Жэнь Яоци не сдержала мысленного вздоха. Как бы там ни было, Юнь Вэньфан своими словами пытался предостеречь её, а потому она слегка кивнула:
— Благодарю.
Лицо Юнь Вэньфана ничуть не смягчилось от её благодарности. Он даже не взглянул на Жэнь Яоци, лишь едва приметно опустил ресницы, погрузившись в неведомые, мрачные думы. На какое-то мгновение в чайной комнате воцарилась такая тишина, что было бы слышно, как на циновку упадет игла.
Благо, эта неловкая сцена продлилась недолго. Вскоре вернулась управительница в сопровождении служанок, несущих на лакированных подносах множество гарнитуров и драгоценностей. Женщины испокон веков были бессильны перед подобным великолепием, и даже Юнь Цюпин и Юнь Цюфан, никогда не знавшие недостатка в украшениях, не стали исключением. Когда они принялись перебирать заколки и шпильки, атмосфера в комнате постепенно оттаяла и вернулась в привычное русло.
Жэнь Яоци смотрела на Юнь Вэньфана, сидевшего с ледяным, непроницаемым лицом, и гадала об истинной цели его визита. Неужто он и впрямь явился сюда лишь за тем, чтобы сопровождать сестер в выборе безделушек? Яоци, разумеется, в это не верила.
Однако, если он пришел по её душу, как мог прежний, несдержанный Юнь Вэньфан сидеть столь тихо? На самом деле, когда Жэнь Яоци покидала пределы княжеского дворца, помимо неотлучно следовавших за ней сестер Лэшань и Лэшуй, её непременно сопровождало немало скрытых стражей. Стоило Юнь Вэньфану допустить хоть малейшую дерзость, и тени, таящиеся в засаде, немедленно нанесли бы удар исподтишка. Но сейчас он сидел здесь, словно самый обычный посетитель, и потому никто не смел поднять на него руку.
Яоци мысленно перевела дух.
Вскоре появились Сяо Цзинлинь и Елюй Сагэ. Едва переступив порог и завидев Юнь Вэньфана, Цзинлинь невольно нахмурилась. Взгляд принцессы Ляо тоже на мгновение задержался на фигуре юноши.
При появлении цзюньчжу все присутствующие, как и предписывали ритуалы, поднялись для приветствия. Сяо Цзинлинь всегда держалась с людьми холодно, и даже с сестрами Юнь, с которыми её связывало дальнее родство, она обошлась лишь скупым кивком.
— Возвращаемся? — Цзинлинь подошла к Жэнь Яоци, всем своим видом выказывая готовность защищать её. Она незаметно заслонила невестку собой, отрезая путь взгляду Юнь Вэньфана, хотя тот даже не смотрел в их сторону.
Жэнь Яоци и сама не желала задерживаться. И хотя сегодня Юнь Вэньфан не проронил ни одного неподобающего слова и не переступил черту дозволенного, она по-прежнему тяготилась пребыванием с ним под одной крышей. На душе было тревожно. Поэтому на вопрос Цзинлинь она с готовностью кивнула:
— Мы и так пробыли снаружи немало времени. Пора возвращаться.
Услышав это, Юнь Цюфан, стоявшая поодаль, с усмешкой вмешалась:
— Цзюньчжу, вы ведь только пришли, отчего же так спешите? Хоть материалы в «Лавке Многих Сокровищ» и не самые редкие, зато узоры — просто загляденье. Раз уж вы здесь, отчего бы не выбрать пару вещиц? — С этими словами она перевела взгляд на Елюй Сагэ, которая с любопытством вертела в руках золотую шпильку. — Если принцессе по вкусу эти украшения, пусть тоже возьмет что-нибудь с собой.
Юнь Цюфан — это вам не Юнь Цючэнь. Эта девица словно вся была утыкана ядовитыми шипами и отродясь не славилась гостеприимством, а тут вдруг нацепила улыбку и принялась удерживать гостей.
Жаль только, на Сяо Цзинлинь её уловки не действовали. Заметив, что Елюй Сагэ рассматривает золотую шпильку, цзюньчжу небрежно указала на ближайший к ней поднос с драгоценностями и бросила управительнице:
— Беру всё это.
Елюй Сагэ с явным удивлением посмотрела на Цзинлинь. Видимо, она никак не ожидала, что суровая воительница падка на подобные пестрые побрякушки. Однако Цзинлинь бесстрастно пояснила:
— Раз нравится — это тебе в подарок. Час уже поздний, вернемся в замок, а в другой раз еще погуляем.
Принцесса Ляо с нескрываемой радостью поблагодарила её. Хозяйка лавки тут же велела принести изысканные шкатулки, дабы бережно упаковать купленные сокровища.
Елюй Сагэ в сопровождении управительницы первой направилась во внешний зал. Сяо Цзинлинь взяла Жэнь Яоци за руку, собираясь последовать за ней.
— Постойте, — внезапно подал голос Юнь Вэньфан.
Юнь Цюфан, до этого болтавшая с Юнь Цюпин, внезапно осеклась, а затем, словно пытаясь скрыть свою панику, вдруг заговорила с сестрой еще громче, явно стараясь отвлечь внимание посторонних на себя.
Едва Юнь Вэньфан раскрыл рот, Сяо Цзинлинь ожгла его ледяным взглядом. Она плотнее прикрыла Жэнь Яоци, воздвигнув преграду между ней и вторым молодым господином Юнь.
Но Юнь Вэньфан словно ничего не замечал. Он медленно поднялся и шаг за шагом направился в их сторону.
Сяо Цзинлинь холодно усмехнулась, уже готовая пустить в ход силу. Однако Юнь Вэньфан остановился шагах в трех от них.
Скрытый от чужих глаз фигурой Цзинлинь, он смотрел прямо на Жэнь Яоци.
Сяо Цзинлинь давно уже начала терять терпение от этой неотвязной одержимости Юнь Вэньфана. Она всерьез подумывала о том, чтобы для начала сбить этого ослепшего от дерзости мальчишку с ног, но стоило ей встретиться с ним взглядом, как она невольно нахмурилась и замерла.
В глазах Цзинлинь Юнь Вэньфан всегда был наглецом — гордым, заносчивым, ставившим себя превыше всех. Пожалуй, в нем крылась толика таланта и бесстрашия перед лицом смерти. И пусть он не вызывал симпатии, в яньбэйской армии он считался толковым и способным подчиненным, умеющим добиваться цели.
Но в этот самый миг Юнь Вэньфан, хоть и не проронил ни слова, а на лице его по-прежнему застыла та самая отталкивающая надменность и спесь, в глубине его глаз можно было уловить проблеск неизбывной скорби. Он походил на смертельно раненого, издыхающего дикого зверя.
Однако Сяо Цзинлинь вовсе не страдала от избытка сострадания. Она по-прежнему стояла стеной перед Жэнь Яоци, не сдвинувшись ни на цунь.
Жэнь Яоци смотрела на Юнь Вэньфана и могла лишь мысленно вздыхать. Раз за разом.
В глубине её души все счеты и обиды между ней и Юнь Вэньфаном, тянувшиеся из прошлой жизни, давно рассеялись как дым с её возрождением. А в этой жизни они были едва ли ближе, чем двое случайных прохожих. Она решительно не понимала, откуда в его сердце взялось столь болезненное, непреодолимое наваждение.
Ныне Жэнь Яоци не питала к Юнь Вэньфану ни капли ненависти. Она была полностью удовлетворена своей нынешней судьбой и безмерно счастлива. Оттого она искренне желала, чтобы он отпустил свой морок и зажил собственной, спокойной жизнью.
Юнь Вэньфан тоже сильно изменился. По крайней мере, его былая, безудержная дерзость в присутствии Жэнь Яоци теперь всегда усмирялась. В прежние времена его бы не волновало, кто встал у него на пути — он попросту пустил бы в ход кулаки. Но теперь, когда дорогу ему преградила Сяо Цзинлинь, он сохранил свое холодное лицо, не вспылил и не обнажил клинок. Он лишь смотрел сквозь Цзинлинь, словно её не существовало.
Какое-то время Юнь Вэньфан молча смотрел на Жэнь Яоци, а затем внезапно, безо всякого вступления, тихо произнес:
— Жэнь Яоци. Веришь ты мне или нет, но я никогда не замышлял против тебя дурного. И я никогда по-настоящему не причинял тебе вреда.
Бросив эти слова, Юнь Вэньфан еще раз пристально, глубоко взглянул на Жэнь Яоци, а затем обошел её и Сяо Цзинлинь и, не оборачиваясь, стремительно покинул чайную комнату.
Сяо Цзинлинь с подозрением созерцала его удаляющуюся спину. Эта внезапная, сорвавшаяся с уст юноши фраза показалась ей совершенно бессмысленной и дикой.
Жэнь Яоци же так и осталась стоять на месте, погрузившись в глубокое оцепенение.
Что крылось за этими словами Юнь Вэньфана? Не обладай она памятью о прошлой жизни, она, подобно Цзинлинь, лишь сочла бы его безумцем. Однако Яоци, соединив услышанное со своими воспоминаниями о бытии прежнем, уловила в его речах некий скрытый, пугающий подтекст.
Вспомнился тот раз, когда Юнь Вэньфан поведал ей о странном, преследующем его с самого детства сновидении… Неужто к нему вернулись новые осколки былого?
В той, прошлой жизни она по его вине сгинула, с позором свалившись в лапы евнуха Лу, и претерпела столько мук, что едва ли не захлебывалась от лютой ненависти к Юнь Вэньфану. Но ныне он уверял, будто никогда не помышлял о её гибели и не причинял ей истинного вреда.
Яоци отродясь не выказывала своих чувств перед посторонними. И хотя сейчас в её душе бушевал ураган сомнений, лицо её оставалось безупречно гладким и бесстрастным, так что Юнь Цюфан, тайно подглядывавшая за ней из угла, не сумела разглядеть ни малейшего изъяна.
Цзинлинь, однако, обратила к невестке вопрошающий взор.
Яоци едва заметно качнула головой и тихо промолвила:
— Идем.
Цзинлинь кивнула, воздержавшись от лишних расспросов, и они вместе покинули приватный покой. Во внешнем зале Юнь Вэньфана уже не было — должно быть, он покинул ювелирный дом без промедления. Елюй Сагэ, бережно сжимая в руках несколько нарядных шкатулок, покорно ожидала их. Завидев благородных дам, она расплылась в лучезарной, приветливой улыбке.
— К слову сказать, тот молодой господин, что давеча вел с вами речи — из клана Юнь? — едва они поднялись в крытую повозку, с улыбкой полюбопытствовала Елюй Сагэ.
Цзинлинь скользнула по ней холодным взором и сухо обронила:
— То был второй молодой господин из дома Юнь.
Принцесса Ляо, насупив брови, на мгновение задумалась, а после со смешком качнула головой:
— Мне почудилось, будто лицо его мне ведомо. Верно, обозналась.
При этих словах в глазах Цзинлинь мелькнул острый блеск, но она тут же отвернулась и принялась беседовать с Яоци.
Всю обратную дорогу Яоци невольно размышляла над словами Юнь Вэньфана, однако эти думы занимали её лишь до тех пор, пока колеса повозки не застучали по брусчатке дворца Яньбэй-вана. Ступив под своды родного гнезда, она напрочь выбросила всё из головы.
Какое бы значение ни скрывалось в его речах, и вернулась ли к нему память о прошлой жизни — всё это более не имело ровным счетом никакого веса. Причинил он ей вред тогда или нет, она давно вырвала ту боль из своего сердца. К чему теперь копаться в чужой грязи?
Впрочем, если разум Юнь Вэньфана действительно прояснился, быть может, со временем он сумеет разорвать свои путы и самостоятельно выбраться из этого круга.
Вот только Яоци и помыслить не могла: если наваждение обратилось в глухую, укоренившуюся в самой душе одержимость, разве так просто от него откреститься?
На следующий день, когда клану Юнь надлежало явиться в усадьбу Мэн ради заключения священного союза и встречи молодой супруги, новоиспеченный жених, второй молодой господин Юнь, так и не предстал пред очами гостей. В усадьбе Юнь поднялся невообразимый переполох: слуги и родичи сбились с ног, прочесывая каждый закоулок, однако Юнь Вэньфан словно растворился в воздухе, бесследно исчезнув из пределов города Юньян.
Добавить комментарий