Старая госпожа Юнь подозвала к себе старшую госпожу и дала ей несколько важных поручений. Старый господин Юнь ушел первым, но перед уходом бросил ледяной взгляд на старшего сына, давая понять, чтобы тот привел Юнь Вэньфана к нему в кабинет.
Юнь Вэньфан как раз прикидывал, не найти ли лазейку и не сбежать ли, чтобы избежать нудных нравоучений старших. Но тут старая госпожа Юнь, прервав разговор с невесткой, внезапно произнесла:
— Остальные могут идти. Фан-эр, останься. Бабушке нужно с тобой поговорить.
Во всей усадьбе клана Юнь Вэньфан прислушивался лишь к словам этой женщины, которая души в нем не чаяла с самого детства. Поэтому, услышав её голос, он покорно остался. Дождавшись, пока невестка и свекровь закончат обсуждать дела и старшая госпожа тоже удалится, они остались в комнате одни.
Лицо старой госпожи заметно смягчилось. Она поманила внука рукой:
— Иди сюда, дай бабушке на тебя посмотреть. Что-то мне кажется, ты совсем исхудал, да и загорел сильно.
Юнь Вэньфан подошел и уселся на её широкую кушетку, позволив бабушке повернуть его лицо то в одну, то в другую сторону. Как и в былые времена, на его губах играла привычная, подкупающая улыбка.
Вдруг старая госпожа нахмурилась, нащупав у линии роста волос над ухом неровность:
— Рана на голове? Когда это случилось?
Юнь Вэньфан дотронулся до шрама, словно только сейчас вспомнив о нем, и беспечно отмахнулся:
— Давно уже. Пустяки, просто царапина.
Разве в армии обойдешься без ран? На его теле хватало шрамов куда страшнее этого.
Старая госпожа Юнь еще долго смотрела на внука, поглаживая шрам, а затем тяжело вздохнула:
— С малых лет ты не знал лишений. Мы все думали, что, хлебнув горя вдали от дома, ты сам прибежишь обратно, но кто же знал… Фан-эр, скажи бабушке начистоту: тот путь, что ты избрал — ты всерьез решил по нему идти или просто тешишься?
Старая госпожа всегда расспрашивала его лишь о здоровье, еде да одежде, и впервые завела с ним разговор о «серьезных делах». Юнь Вэньфан, привыкший лишь шутить и паясничать в её присутствии, почувствовал себя не в своей тарелке.
— А если всерьез — что с того? А если тешусь — то что? — с улыбкой ответил он.
Старая госпожа ничуть не рассердилась:
— Если ты взялся за дело всерьез, клан, разумеется, окажет тебе поддержку.
Юнь Вэньфан криво усмехнулся:
— В этом нет нужды. На том пути, что я выбрал, семья Юнь мне не помощник. Я отродясь не сделал для клана ничего полезного, так что и клану незачем вмешиваться в мое будущее.
Старая госпожа Юнь долго и со сложным чувством смотрела на внука. Наконец она осознала: пусть перед ней он и ведет себя почти как в детстве, этот мальчик и впрямь стал взрослым мужчиной.
Вэньфан же с легким любопытством спросил:
— У внука уже давно есть один вопрос, на который я хотел бы услышать ответ от бабушки.
— Какой же?
— С самого детства вы относились ко мне и к брату совершенно по-разному. Разве старшие не мечтают, чтобы все их сыновья и внуки выросли выдающимися людьми? Мне же всегда казалось, что вы от меня этого вовсе не ждете.
Старая госпожа надолго замолчала, но в конце концов со вздохом произнесла:
— Помнишь, в детстве у тебя была собака?
Юнь Вэньфан удивленно вскинул бровь. Брат когда-то тоже вспоминал об этом случае.
— Помню. Она укусила меня, а потом управитель забил её до смерти.
Но старая госпожа покачала головой и посмотрела ему прямо в глаза:
— Ты прекрасно знаешь, что приказ убить её отдал не управитель, а я.
— И за это ты велел перебить управителю обе ноги, — вздохнула она. — Власть, находящаяся в руках человека, определяет не только то, сколь великие дела он способен свершить, но и то, сколь ужасные ошибки может допустить. Фан-эр, у тебя острый ум и несгибаемая воля, это твои достоинства. Но ты слишком упрям. Ты не умеешь ни отступать, ни идти на компромисс. Будучи ребенком, способным отдавать приказы лишь паре слуг, ты ради любимой зверюшки покалечил доверенного человека своей бабушки. Что же было бы, окажись в твоих руках истинная власть?
Юнь Вэньфан замер, не веря своим ушам:
— Только из-за этого случая… вы решили вырастить из меня никчемного повесу?
Старая госпожа поморщилась, явно не одобряя такое резкое определение, но промолчала. Лишь спросила:
— Ответь мне: если бы ты был наследником клана Юнь, если бы половина влияния семьи и большинство её людей подчинялись твоим приказам, как бы ты поступил, когда второй молодой господин Сяо справлял свою свадьбу?
При упоминании имени Сяо Цзинси взгляд Юнь Вэньфана мгновенно заледенел.
Старая госпожа горько усмехнулась и покачала головой:
— Будь у тебя хоть крошечная надежда на успех, ты бы пошел войной на второго молодого господина и попытался отнять невесту, не так ли? Ты бы не отступил ни перед его статусом, ни перед мощью резиденции вана Яньбэя. Фан-эр… разве могла бабушка со спокойным сердцем передать клан Юнь в руки такого человека?
Юнь Вэньфан молчал с непроницаемым, холодным лицом.
Старая госпожа ласково погладила его по голове:
— Не держи на меня зла, Фан-эр. Бабушка отвечает за весь клан Юнь. Я не вправе играть судьбой нашей семьи. Иначе, когда я состарюсь и сойду в царство теней, как я посмотрю в глаза нашим предкам?
— Вот почему вы все эти годы так баловали меня и спускали всё с рук. По сравнению с угрозой погубить весь клан, те мои мелкие выходки были сущей ерундой… — презрительно скривил губы Юнь Вэньфан.
Смотря на этого внука, в чьих жилах от природы тек бунтарский дух, старая госпожа открыла было рот, но так ничего и не произнесла.
Юнь Вэньфан добавил:
— Выходит, когда вы только что спрашивали о моих планах и обещали поддержку семьи, это были лишь пустые слова?
Старая госпожа покачала головой:
— Нет, Фан-эр. Я сказала это потому, что теперь ты повзрослел. Возможно, в прошлом некоторые мои поступки были ошибочными.
Юнь Вэньфан кивнул и с горькой усмешкой бросил:
— Ваша правда. Я усвоил этот урок и запомню его на всю жизнь. Впредь можете не беспокоиться, что ради кого-то или чего-то я потяну клан Юнь за собой в могилу. Некоторых вещей достаточно пережить лишь однажды, и мне больше не за что держаться в этом мире.
Старая госпожа Юнь, услышав это, вовсе не выглядела счастливой:
— Я так долго ждала дня, когда ты наконец всё поймешь. Но теперь, когда этот день настал, я бы предпочла, чтобы ты так ничего и не понял.
Юнь Вэньфан невольно усмехнулся и смягчил тон:
— Это всё потому, что вы слишком любите меня, бабушка. — С этими словами он уже собирался подняться и откланяться.
Но старая госпожа вдруг спросила:
— Где сейчас Вэньтин? Он… он вообще вернется?
Юнь Вэньфан обернулся, посмотрел на неё и совершенно серьезно ответил:
— Бабушка, брат и так пожертвовал слишком многим ради клана. Может, семья отпустит его хотя бы на этот раз? В отличие от меня, непутевого сына, он по праву ничего не должен семье Юнь.
Старая госпожа покачала головой:
— Он старший сын и законный наследник. Клан Юнь — это его долг, от которого невозможно сбежать. Так и быть, пусть пока побудет вдали от дома и переведет дух. Как только нагуляется — пусть возвращается, я не стану его наказывать.
Услышав это, Юнь Вэньфан вдруг рассмеялся и с привычным дерзким видом подмигнул ей:
— Бабушка, а как вам моя кандидатура?
Старая госпожа недоуменно посмотрела на внука.
Юнь Вэньфан ответил полушутя-полусерьезно:
— Ведь он у вас не единственный внук. Вы и сами только что признали, что я вырос. Если я чего-то не умел раньше, это ведь не значит, что я не способен научиться этому теперь, верно? Сердце брата никогда не лежало к делам клана, какой прок удерживать его силой?
Старая госпожа долго вглядывалась в лицо внука, а затем нахмурилась:
— Ты это серьезно, Фан-эр?
Юнь Вэньфан с улыбкой отозвался:
— Разумеется. Разве посмел бы я шутить с вами, бабушка?
Морщины на лбу старой господины стали еще глубже:
— Фан-эр, твой характер совершенно не подходит для этого…
Юнь Вэньфан беспечно махнул рукой:
— Подходит или нет — станет ясно, только когда я возьмусь за дело. Разве вы верили, что я приживусь в военном лагере, когда я только уезжал туда? И что же — разве я не прекрасно со всем справился?
Старая госпожа промолчала.
Юнь Вэньфан не стал больше развивать эту тему. Бабушка вечно упрекала его в излишнем упрямстве, но разве сама она не была точно такой же?
— Уже поздно, внук пойдет отдыхать.
Он провел в седле несколько дней кряду, а по возвращении не получил ни минуты передышки. Будь его тело хоть из чистого железа, усталость всё равно давала о себе знать.
Старая госпожа Юнь, погруженная в свои невеселые думы, опомнилась и торопливо добавила:
— Раз уж вернулся, сиди дома и не вздумай снова куда-нибудь сбежать. Госпожа Мэн сейчас живет в твоем дворе, ступай к ней. Раз уж ты стал взрослым мужчиной, так и веди себя подобающе. Даже если госпожа Мэн тебе не по сердцу, ты обязан считаться с силой стоящего за её спиной клана Мэн. Не смей больше действовать на поводу у чувств.
Добавить комментарий