вас это не касается.
Яоци вовсе не беспокоилась, что Ицзюню сильно достанется. Как ни крути, они мать и сын, и сколько бы госпожа Ван ни сердилась, любви к сыну в её сердце было куда больше, чем гнева. Яоци, будучи для них «посторонней», не собиралась лезть в чужие дела и мутить воду.
К тому же этот случай не перерос в такое побоище, как в её прошлой жизни, и старшая госпожа наверняка сможет уладить размолвку с семьей Лю сама.
Посему Яоци лишь лукаво подмигнула брату:
— Желаю третьему брату удачи!
Ицзюнь от таких слов аж задохнулся от возмущения. Сверкнув на неё глазами, он напустил на себя самый важный вид и, заложив руки за спину, гордо удалился.
Когда Ицзюнь ушел, Яоци заметила, что Яохуа ведет себя странно. Почему она не стала отчитывать сестру за то, что та ввязалась в чужую ссору?
Вглядевшись в лицо Яохуа, Яоци поняла, что мысли сестры витают далеко отсюда — она стояла, слегка нахмурившись и погрузившись в глубокие раздумья.
Яоци только хотела заговорить с ней, как подошла Яоюй:
— Пятая сестра, ты ведь собиралась привести себя в порядок? Идешь теперь или нет?
Вспомнив, что она и впрямь использовала это как предлог, Яоци кивнула:
— Иду. Столкновение с сестрами Лю меня задержало.
— Вот и славно, мне тоже нужно отлучиться, пойдем вместе, — заявила Яоюй.
Яоци было всё равно, и она обернулась к Яохуа:
— Третья сестра, не желаешь ли составить нам компанию?
Яохуа покачала годовой:
— Ступайте сами. Я пока прогуляюсь по монастырю.
Яоци решила, что поговорит с сестрой позже, когда рядом не будет лишних ушей, и ушла вместе с Яоюй.
По пути Яоюй внезапно проявила небывалое дружелюбие: она подошла вплотную и даже взяла Яоци под руку.
Та с изумлением взглянула на неё, и тут же услышала таинственный шепот:
— Пятая сестра, скажи, что ты думаешь о молодом господине Вэне?
Яоци мысленно изогнула бровь, но вслух ответила беспристрастно:
— О молодом господине Вэне? Раз уж он друг кузена, должно быть, он человек достойный. Я с ним почти не знакома, отчего восьмая сестра вдруг спрашивает об этом?
Яоюй прикрыла рот рукой и хихикнула, кокетливо поглядывая на Яоци:
— Неужто и впрямь не знакома? Смотри, не обманывай меня. Едва ты ушла из беседки, как он тут же последовал за тобой. Да и вчера, говорят, он заходил к тебе во двор Цзывэй, а после вы вместе отправились в «Теплый аромат» к тетушке.
Яоци остановилась и, нахмурившись, строго произнесла:
— Восьмая сестра, не стоит впредь повторять подобные безосновательные речи. Молодой господин Вэнь просто искал место, где мог бы привести себя в порядок. Что же до вчерашнего дня — он пришел вместе с кузеном засвидетельствовать почтение моим родителям, а в «Теплый аромат» они заглянули лишь потому, что им было по пути. Если не веришь, можешь сама спросить у кузена, он всё время был рядом с ним.
Яоюй долго и пристально вглядывалась в лицо Яоци, а затем резко оттолкнула её руку. Лицо её вмиг приняло надменное выражение, и она фыркнула:
— Что ж, тем лучше! Но если я замечу, что ты ведешь себя неподобающе, я тотчас доложу бабушке. Не допущу, чтобы ты опозорила наш дом какими-нибудь бесстыдными делишками.
Глядя на это спесивое создание, Яоци едва не рассмеялась от негодования:
— Благодарю восьмую сестру за предостережение.
Яоюй снова холодно хмыкнула и, бросив Яоци, зашагала прочь. До самой уборной они не проронили ни слова.
Когда Яоци закончила свои дела, Яоюй и след простыл. Яоци отправилась на поиски Яохуа и узнала от слуг, что Цю Юня и Юнь Вэньфана позвал Жэнь Ицзянь, и Яоюй увязалась за ними. Яохуа же сказала, что хочет еще погулять в абрикосовой роще, и ушла одна.
Вспоминая слова Яоюй, Яоци всё больше убеждалась в том, что Юнь Вэньфан — настоящая «звезда бедствия». Ей следовало держаться от него как можно дальше, чтобы не стать героиней нелепых сплетен и девичьих драк из-за ревности.
Она велела своим людям следовать за ней на поиски Яохуа.
Однако, сколько Яоци ни бродила по роще на заднем склоне, сестры там не было.
Не придав этому большого значения, она зашла в несколько главных храмовых залов — ей было неважно, какому Бодхисаттве они посвящены, она кланялась всем подряд. В прошлой жизни она не верила в Будду, и в этой тоже еще не успела обрести веру.
Выйдя из зала Безмерного Долголетия, где почивали статуи Будды Амитабхи, Гуаньинь и Махастхамапрапты, Яоци услышала за огромным деревом гинкго приглушенные голоса каких-то нянюшек.
— Ох, беда-то какая! Неужто и впрямь правда?
— Чтоб мне на месте провалиться, если лгу! Говорят, тот мужчина выскочил из соседней обители Байюнь в совершенном непотребстве — платье в беспорядке, растрепанный! Мирские родичи той монашки гнали его через все горы, и поговаривают, он укрылся здесь, в храме Белого Дракона!
— Вот ведь срамота! И монашка та совсем стыд потеряла! Раз сердце от мирских страстей не очистилось, незачем было и постриг принимать. Теперь из-за неё и в святой обители покоя нет. И не боится ведь, что небо разгневается и громом её поразит за такие непотребства!
— Ха! Да ты не знаешь! Говорят, эта монахиня Лян еще при живом муже была девкой неспокойной, да и характер у неё — не дай бог каждому, палец в рот не клади! — продолжала одна из нянюшек. — Родня её мужа теперь о ней и слова доброго не скажет. Едва супруг преставился, она окрутила какого-то знатного господина, прибрала к рукам всё семейное добро и скрылась в обители. Под защитой стен монастырских до неё и законным наследникам не добраться. Теперь живет в свое удовольствие! Денег куры не клюют, так она еще и молодых красавцев себе в полюбовники берет! Жизнь ведет вольную, ровно небожительница, где уж ей о божьем суде помышлять?
— И что же, настоятельница обители Байюнь в упор ничего не видит? Неужто позволяет ей так бесчинствовать перед ликом Будды?
— Эх! Были бы деньги, так и черти жернова крутить станут, а монахини — те же люди, из плоти и крови.
Яоци не собиралась подслушивать, но всё же уловила суть их разговора. Стоявшие за её спиной молодые служанки густо покраснели, хотя в глазах их читалось нескрываемое любопытство.
Тем временем старухи за деревом гинкго заметили приближение людей и разом умолкли.
Яоци как раз намеревалась дойти до павильона Бога Дракона, что стоял в отдалении, как вдруг увидела Сянцинь, старшую служанку Яохуа. Та шла, озираясь по сторонам, словно кого-то искала.
Служанка Пинго, обладавшая острым глазом и дружившая с Сянцинь, помахала ей рукой. Заметив их, Сянцинь поспешно направилась к Яоци.
— Почему ты здесь одна? — удивленно спросила Яоци. — Где третья сестра?
Сянцинь покосилась на сопровождавших барышню служанок и нянюшек и ответила:
— Третья барышня отдыхает у четвертой барышни. Она велела мне разыскать вас и передать кое-что по пустяковому делу.
Хоть она и назвала дело пустяковым, сказав это, Сянцинь замолчала и принялась отчаянно подавать Яоци знаки глазами.
Яоци сразу поняла: случилось нечто важное. Она кивнула и произнесла:
— Здесь, у главных залов, слишком многолюдно. Я как раз собиралась взглянуть на новый павильон Бога Дракона, пойдем со мной.
Сянцинь почтительно согласилась и подошла, чтобы поддержать Яоци под локоть.
Павильон Бога Дракона стоял на возвышении, почти у самого подножия заднего склона. Место было уединенным, а поскольку постройка была новой, паломники забредали сюда редко.
Заметив небольшую беседку у пруда подле павильона, Яоци отослала своих нянюшек и служанок: кого — поднести благовония, кого — по нужде, а сама вместе с Сянцинь направилась к воде.
Но не успели они сделать и нескольких шагов, как им навстречу торопливо вышли три-четыре женщины. Среди них были и старые, и молодые; они шли, тяжело дыша и озираясь по сторонам, явно охваченные поисками.
— Четвертая тетушка, а вдруг его нет в монастыре? Мы уже всё обыскали, а этого прелюбодея и след простыл, — спросила молодая женщина у идущей впереди дамы средних лет.
Та, хоть и выглядела растерянной, уверенно качнула головой:
— Мой хозяин лично видел, как он бежал в сторону гор. Единственное место на склоне, где можно спрятаться — это храм Белого Дракона. Ошибки быть не может. Ищите тщательнее! Как найдем его, вернемся и утопим эту потаскуху в пруду!
— Твоя правда, невестка! — вскричала другая женщина, в чьем голосе ярость смешивалась со странным восторгом. — Никогда не видела такой бесстыдницы! Весь наш род Чжан опозорила, дрянь такая! Вот поймаем её хахаля, посмотрим, как она тогда станет отпираться!
Женщины мельком взглянули на Яоци и её служанку и поспешно скрылись за поворотом, ведущим к павильону Бога Дракона.
Сянцинь в полном замешательстве посмотрела на Яоци:
— Пятая барышня, что это с ними?
Яоци вспомнила сплетни, подслушанные у дерева гинкго, и поняла, что эти женщины ищут того самого любовника распутной монахини. Она покачала головой:
— Не бери в голову. Скажи лучше, тебя действительно прислала третья сестра? Она и впрямь у четвертой сестры?
Они уже подошли к самой беседке. Сянцинь отрицательно покачала головой и только открыла рот, чтобы ответить, как вдруг из-за боковой тропинки кто-то вышел.
Добавить комментарий