В тот день Чжао Инцю и Янь Ниншуан вместе вышли из дворца Шоуань, где наносили визит старой супруге вана.
— О чем ты всё время грезишь? Даже когда старая госпожа обращалась к тебе, ты витала в облаках, — заботливо спросила Чжао Инцю, глядя на подругу.
Янь Ниншуан лишь покачала головой, не проронив ни слова.
Инцю вздохнула и подошла ближе, взяв Ниншуан под руку:
— Ниншуан, через три дня ты возвращаешься в столицу. Жаль, что в этот раз я не смогу поехать с тобой… Не знаю, доведется ли мне еще хоть раз в жизни свидеться с родными. Не могла бы ты передать несколько писем моей матушке и сестрам?
Поскольку Чжао Инцю уже была обручена указом, ей надлежало остаться в Юньяне в ожидании свадьбы.
Слова подруги лишь сильнее омрачили лицо Янь Ниншуан. Та, что хотела остаться — не могла, а та, что мечтала вернуться — была вынуждена остаться. Истинно, судьба любит шутить над людьми.
— Хорошо… — едва слышно ответила Ниншуан, поджав губы.
— Спасибо тебе, — с благодарностью отозвалась Чжао Инцю. Заметив, что подруга совсем пала духом, она предложила: — Может, пройдемся по саду?
Раньше Ниншуан обожала гулять по дорожкам поместья вана Яньбэя. Разумеется, не ради любования цветами — она лишь надеялась на счастливый случай встретить того, кого так жаждала видеть. Но удача ни разу не улыбнулась ей, и теперь её пыл к прогулкам заметно угас.
Видя, что Ниншуан качает головой, Инцю добавила:
— Слышала, второй молодой господин Сяо велел доставить в поместье с десяток новых горшков с камелиями. Их поставили в оранжерею за садом Тинъюань, чтобы за ними приглядывали. Ты ведь тоже любишь камелии? Может, заглянем туда?
Сад Тинъюань был одним из трех крупнейших парковых ансамблей поместья вана, но из-за его удаленности от дворца Чжаонин, где жил Сяо Цзинси, Ниншуан редко там бывала.
Услышав это, Янь Ниншуан заинтересовалась, но в её душе шевельнулось сомнение:
— Откуда тебе известно, что господин Сяо распорядился привезти камелии?
Она всегда ловила каждую весть о Сяо Цзинси, и не было причин, по которым Чжао Инцю знала бы больше неё.
Инцю беспомощно улыбнулась:
— Только что в дворце Шоуань я слышала, как об этом болтали служанки. Неужели ты не заметила? Не веришь — спроси у своей Пин-эр.
Ниншуан обернулась к своей служанке. Пин-эр была привезена из родного дома; из-за строгости правил в поместье вана старая супруга вана разрешила им оставить при себе лишь по две личные служанки. Пин-эр поспешно закивала:
— Да, барышня, я тоже слышала. Вы просто были погружены в свои мысли и не обратили внимания.
Вспомнив свое состояние во дворце Шоуань, Ниншуан приободрилась и кивнула:
— Что ж, пойдем посмотрим.
Поместье вана Яньбэя не слишком ограничивало свободу гостерй. Им, как женщинам, путь во внешние покои был заказан, но по внутренним садам они могли гулять почти без ограничений — хотя никто не знал, сколько глаз следит за ними из тени.
Оранжерея сада Тинъюань предназначалась для самых ценных растений. Несмотря на название, это был просторный двор с изящными мостиками, беседками и летящими карнизами крыш, выстроенный по подобию садов Цзяннани.
В целом архитектурный стиль поместья вана Яньбэя тяготел к величию и суровости, нежели к изяществу. Между зданиями часто высились вековые деревья, а вот нежные цветы встречались редко — прежние правители Яньбэя не жаловали подобные «безделушки». Сад Тинъюань был обустроен нынешним ваном, Сяо Янем, специально для своей супруги после их свадьбы. Поэтому вся флора была сосредоточена в подобных садах.
Камелии, боящиеся ветра и любящие солнце, стояли в открытом дворике оранжереи. Стоило Ниншуан войти, как она увидела статную фигуру в темно-сером халате. Мужчина стоял спиной к ним перед горшком с камелией сорта «Восемнадцать знатных мужей», словно любуясь цветами.
Ниншуан замерла, не отрывая взгляда от этой спины. Когда до неё дошло, кто это может быть, лицо её осветилось восторгом. Позабыв о присутствии Чжао Инцю, она сделала несколько быстрых шагов и с придыханием позвала:
— Сяо… Господин Сяо!
Мужчина обернулся. Сначала в его взгляде проскользнуло недоумение, но затем на лице медленно расплылась улыбка:
— Эта барышня… знает меня?
Разглядев лицо незнакомца, Янь Ниншуан остолбенела. Это был не Сяо Цзинси, хотя со спины они казались похожими, да и возраст был сопоставим. Лицо молодого человека можно было назвать симпатичным, но до красоты второго молодого господина Сяо ему было далеко, а в его улыбке сквозило нечто дерзкое и даже развязное.
Осознав, что обозналась, Ниншуан густо покраснела. Перед Сяо Цзинси она могла быть смелой, ведомая своими чувствами, но перед другими мужчинами её благовоспитанность брала верх.
— Простите, я… я ошиблась, — поспешно отступила она на шаг.
Молодой человек вскинул брови, бесцеремонно оглядывая её с ног до головы, а затем перевел взгляд на подошедшую Чжао Инцю. Поразмыслив, он изобразил на лице озарение:
— Вспомнил! Слышал, в поместье гостят две столичные красавицы. Это ведь вы и есть?
Чжао Инцю догадалась, кто перед ними, и тут же потянула Янь Ниншуан за собой в поклоне:
— Приветствуем третьего молодого господина Сяо.
Это оказался Сяо Цзиньюэ, третий сын семьи Сяо. Неудивительно, что со спины он был так похож на Сяо Цзинси; Янь Ниншуан не смогла скрыть разочарования на лице.
Сяо Цзиньюэ не сводил глаз с барышни Янь и, конечно, заметил тень досады в её взоре, отчего его улыбка стала ещё более заинтригованной.
— За кого же барышня Янь меня только что приняла? Неужели я так сильно на него похож? — с прищуром спросил Цзиньюэ.
У Ниншуан не было ни капли симпатии к этому человеку, чьё сходство со Сяо Цзинси её лишь раздражало. Она вновь приняла свой обычный холодный вид:
— Я обозналась. На самом деле — ни капли не похожи.
Однако Сяо Цзиньюэ не собирался её отпускать. Он продолжал улыбаться:
— Вы ведь позвали «господин Сяо». В этом поместье так называют лишь двоих: меня и моего второго брата, Сяо Цзинси. Стало быть, вы звали его?
Янь Ниншуан поджала губы и промолчала.
Чжао Инцю поспешила вмешаться, чтобы разрядить обстановку:
— Мы не ожидали встретить здесь третьего молодого господина. Простите нашу дерзость — мы помешали вам любоваться цветами. Надеемся на ваше снисхождение.
Сяо Цзиньюэ легко рассмеялся и подмигнул:
— Какая же это помеха? Мне как раз наскучило созерцать их в одиночестве. Вы, барышни, пришли как нельзя кстати.
Видя его легкомыслие и вольные манеры, Ниншуан окончательно убедилась: она была просто не в себе, раз приняла этого человека за своего кумира. Ей не хотелось поддерживать беседу:
— Я чувствую себя неважно, позвольте откланяться.
Чжао Инцю тут же подхватила:
— Тогда я провожу тебя. — Она виновато улыбнулась Цзиньюэ: — Третий молодой господин, просим нас извинить.
Сяо Цзиньюэ продолжал смотреть на них с улыбкой и не удерживал, но стоило Ниншуан отвернуться, как он неспешно произнес:
— Мой второй брат редко заглядывает в общие сады — здоровье не позволяет ему подолгу бывать на ветру. Но подле дворца Чжаонин у него есть небольшая личная оранжерея, где он сам ухаживает за цветами. Не желаете ли взглянуть?
Ниншуан мгновенно замерла. Улыбка на лице Сяо Цзиньюэ стала ещё более явной и многозначительной.
Как он и ожидал, девушка обернулась:
— Но разве во дворец Чжаонин пускают посторонних?
Она уже пыталась туда пройти: пусть стражи там не больше, чем в других местах, но стоило лишь приблизиться, как из тени возникали люди и преграждали путь. Подойти к нему было невозможно.
Сяо Цзиньюэ неведомо откуда извлек складной веер и, вертя его в руках, усмехнулся:
— Чужаков не пускают. Но разве я — чужак?
Ниншуан проглотила наживку:
— Значит, третий молодой господин может нас туда провести?
Цзиньюэ постучал веером по подбородку и лукаво взглянул на неё:
— Если такая красавица желает там побывать, я, разумеется, составлю компанию.
В глазах Янь Ниншуан вновь вспыхнул живой блеск.
Сяо Цзиньюэ тем временем взглянул на небо:
— Час уже близится к полудню, скоро время трапезы, да и брата сейчас нет в поместье. Но если барышня Янь желает отправиться немедленно, я к вашим услугам.
Целью Ниншуан были вовсе не цветы, а сам хозяин оранжереи. Услышав, что Цзинси нет, она поспешно ответила:
— Раз второго молодого господина нет в поместье, лучше подождать его возвращения. Вламываться к нему без спроса было бы неучтиво.
Сяо Цзиньюэ некоторое время смотрел на неё, затем медленно раскрыл веер и плавно обмахнулся:
— Что ж, тогда подождем возвращения брата. Где вы сейчас живете? Я пришлю за вами человека.
Чжао Инцю хотела было возразить, но Ниншуан уже назвала адрес своих покоев.
Сяо Цзиньюэ с улыбкой запомнил его, и барышни, попрощавшись, покинули сад Тинъюань.
Цзиньюэ еще долго стоял во дворике, провожая взглядом их фигуры, пока те не скрылись за поворотом галереи. Хмыкнув, он сорвал камелию, поднес к лицу и, зажмурившись от удовольствия, прошептал:
— И всё же… чужие цветы пахнут куда слаще!
Едва они вышли из сада, Чжао Инцю тихо предостерегла подругу:
— Ниншуан, этот третий молодой господин кажется мне… неблагонадежным. Лучше бы нам не иметь с ним дел.
Янь Ниншуан вспомнила манеры Цзиньюэ — он и впрямь не внушал доверия. Но упустить шанс оказаться рядом с Сяо Цзинси она не могла:
— Мы прибыли в Яньбэй по указу вдовствующей императрицы. Что он может нам сделать? Просто возьмем с собой побольше служанок, и всё будет в порядке.
Инцю лишь вздохнула и умолкла.
Заметив это, Ниншуан неуверенно добавила:
— Если не хочешь идти… я справлюсь сама.
Чжао Инцю покачала головой:
— Нет, я пойду с тобой. Мало ли что случится — вдвоем будет надежнее.
Добавить комментарий