Чуть позже Пинго вернулась с внешнего двора, принеся вести, которые удалось выведать Юань Даюну.
Десять благородных девиц, прибывших из столицы, были размещены в отдельной усадьбе неподалеку от резиденции Яньбэй-вана. Княжеский дом также выделил немало стражников для их охраны. Две из этих барышень занемогли еще на корабле, однако, не желая задерживать остальных в пути, стиснули зубы и терпели, никому не обмолвившись о своей хвори. Их недомогание открылось лишь по прибытии в Юньян — надо признать, они оказались куда выносливее того гражданского сановника, что слег на полпути.
Резиденция Яньбэй-вана уже направила лекарей для их осмотра. Как выяснилось, недуг был вызван лишь непривычкой к речной качке да легким расстройством от смены воды и пищи. Лекари заверили, что после нескольких дней покоя девицы полностью исцелятся.
Вместе с десятью барышнями в этот раз прибыли трое столичных сановников, и одним из них был Пэй Чжиянь. Впрочем, чиновники эти приехали отнюдь не ради того, чтобы сопровождать девиц на Прием Тысячи Золотых. Не так давно императорский двор получил верительную грамоту от киданей: государство Ляо изъявило желание заключить мир с Великой Чжоу и возобновить приграничную торговлю. Посланники прибыли, дабы прощупать почву и выведать истинное положение дел. Что же касалось Пэй Чжияня, главной причиной его приезда стал редчайший труд — «Иллюстрированное описание рек и гор Яньшаня».
То, что Пэй Чжиянь сегодня не прибыл в Юньян, и впрямь объяснялось заботой о захворавшем соратнике. По слухам, сейчас они оба задержались в Цанчжоу.
Слушая этот подробный доклад, Жэнь Яоци не могла скрыть изумления:
— И всё это удалось выведать Юань Даюну?
Изначально она поручила лишь узнать о делах наставника Пэя, и никак не ожидала, что Юань Даюн принесет столь исчерпывающие вести. Бог с ними, с благородными девицами, но ведь он разузнал даже истинную цель визита императорских посланников! Отношения между государством Ляо, Яньбэем и императорским двором были сплетены в тугой и сложный узел, и простому обывателю прознать о мирных переговорах киданей и открытии границ было практически невозможно.
Пинго кивнула:
— Да.
— А он не обмолвился, где именно почерпнул сии сведения? — задумчиво спросила Яоци.
Пинго снова кивнула:
— Господин Чжу отвел его к людям из резиденции Яньбэй-вана.
Жэнь Яоци: «…»
Видя, что хозяйка замолчала, Пинго непонимающе моргнула:
— Барышня, мы сделали что-то не так?
Жэнь Яоци покачала головой:
— Передай ему, чтобы впредь он не смел так легкомысленно обращаться за вестями в резиденцию Яньбэй-вана.
Она еще не переступила порог княжеского дома как законная супруга, а уже вовсю использует их людей. Если об этом прознают, сие непременно станет слабым местом и поводом для упреков. Чжу Жомэя, с которым её связывали давние узы доверия, это не касалось, но привлекать других людей вана было крайне неосмотрительно.
Пинго согласно кивнула, но, немного поразмыслив, добавила:
— Господин Чжу сказал, что Второй молодой господин Сяо лично отдал приказ: если вам что-либо понадобится, вы можете смело присылать людей в резиденцию. Тот человек, к которому обратился Юань Даюн, служит лично Второму господину Сяо, так что он не станет распускать язык.
Жэнь Яоци слегка опешила. В груди разлилось тепло, однако она всё же твердо ответила:
— И всё же это дурно. Сейчас в Юньяне за нами следят многие глаза, лучше избегать лишних подозрений.
В конце концов, владыками резиденции остаются Яньбэй-ван и ванфэй. Пусть Сяо Цзинси и не против того, чтобы она пользовалась его сетью, она обязана учитывать, как на это посмотрят его родители. Если и впрямь случится нечто неотложное, она обратится напрямую к Сяо Цзинлинь.
Пинго снова кивнула:
— Поняла, барышня. Я всё ему передам.
Когда служанка уже собиралась удалиться, Жэнь Яоци внезапно кое-что вспомнила и окликнула её:
— А известны ли фамилии тех двух барышень, что захворали в пути?
— Одна по фамилии Янь, другая по фамилии Чжао.
Услышав это, Яоци жестом отпустила Пинго.
С этого дня Жэнь Яоци велела своим людям непрестанно следить за перемещениями Пэй Чжияня. Однако в последующие дни никаких вестей о нем так и не поступило — казалось, он по-прежнему оставался в Цанчжоу.
Тем временем десять столичных девиц мирно восстанавливали силы в усадьбе при резиденции Яньбэй-вана. Прибыв издалека, большинство из них не имело в Яньбэе ни друзей, ни знакомых, так что нужды покидать покои ради визитов не возникало. А тем, кто желал встретиться с ними снаружи, приходилось испрашивать дозволения у самой княжеской резиденции. Поэтому, после первоначальной бури слухов в первые дни, всё вскоре затихло. Резиденция Яньбэй-вана, опасаясь, как бы с высокопоставленными гостьями чего не приключилось, была только рада такому покою.
Жэнь Яоци тоже не испытывала к этим столичным птичкам особого любопытства. Нет ни ветра, ни волн — и слава богу.
Незаметно наступил пятый лунный месяц. Пятого числа пятого месяца праздновали Дуаньян. В этом году в Юньяне, как и прежде, намечались гонки на драконьих лодках. Однако, в отличие от прошлых лет, Жэнь Шиминь получил на это торжество официальное приглашение от клана Су. В былые времена они посещали гонки в статусе членов клана Жэнь из городка Байхэ, но теперь всё изменилось.
Жэнь Яоци слышала, что столичные барышни должны будут впервые предстать перед публикой именно в день гонок. К тому же поговаривали, что в этом году одна из лодок будет выступать под стягами южного императорского двора. Без сомнения, зрелище обещало быть поистине захватывающим.
Второго числа пятого месяца резиденция Яньбэй-вана прислала повозку. Прибывшие передали, что ванфэй лично велела привезти Пятую барышню Жэнь в княжеский дворец.
Жэнь Яоци была несколько удивлена: прежде её всегда забирала Сяо Цзинлинь. С какой стати матушке-ванфэй внезапно приглашать её к себе?
Однако, несмотря на сомнения, Яоци не посмела медлить. Позволив служанкам поправить прическу и сменив наряд, она в сопровождении нескольких девушек миновала вторые врата и села в присланную повозку.
Увидев роскошный эскорт — восемь служанок, восемь матушек-наставниц и отряд из доброго десятка стражников — Жэнь Яоци окончательно убедилась: сегодня её и впрямь призывает сама ванфэй, а не Сяо Цзинлинь. Цзюньчжу отродясь не жаловала подобной помпы и редко брала с собой свиту; обычно она приезжала либо сама, либо присылала свою доверенную служанку Хунъин. А среди тех матушек и служанок, что явились сегодня, Яоци приметила пару знакомых лиц — тех самых, что прислуживали в личных покоях ванфэй.
Служанки и матушки из резиденции Яньбэй-вана выказали ей величайшее почтение, без малейшей тени заносчивости, и с предельной осторожностью помогли ей подняться в повозку.
Процессия торжественно двинулась к резиденции вана. Миновав главные ворота, повозка даже не стала останавливаться там, где обычно высаживали гостей, а проехала значительно дальше вглубь дворца. Затем свита из служанок и матушек препроводила Жэнь Яоци прямиком в Зал Цзюян, где располагались покои ванфэй.
Когда Яоци переступила порог Зала Цзюян, ванфэй восседала на главном месте, а подле неё расположилась Сяо Цзинлинь. Но взгляд Яоци сразу выхватил еще кое-что: помимо хозяйки и её дочери, в зале присутствовали две юные девицы. Они сидели по левую и правую руку на гостевых местах, мило беседуя с ванфэй.
Услышав шаги вошедшей, все присутствующие разом обратили на неё свои взоры.
Ванфэй, завидев её, с притворным гневом пожурила:
— Столько дней прошло, а ты глаз не кажешь! Могла бы и сама прийти, составить мне компанию для беседы.
Сяо Цзинлинь перевела взгляд на Жэнь Яоци и, улыбнувшись, неожиданно принялась выгораживать подругу перед матерью:
— Яоци в последнее время тоже завалена делами. Наставник недавно обмолвился, что она помогла восстановить несколько древних музыкальных свитков. Я и сама давненько её не видела.
Жэнь Яоци лишь мягко моргнула, а затем шагнула вперед и чинно поклонилась ванфэй. Выпрямившись, она с лукавой улыбкой произнесла:
— Виновата, признаю. Прошу вас, ванфэй, не сердитесь на меня.
Пока они обменивались любезностями, Яоци заметила, что взгляды двух незнакомых барышень намертво прикованы к её лицу.
Одна из них, не переставая разглядывать её, с улыбкой проронила:
— Должно быть, это и есть барышня Жэнь? Воистину… лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Говорившей девице было на вид лет четырнадцать-пятнадцать. Изогнутые брови, подобные тонким ивовым листьям, изящные глаза феникса, которые при улыбке вспыхивали дивным светом и казались невероятно выразительными, точеный носик и губы, напоминающие спелую вишню. Это была красавица, чей облик безупречно отвечал вкусам большинства.
Вторая барышня была примерно тех же лет. Пусть её красота и слегка уступала первой, она всё же отличалась редкостным изяществом. Особенно когда она чуть хмурилась, таящаяся меж бровей легкая грусть придавала ей столь трогательный вид, что так и тянуло её пожалеть. Настоящий образец утонченной столичной девы.
Ванфэй с улыбкой представила их:
— Слева — барышня Янь, справа — барышня Чжао. Обе прибыли из самой столицы.
Барышня Янь была той, что заговорила первой, а барышня Чжао — той, что чуть уступала ей в яркости.
Жэнь Яоци с учтивой улыбкой кивнула и подошла, чтобы обменяться с ними приветствиями.
Взгляд барышни Янь ни на миг не отрывался от лица Яоци. С многозначительной, почти скрытой насмешкой она обронила:
— Еще будучи в столице, я была наслышана о вас.
Барышня Чжао мягко вмешалась:
— Ниншуан, ты бы сперва позволила барышне Жэнь присесть, а потом уж вела беседу. Барышня Жэнь, прошу, садитесь рядом со мной.
Но тут подала голос ванфэй:
— Яоци, садись рядом со мной. А ты, Цзинлинь, присядь к барышне Чжао.
Сяо Цзинлинь, не сказав ни слова, тотчас поднялась и уступила место подле ванфэй.
Лицо барышни Янь едва уловимо дрогнуло, но она мгновенно овладела собой, вновь нацепила безупречную улыбку и, подняв пиалу, сделала неспешный глоток чая. Барышня Чжао благоразумно промолчала.
Жэнь Яоци не стала жеманиться или отказываться. С невозмутимым спокойствием она заняла место по правую руку от ванфэй, да так естественно, словно сидела здесь изо дня в день.
Дождавшись, пока она сядет, ванфэй наставительно произнесла:
— Барышни Янь и Чжао — дорогие гостьи Яньбэя. Вы почти ровесницы, так что наверняка найдете общие темы для бесед. Впредь вы с Цзинлинь должны будете помогать мне развлекать их.
Жэнь Яоци покорно склонила голову:
— Слушаюсь.
Ванфэй посидела с ними еще немного, поддерживая непринужденную светскую беседу, пока к ней не подошла кормилица Синь с какими-то неотложными делами внутреннего двора. Тогда ванфэй обратилась к Яоци:
— Вы с Цзинлинь ступайте, покажите барышням Янь и Чжао наши сады. Они только-только оправились от хвори, так что проследите, чтобы служанки были предельно внимательны.
Яоци вновь почтительно согласилась. Все четверо девушек распрощались с ванфэй и покинули Зал Цзюян.
Янь Ниншуан держалась подле барышни Чжао, Жэнь Яоци шла рядом с Сяо Цзинлинь. Все четверо ступали бок о бок по галереям в полном молчании.
Сяо Цзинлинь в присутствии чужаков отродясь не начинала беседу первой. Барышня Чжао, казалось, от природы была неразговорчива. Почему молчала Янь Ниншуан — оставалось загадкой. В итоге тишину нарушила Жэнь Яоци:
— Пойдем в сад или заглянем на чай в Зал Чжаохэ к Цзинлинь?
Чжао Инцю кротко улыбнулась:
— Как вам будет угодно.
Янь Ниншуан бросила взгляд на спутницу и тоже улыбнулась:
— Лучше прогуляемся. Мы ведь впервые в резиденции Яньбэй-вана. Вернувшись, ты, Инцю, сможешь во всех подробностях описать всё старшей сестре Ин’э. Пусть она и носит титул супруги покойного наследника Яньбэя, но сама-то на этих землях ни разу не бывала.
Жэнь Яоци невольно покосилась на барышню Чжао. Судя по словам Янь Ниншуан, Чжао Инцю состояла в родстве с главной женой безвременно почившего шицзы Сяо Цзинкана.
Поймав пытливый взгляд Яоци, Чжао Инцю с улыбкой пояснила:
— Супруга покойного наследника, Чжао Ин’э, — моя двоюродная сестра по отцовской линии. Мой отец и её отец — родные братья.
Жэнь Яоци мгновенно всё поняла.
Супруга покойного наследника Чжао Ин’э была дочерью принцессы Чанъань и хоу Бэйчана, Чжао Чэна. Чжао Чэн являлся законным старшим сыном старого хоу Бэйчана и унаследовал титул после кончины отца. Законный младший сын старого хоу занимал должность, полученную по праву тени предков. Стало быть, отец Чжао Инцю и был тем самым законным младшим сыном.
Неудивительно, что из десяти прибывших столичных девиц ванфэй сегодня призвала к себе лишь двоих. С Янь Ниншуан всё было ясно — она девица из родного клана вдовствующей императрицы. Но, как оказалось, и барышня Чжао доводилась резиденции Яньбэй-вана дальней родней по браку.
Поскольку Сяо Цзинлинь сегодня, как и всегда, напустила на себя вид неприступной и холодной девы, вести светскую беседу пришлось Жэнь Яоци:
— Как здоровье супруги наследника?
Ответила за неё Янь Ниншуан:
— Перед отъездом я наносила визит во дворец. Старшая сестра Ин’э… с виду ей стало получше, но лицо всё же бледнее, чем в былые времена.
Чжао Инцю горько усмехнулась:
— Они с супругом были так глубоко привязаны друг к другу… А теперь его нет. Если бы сестра не носила под сердцем дитя, боюсь, она бы этого не пережила.
В воздухе повисла тяжкая грусть. Чжао Инцю, нахмурив изящные брови, выглядела воплощением скорби.
Жэнь Яоци уже собиралась повести столичных гостий по тропинкам сада, полюбоваться цветами, как вдруг навстречу им вышло несколько человек.
— Цзюньчжу, барышни, старая ванфэй просит вас пожаловать к ней, — почтительно произнесла подошедшая служанка.
Жэнь Яоци бросила быстрый взгляд на Сяо Цзинлинь.
— Разве старая ванфэй недавно не жаловалась на нездоровье? — холодно осведомилась цзюньчжу.
Служанка склонила голову:
— После приема снадобья госпоже полегчало. Услышав, что в усадьбу прибыли две барышни из столицы, старая ванфэй велела вашей рабе пригласить их в Зал Шоуань на чашку чая.
Сяо Цзинлинь на мгновение замялась, после чего отрезала:
— Я сама провожу гостий в Зал Шоуань. А ты, Яоци, ступай обратно и доложи обо всем моей матери.
Опасаясь, что старая карга вновь примется изводить Яоци придирками, цзюньчжу решила под благовидным предлогом отослать подругу под крыло ванфэй.
Однако служанка не отступала:
— Ваша раба сама пошлет людей доложить ванфэй. Цзюньчжу, барышня Жэнь, столичные барышни, прошу вас всех проследовать за мной.
Жэнь Яоци незаметным взглядом дала подруге понять, что всё в порядке, и Сяо Цзинлинь оставалось лишь смириться.
Таким образом, все четверо направились в Зал Шоуань к старой ванфэй.
Со времен тех злополучных событий в Нинся на душе у старой ванфэй скребли кошки. Особенно после того, как её внучка У Июй поспешно вышла замуж. Дочь старой ванфэй, Сяо Вэй, несколько раз пыталась повидаться с собственной дочерью, но так и не смогла пробиться через запертые двери. Как назло, влияние отца и сына Цзэн в Нинся теперь ничуть не уступало мощи семьи У, а быть может, дом У даже начал сдавать позиции. Сяо Вэй оказалась совершенно бессильна перед новыми родственниками.
Сяо Вэй когда-то надеялась умолить старую ванфэй, чтобы резиденция Яньбэй-вана вмешалась и примирила их. Но поскольку Сяо Вэй в свое время вступила в брачный союз с семьей Цзэн, даже не поставив резиденцию вана в известность, те лишь для вида увещевали стороны, а затем бросили их на произвол судьбы — пусть грызутся, как знают.
Позже Сяо Вэй и сама всё осознала: резиденции Яньбэй-вана, должно быть, только на руку их раздор с семьей Цзэн, дабы в удобный миг собрать выгоду чужими руками. Поняв это, она поумерила свой пыл и больше не смела поднимать излишнюю бурю.
Видя, как дочь и внучка терпят обиды, разве могло сердце старой ванфэй оставаться спокойным? Но что она могла поделать? Яньбэй-ван не был рожден из её чрева, и во внешнем дворе никто не желал ей подчиняться. Её родная семья находилась далеко в столице, а теперь, когда возвысился Хэчжун-ван, и Яньбэй явно склонялся к союзу с ним против императорского двора, старая ванфэй и вовсе лишилась какой-либо опоры.
Из-за всех этих тревог старая ванфэй слегла от тяжелого недуга, который изрядно обтесал её некогда крутой и властный нрав. Именно поэтому, когда заключалась помолвка между Сяо Цзинси и Жэнь Яоци, у неё попросту не нашлось сил, чтобы вставить им палки в колеса и устроить переполох.
Когда девушки переступили порог зала, старая ванфэй, восседая на главном месте, всё еще пыталась излучать внушительную властность. Однако Жэнь Яоци чутким взглядом уловила: эта грозная аура держалась лишь на роскошной головной короне да парчовых одеяниях, утратив ту неколебимую внутреннюю основу, что была присуща ей прежде.
Девушки приблизились и почтительно поклонились.
Старая ванфэй взмахом руки велела им подняться. Её взгляд лишь вскользь мазнул по Жэнь Яоци, а затем намертво приковался к Янь Ниншуан и Чжао Инцю. Лицо старухи озарилось приветливой улыбкой:
— Дайте-ка угадаю. Та девица, что слева, — из клана Янь, а та, что справа, — из клана Чжао.
Янь Ниншуан прикрыла губы изящным рукавом и лукаво улыбнулась:
— И как же старая ванфэй догадалась?
Чжао Инцю тоже мягко отозвалась:
— У старой ванфэй поистине острый глаз.
— В юности мне доводилось видеть вдовствующую императрицу. Барышня Янь наполовину переняла облик её величества тех лет. Ну а вторая, стало быть, барышня Чжао.
Старая ванфэй беседовала с ними на редкость тепло и радушно, при этом совершенно игнорируя Сяо Цзинлинь и Жэнь Яоци. И пусть она не демонстрировала открытого пренебрежения, разительный контраст в её отношении был очевиден любому.
Всё последующее время старая ванфэй только и делала, что расспрашивала Янь Ниншуан и Чжао Инцю о делах в столице. Прожив в Яньбэе не один десяток лет, она всё же тосковала по родным краям, так что тем для бесед у них нашлось в избытке.
Жэнь Яоци и Сяо Цзинлинь молча сидели в стороне, попивая чай — вставить слово им всё равно бы не удалось. Впрочем, Яоци рассудила, что ледяное равнодушие куда лучше открытых придирок. По крайней мере, сегодня старая ванфэй не стала унижать её на глазах у столичных гостий, и за это стоило быть благодарной.
Они с трудом дождались, пока старая ванфэй вдоволь наговорится. Наконец, от ванфэй прибыли слуги, приглашая девушек на трапезу.
Но старая ванфэй отрезала:
— Я нашла в этих двух девицах родственные души. Ступай и передай ванфэй: они останутся трапезничать со мной в Зале Шоуань.
Служанка, присланная ванфэй, невольно покосилась на Сяо Цзинлинь.
Старая ванфэй заметила это и холодно усмехнулась:
— Что такое? Неужто я уже не вправе задержать у себя гостей?
Сяо Цзинлинь взмахом руки отослала служанку и ровно ответила:
— Разумеется, воля ваша.
Старая ванфэй смерила её взглядом, затем покосилась на Жэнь Яоци. В груди у неё вновь всколыхнулось глухое раздражение, и она недовольно бросила:
— Барышни Янь и Чжао останутся. А вы ступайте трапезничать к ванфэй.
Цзинлинь, не теряя ни мгновения, поднялась, потянула Яоци за собой и с безупречной покорностью поклонилась:
— Слушаюсь, бабушка.
— По завершении трапезы я пришлю за вами людей, — добавила цзюньчжу, коротко кивнув Янь Ниншуан и Чжао Инцю.
Янь Ниншуан перевела взгляд с них на старую ванфэй и едва уловимо улыбнулась.
Жэнь Яоци тоже ответила им вежливым кивком, после чего вместе с Сяо Цзинлинь покинула Зал Шоуань.
Вернувшись в Зал Цзюян, они не услышали от ванфэй ни единого вопроса. Все трое в спокойствии разделили трапезу.
Когда с обедом было покончено, ванфэй, как и обещала Цзинлинь, послала людей сопроводить барышней Янь и Чжао обратно.
Вскоре гостьи стали прощаться, намереваясь вернуться в свою усадьбу. Жэнь Яоци тоже собиралась откланяться, но ванфэй удержала её. Едва столичные девицы скрылись из виду, ванфэй велела кормилице Синь ввести в зал двух служанок — Лэшань и Лэшуй.
— Этих двух девочек кормилица Синь наставляла лично. Сегодня заберешь их с собой, — произнесла ванфэй. — Ныне в Юньяне людно и неспокойно, к тому же на носу Праздник Двойной Пятерки. Тебе не помешает пара надежных рук.
Лэшань и Лэшуй, облаченные в добротные одежды служанок княжеской резиденции, выглядели на редкость бодрыми и расторопными.
Жэнь Яоци никак не ожидала, что Сяо Цзинси передаст своих людей самой ванфэй для выучки. От этой мысли её щеки невольно залил румянец.
Ванфэй, словно прочитав её мысли, ласково похлопала её по руке:
— Строгие правила писаны для чужаков. А внутри семьи всё должно решаться так, как нам самим удобно.
Услышав это, Яоци преисполнилась глубокой благодарности.
Так, в обратный путь она отправилась уже в сопровождении двух новых верных служанок.
Сяо Цзинлинь по своему обыкновению проводила подругу до самой крытой повозки. Когда экипаж медленно двинулся прочь и миновал внешний двор резиденции, случайный порыв ветра приподнял занавеску на окне. Яоци машинально бросила взгляд наружу — и внезапно замерла.
Она чуть откинула ткань и всмотрелась вдаль.
Янь Ниншуан, которая, казалось бы, давно должна была уехать, по неведомой причине всё еще находилась здесь. Она стояла в небольшой беседке во внешнем дворе и о чем-то мягко беседовала, а напротив неё возвышался Сяо Цзинси. Судя по накинутому на плечи плащу, который он еще не успел снять, Второй молодой господин только что вернулся в резиденцию.
Рука Яоци чуть дрогнула. Прежде чем Сяо Цзинси успел обернуться, она резко опустила занавесь, отрезая их от своего взора.
Сидевшие рядом служанки быстро переглянулись и молча опустили головы.
Повисла гнетущая тишина. Вскоре Пинго придвинулась ближе, налила чашку чая и с неуклюжей заботой произнесла:
— Барышня, выпейте горячего чаю, согрейтесь.
Жэнь Яоци приняла пиалу, сделала глоток, а когда подняла глаза, увидела, что все служанки смотрят на неё с напряженным, преданным сочувствием. Это зрелище вызвало у неё невольную улыбку:
— И чего вы на меня так уставились?
Лэшань и Лэшуй обменялись взглядами, и Лэшань осторожно проронила:
— Барышня, прошу вас, не гневайтесь. Быть может, всё совсем не так, как кажется на первый взгляд.
Добавить комментарий