Жэнь Яоци переоделась в изысканное прямое платье-бэйцзы из узорчатого атласа цвета истинного пурпура с воротником, отороченным кремовым шелком. Её прическу венчал золотой ажурный венец, украшенный восемью сокровищами. Стоя подле уездной господи Сяо Цзинлинь, она являла собой образец благонравия и безмятежной стати.
Ванфэй по-прежнему не скрывала своего расположения и доверия к будущей невестке, усадив Яоци и Цзинлинь за главный стол. Старая ванфэй и Юнь-тайфэй, словно сговорившись, на пиру не появились. За главным столом, помимо ванфэй и двух девушек, сидели лишь госпожа Су — супруга второго господина дома Сяо — и её дочь Сяо Цзинъюань.
Поскольку дела дома Су клонились к закату, мать и дочь вели себя крайне тихо. Когда Яоци заняла свое место, они лишь окинули её коротким взглядом, не проронив ни слова. Янь Ниншуан и Чжао Инцю устроились за соседним гостевым столом, совсем неподалеку.
Ванфэй произнесла несколько полагающихся случаю приветственных слов, и пир начался. Несмотря на то что зал был полон людей, звон посуды и гул голосов оставались едва слышными — таков был строгий порядок резиденции.
Вскоре после начала трапезы в зал вошла служанка Юнь-тайфэй и негромко доложила ванфэй, что её высочеству нездоровится. Яоци сидела рядом и ясно слышала: после долгого раздумья и медитации тайфэй попыталась встать, но почувствовала сильное головокружение. Разумеется, ванфэй была обязана немедленно отправиться в павильон Фэйу. Цзинлинь, встревоженная здоровьем бабки, тоже пожелала последовать за матерью.
Поразмыслив, ванфэй велела Яоци остаться за хозяйку и поддерживать порядок в зале, а госпожу Су мягко попросила оказать девушке помощь, после чего вместе с дочерью покинула павильон Юньци.
Стоило ванфэй уйти, как обстановка в зале заметно разрядилась. Какая-то барышня, позабыв о приличиях, выронила фарфоровую ложку; та со звоном разлетелась вдребезги, вызвав волну едких смешков. За главным столом осталось лишь трое; Сяо Цзинъюань принялась лениво перебрасываться фразами с Яоци.
— Какое на барышне Жэнь чудесное платье. Слышала я, что ткань для него выбирала сама ванфэй, — заметила она.
Яоци хоть и виделась со второй молодой госпожой Сяо лишь мельком, отвечала ей вполне учтиво. Её речи были гладкими и светскими, не касавшимися ничего важного.
Вслед за главным столом заговорили и остальные. Пусть это и называлось торжественным ужином, истинной целью было дать девицам познакомиться и оценить друг друга. Никто не пришел сюда ради еды, и правило «молчать во время трапезы» было забыто, едва ванфэй покинула почетное место.
Юнь Цючэнь ушла вскоре после ванфэй. Прослышав о недуге Юнь-тайфэй, она не смогла усидеть на месте и, испросив дозволения у госпожи Су, отправилась проведать родственницу. Все знали, как тайфэй благоволит племяннице, поэтому госпожа Су не стала препятствовать.
Время шло, но ни ванфэй, ни Цзинлинь, ни Юнь Цючэнь не возвращались. Яоци невольно начала беспокоиться: неужто тайфэй совсем худо? Она отправила служанку разузнать новости. Та вскоре вернулась с известием: Юнь-тайфэй один раз лишилась чувств, а придя в себя, оставалась крайне слабой духом и телом. Ванфэй и уездная госпожа остались подле неё. Хозяйка резиденции передала Яоци, чтобы та сама закончила пир и проводила гостей, когда придет срок.
Яоци оставалась в павильоне до самого конца. Произнеся от лица ванфэй заключительное слово, она распорядилась, чтобы каждую гостью проводили до её покоев.
Завершив все дела, Яоци собиралась, и сама пойти в павильон Фэйу, но стоило ей выйти из дверей Юньци, как её окликнули. Обернувшись, она увидела Янь Ниншуан в компании другой столичной девицы, а также старшую барышню дома Мэн — Дунъэр, наследницу дома Су и третью барышню клана Юнь.
— Почему вы всё еще здесь? — с улыбкой спросила Яоци. Она полагала, что Янь Ниншуан и её спутницы ушли первыми.
Янь Ниншуан окинула её взглядом и усмехнулась:
— Мы так разговорились с сестрами, что не заметили, как пролетело время.
Старшая барышня дома Су, бывшая с Яоци в добрых отношениях, пояснила:
— Барышня Янь и другие хотели бы взглянуть на «Сад редких сокровищ». Но раз ванфэй и уездной госпожи нет…
Не успела она закончить, как Юнь Цюфан, третья дочь клана Юнь, язвительно вставила:
— Истинно так. Вот нам и любопытно: вправе ли барышня Жэнь дозволить нам осмотреть сад?
Таков уж был нрав Юнь Цюфан. Прежде, пока помолвка Яоци не была объявлена, семья Жэнь только и делала, что искала милости у дома Юнь. Теперь же статус Яоци вознесся до небес в мгновение ока. Даже величавая Юнь Цючэнь была вынуждена потесниться, уступая ей место, и Цюфан в глубине души никак не могла с этим смириться.
Яоци не раз сталкивалась с этой девицей и не желала вступать с ней в пустые споры. Она лишь мягко ответила:
— Юнь-тайфэй нездоровится, и ванфэй с уездной госпожой сейчас подле неё. Если барышни желают посетить «Сад редких сокровищ», не лучше ли дождаться завтрашнего дня? Ныне уже поздно, в саду тьма хоть глаз выколи, и вы вряд ли сможете насладиться видами. К тому же там содержат диких зверей; прежде чем входить, нужно всё подготовить, дабы лесное зверье не напугало почтенных гостей.
Юнь Цюфан презрительно скривила губы, всем своим видом показывая: «Выходит, ты здесь вовсе не хозяйка и ничего не решаешь!»
Старшая барышня дома Мэн, Дунъэр, промолвила тихим, вкрадчивым голосом:
— В словах барышни Жэнь есть резон. Пожалуй, нам и впрямь лучше прийти завтра.
Девицы из благородных семей не отличались отвагой, и, услышав предостережения Яоци, не шутя перепугались, тотчас оставив мысли о прогулке по «Саду редких сокровищ».
Наследница дома Су, изначально и сама планировавшая отложить визит до утра, лишь досадливо поморщилась — ей претила вздорность третьей барышни Юнь. Опасаясь, как бы Яоци не сочла, что она тоже умышляла против неё, барышня Су указала на тропу неподалеку:
— Раз сестры желают прогуляться, вовсе не обязательно идти в «Сад сокровищ». Прямо за поворотом есть цветник. Мы можем пройти через девятиколенную галерею — это лишь малый крюк, зато там дивные виды.
Упомянутый сад примыкал к павильону Юньци. Яоци припомнила, что там растут лишь декоративные травы да деревья, а сама галерея хорошо освещена фонарями и надежно охраняется служанками, посему препятствовать прогулке не стала.
Однако, невольно проследив взглядом за уходящими, она нахмурилась. С самого начала её не покидало странное чувство, будто из густой тени за ней пристально наблюдает чей-то недобрый взор.
— Барышня Жэнь, не желаете ли составить нам компанию? — обернулась наследница дома Су.
Яоци, решив, что излишняя тревога — лишь плод её воображения, ответила с мягкой улыбкой:
— Мне надобно вернуться и доложить ванфэй о завершении пира, так что нынче я покину вас.
Барышня Су спросила лишь из вежливости и не стала настаивать.
Янь Ниншуан намеренно замедлила шаг, оказавшись позади всех. Она долго всматривалась в лицо Яоци, а затем, едва заметно изогнув губы в усмешке, проронила:
— Надеюсь встретить вас на завтрашних состязаниях. Иначе, боюсь, мне будет трудно оправдаться перед вдовствующей императрицей.
Яоци почуяла в этих словах скрытый смысл, но прежде чем она успела задать вопрос, Янь Ниншуан удалилась.
Девушка нахмурилась и тоже развернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и десяти шагов, как со стороны, куда ушли гостьи, донесся пронзительный визг, а вслед за ним — еще несколько испуганных криков.
Яоци мгновенно замерла. Сумерки уже сгустились, и в глубине сада сквозь ветви деревьев лишь смутно мерцали огни фонарей, не позволяя разглядеть происходящее.
— Барышня, дозвольте нам сперва проводить вас в покои! — поспешно воскликнула Лэшань. Что бы там ни случилось, безопасность госпожи была для неё превыше всего. Она до смерти боялась, что Яоци бросится в самую гущу событий и попадет в беду.
Яоци не была из тех, кто действует по наитию, не разузнав правды. Она уже собиралась велеть матушкам-сопровождающим пойти и всё выяснить, как вдруг до её слуха донесся полный ужаса вопль:
— Помогите!.. Тигр!.. Там тигр!..
Яоци оторопела. Вспышка догадки озарила её мысли, и она стремительно бросилась назад. Лэшань и Лэшуй, не отставая, прикрывали её с обеих сторон.
Поскольку они разошлись совсем недавно, Яоци быстро достигла входа в сад. Еще не переступив порог, она услышала знакомый, звонкий и полный достоинства рык:
— А-а-у-у-ум!..
В саду царил неописуемый хаос: визги, плач и топот бегущих ног. У знатных девиц от страха подкосились колени. Едва войдя, Яоци увидела огромную белую тень. Зверь медленно, шаг за шагом, приближался к повалившимся на землю Янь Ниншуан и Юнь Цюфан, оскалив пасть. Цюфан, закатив глаза, мгновенно лишилась чувств.
Понимая, что медлить нельзя, Яоци звонко крикнула:
— Глупышка! А ну, иди сюда!
Белая тигрица, уже приготовившаяся было лизнуть распростертую перед ней жертву, замерла. Она с недоумением повернула голову, а затем, под ошеломленными взглядами присутствующих, с радостным «а-а-у-у-ум!» бросилась прямиком к Яоци.
— А-а-а! — кто-то снова зашелся в истошном крике.
Но, к вящему изумлению всех, тигрица замерла в полушаге от девушки. Она припала к земле и принялась ластиться, тычась огромной головой в колени Яоци. Грозный хищник в мгновение ока обернулся ласковым котенком, даже хвост его довольно подрагивал.
Яоци легонько хлопнула зверя по макушке и поспешила к Юнь Цюфан. Приблизившись, она почувствовала резкий запах мочи — бедняжка Цюфан от страха опозорилась, прежде чем упасть в обморок. К счастью, зверь её не тронул, она лишь лишилась чувств от потрясения.
Янь Ниншуан тоже бессильно осела на землю. Вид у неё был плачевный, но она, в отличие от спутницы, оставалась в сознании. Впрочем, глядя на белого тигра, покорно застывшего у ног Яоци, она лишь дрожала всем телом, не в силах вымолвить ни слова.
Яоци строго посмотрела на Глупышку, снова погладила её по голове и, указав на дерево в десяти шагах, велела:
— Хорошая моя, иди посиди вон там и жди меня.
Она и сама не знала, поймет ли её зверь.
Но Глупышка оказалась на диво смышленой. Проследив за указующим перстом, она с обиженным и неохотным видом поплелась прочь.
Как только тигрица отошла, удушающее чувство страха немного отпустило свидетелей сцены. Служанки Юнь Цюфан и Янь Ниншуан, едва ли не на карачках, бросились к своим госпожам.
— Барышня! Барышня, вы живы?.. — раздались сбивчивые причитания.
Добавить комментарий