Юнь Вэньфан стоял в ярко-красном свадебном одеянии. Его статная фигура и красивое лицо заставляли служанок клана Юнь застывать на месте, не в силах отвести глаз. Сам же он, казалось, ничего не замечал и сохранял полное равнодушие.
Старая госпожа Юнь и старшая госпожа хотели было расспросить его о госпоже Мэн, но, понимая, что сегодняшний день особенный и нельзя пропускать благоприятный час, сдержали расспросы. Юнь Вэньфан в праздничном облачении покинул дом.
На всем пути от усадьбы Юнь до загородного дома Чжао Инцю толпились зеваки. Увидев, что на породистом высоком скакуне восседает не старший молодой господин Юнь, а младший, люди принялись перешептываться.
— Почему невесту встречает второй молодой господин? Куда делся старший?
— И правда. Но до чего же хорош собой второй молодой господин Юнь!
— Барышне Чжао несказанно повезло.
— Какое там везенье! Я слышал, вчера вторая молодая госпожа Юнь сбежала к родителям. Наверняка натерпелась бог весть каких обид.
— Сбежала к родителям как раз перед тем, как невестка должна переступить порог? Эта старшая барышня Мэн совершенно не знает приличий!
— А я помню, что во время их свадьбы второй молодой господин даже не показался. Бросил молодую жену на полгода, а сам уехал. Будь я на её месте, давно бы со скандалом вернулась к матери.
— Как думаете, а не мог второй молодой господин Юнь остаться недоволен женой из рода Мэн и положить глаз на приехавшую с юга барышню Чжао? А старший брат по доброте душевной решил уступить ему невесту?
Хотя эти домыслы не имели ничего общего с реальностью, люди всегда паддки на грязные и нелепые сплетни. Вскоре все позабыли об истинной причине отсутствия Юнь Вэньтина, и внимание толпы полностью переключилось на побег госпожи Мэн.
Юнь Вэньфан небрежно держался в седле, а на его губах играла легкая усмешка. Его ничуть не задевало, что он стал главной темой для чужих пересудов. Госпожа Мэн всё равно рано или поздно ушла бы, так что её вчерашний побег сослужил хорошую службу, отвлекая лишние глаза. Юнь Вэньфан не зря выбрал именно тот момент для разговора на чистоту — он заранее взвесил все выгоды.
В загородной усадьбе Чжао Инцю, уже полностью одетая и причесанная к церемонии, нахмурилась, выслушав доклад слуг о прибытии Юнь Вэньфана.
— Юнь Вэньтин так и не вернулся в Юньян?
— Да, никаких вестей. Говорят, он уехал вслед за дочерью вана.
Чжао Инцю едва заметно улыбнулась:
— Кто бы мог подумать, что старший молодой господин Юнь окажется столь романтичным и верным в своих чувствах.
— Мы действуем по прежнему плану? — тихо спросил подчиненный.
Чжао Инцю расправила складки на юбке и небрежно бросила:
— Разумеется. Сейчас Сяо Цзинси пропал, Сяо Цзинлинь уехала в Учжоу — лучшего шанса не найти. То, что Юнь Вэньтин бросился за своей возлюбленной и наплевал на свадьбу, доказывает: они не восприняли этот брак всерьез. Нам будет только проще всё устроить.
— А что насчет барышни Янь?..
Улыбка Чжао Инцю стала насмешливой и презрительной:
— Женщина, способная предать собственный клан, не имеет большой ценности. Вдовствующая императрица отправила её в Яньбэй вовсе не для того, чтобы она возвращалась обратно в столицу.
В этот момент снаружи донесся праздничный шум — прибыл свадебный кортеж.
Чжао Инцю мгновенно скрыла все эмоции на лице и сделала знак служанке накрыть её голову красным покрывалом.
Когда Юнь Вэньфан вошел, чтобы забрать невесту, он на мгновение замер, глядя на силуэт девушки, сидевшей на краю ложа. Сложением Чжао Инцю была неуловимо похожа на ту, что навсегда заняла его мысли. Сейчас, когда лицо невесты было скрыто шелком, Юнь Вэньфану на миг показалось, что он попал в прекрасный сон.
Когда Чжао Инцю последовала за ним к выходу, она была немного озадачена. До неё доходили слухи о буйном и непредсказуемом нраве второго молодого господина Юня, однако шедший рядом мужчина вел себя на редкость предупредительно и даже тихо предостерег её, когда они начали спускаться по ступеням.
Так Чжао Инцю была введена в дом Юнь. Всё — от поклонов предкам до проводов в покои новобрачных — прошло на удивление гладко. И домочадцы Юнь, и люди Чжао Инцю одновременно вздохнули с облегчением.
Как только невесту препроводили в новые покои, обязанности Юнь Вэньфана на этом закончились. С совершенно невозмутимым видом он отправился в парадный двор к гостям.
Учитывая непростой статус Чжао Инцю и отсутствие самого жениха в усадьбе, никто из гостей не осмелился устроить традиционный веселый переполох у дверей спальни. Даже привычных для свадебных застолий криков и уговоров выпить почти не было слышно — пиршество проходило на редкость чинно и даже уныло.
Супруга вана тоже прибыла сегодня на торжество, ведь клан Юнь был её родным домом. К тому же, этот брак был скреплен высочайшим указом Вдовствующей императрицы, и хозяйке резиденции вана в любом случае надлежало выказать почтение своим присутствием. Жэнь Яоци из-за беременности осталась дома.
Женщины семьи Юнь усадили супругу вана на самое почетное место. Старая госпожа Юнь, старшая госпожа и остальные знатные дамы составляли ей компанию.
Беседуя со старой госпожой, супруга вана мельком окинула взглядом зал и заметила, что среди гостей не было ни одного представителя семьи Мэн — родственников со стороны жены Вэньфана.
До неё уже долетели слухи, что госпожа Мэн вчера спешно покинула дом мужа, знала она и о том, что встречать невесту поехал Юнь Вэньфан. Да и истинные причины поспешного отъезда Юнь Вэньтина из Юньяна не остались для неё тайной. Глядя на происходящее, супруга вана могла лишь тихо вздохнуть.
По правде говоря, она всегда искренне симпатизировала Юнь Вэньтину — он отличался прекрасным лицом и благородным нравом, к тому же вырос бок о бок с Сяо Цзинлинь, и они знали друг друга до капли. Оставалось лишь сетовать на то, как причудливо и жестоко порой распоряжается судьба.
Супруга вана размышляла об этом про себя, но внешне ничем не выдала своих чувств, продолжая вести со старой госпожой Юнь неспешную беседу о сущих пустяках.
Три барышни из клана Юнь тоже присутствовали за столом.
Старшая барышня Юнь по-прежнему была ослепительно красива. Она сидела так изящно, что две другие молодые госпожи Юнь, несмотря на свои роскошные наряды, блекли на её фоне. Вот только с лица Юнь Цючэнь навсегда исчезла её былая мягкая, приветливая улыбка. На ней застыла маска ледяного, отрешенного равнодушия, и за всё время пиршества она не проронила ни единого слова.
Зато вторая барышня, Юнь Цюпин, прежде отличавшаяся замкнутым и молчаливым нравом, теперь заметно оживилась. Она сидела подле Юнь Цючэнь и без умолку что-то ей рассказывала, время от времени наклоняясь к сидевшей с другой стороны Юнь Цюфан, — всем своим видом выказывая, что жизнь её течет благополучно и беззаботно.
А вот третья барышня, Юнь Цюфан, сидела мрачнее тучи. На заигрывания Юнь Цюпин она отвечала неохотно, а если и вставляла слово, то непременно с едкой насмешкой — ей явно было не по душе, что Юнь Цюпин вернулась в родительский дом лишь ради того, чтобы похвастаться своим счастьем. В эти дни для Юнь Цюфан как раз подыскивали жениха, но сколько бы старейшины ни предлагали ей знатных партий, все кандидаты по части внешности и талантов и близко не стояли с Хань Юньцянем. Юнь Цюфан, всегда считавшая себя во всем лучше сестры, никак не могла смириться с такой несправедливостью, а тут еще Юнь Цюпин при каждом визите так и норовила выставить своего супруга напоказ.
Супруга вана перевела взгляд с одной сестры на другую и, вспомнив наказ, который перед её уходом дала Высшая наложница Юнь, обратилась к старой госпоже Юнь:
— Скоро устроится и судьба Цюфан. А какие у семьи планы на Цючэнь?
По правде говоря, супруга вана не любила вмешиваться в чужие семейные дела, но Высшая наложница Юнь всё же продолжала всем сердцем радеть за младшее поколение своего родного клана.
Она говорила негромко, так что за соседними столами ничего не было слышно, однако женщины семьи Юнь уловили каждое слово. В зале мгновенно воцарилась тишина. Даже болтавшая без умолку Юнь Цюпин осеклась на полуслове и уставилась на Юнь Цючэнь.
Старшая госпожа Юнь посмотрела сначала на дочь, затем на старую госпожу и супругу вана, но лишь тяжело вздохнула и промолчала. Юнь Цючэнь долгое время держали в негласной опале, и лишь недавно ей позволили снова выходить к гостям, однако старая госпожа больше никогда не брала её с собой на выезды в свет.
Старая госпожа Юнь сделала небольшую паузу и ответила:
— Благодарю за заботу, супруга вана. Вот только Цючэнь лишь недавно оправилась от недуга, поэтому о её замужестве мы пока не помышляли.
Юнь Цючэнь не страдала от смертельной болезни, однако её левое ухо полностью оглохло. Клан Юнь созывал множество лекарей, но их старания не увенчались успехом. Девице с таким изъяном, конечно, не составило бы труда подыскать мужа среди семей попроще, но…
Вдруг Юнь Цючэнь ровным голосом произнесла:
— Супруга вана, я желаю уйти в монастырь.
При этих словах лица старой госпожи Юнь и старшей госпожи мгновенно потемнели.
Юнь Цючэнь с самого рождения привыкла быть в центре всеобщего восхищения. Половину своей жизни она поломала на то, чтобы стать достойной супругой человека, стоящего у самой вершины власти, — как могла она теперь смириться с долей жены какого-нибудь заурядного человека? Уж лучше провести остаток дней у алтаря Будды.
Конечно, старая госпожа и старшая госпожа не желали, чтобы она становилась монахиней, но характер Юнь Цючэнь им был слишком хорошо известен: эта девица была чересчур своенравна, и если выдать её замуж силой, ни к чему хорошему это не приведет. Потому дело Юнь Цючэнь и затянулось.
Супруга вана ничуть не удивилась её заявлению. Поразмыслив, она мягко произнесла:
— Ты еще слишком молода, не стоит торопиться с таким решением. В следующем году её высочество Высшая наложница собирается отправиться к поминальному храму старого вана, дабы блюсти траур. Если тебе не хочется оставаться дома, ты могла бы поехать с ней и скрасить её одиночество. Неподалеку от тех мест есть тихая обитель, сможешь приходить туда слушать толкования сутр. А когда твое сердце успокоится, ты всегда сможешь вернуться — и тогда никто за твоей спиной не посмеет распускать грязные слухи.
Услышав это, старая госпожа и старшая госпожа сразу поняли: Высшая наложница Юнь всё еще питает к внучке крупицы жалости, раз решила укрыть её под своим крылом во время траура. Так имя Юнь Цючэнь будет защищено от любых пересудов, а потому они не стали возражать.
Юнь Цючэнь лишь на мгновение задумалась и кивнула:
— Хорошо, я поеду.
Супруга вана удовлетворенно кивнула и перевела разговор со старой госпожой на другие темы.
Разумеется, хозяйке резиденции вана не нужно было сидеть на свадебном пиру до самого конца. Пригубив вина и едва прикоснувшись к палочкам, она поднялась, собираясь возвращаться. Старшая госпожа Юнь лично проводила её до ворот.
Когда выезд супруги вана покинул усадьбу Юнь, на улицах уже сгустились сумерки. Поскольку остальные гости еще пировали, в переулках стояла относительная тишина.
Однако стоило карете выехать из переулка, где располагалось поместье Юнь, как дорогу им преградили.
— Супруга вана, это господин Му, — Синь-мама заглянула в щель между занавесками и тихо доложила хозяйке.
Му Ху прибыл во главе отряда конных воинов. Увидев, что экипаж остановился, он спешился и быстрым шагом подошел к карете, низко кланяясь.
— Подчиненный приветствует супругу вана.
Супруга вана прекрасно знала Му Ху, а потому ласково спросила из-за занавеси:
— Господин Му, какими судьбами вы здесь в такой час?
Му Ху тем временем цепким взглядом мерил охрану, сопровождавшую госпожу. Помимо служанок и мамушек, супругу вана охраняли полтора десятка гвардейцев, вот только двое стражников в самом конце цепочки слишком низко опустили головы, да и в ночной темноте разглядеть их лица было почти невозможно.
Добавить комментарий