Не успели они посидеть еще немного, как младшая госпожа Цяо обратилась к девочке:
— Паньер, время позднее. Служанкам еще нужно собрать вещи, давай вернемся, хорошо?
Лэй Паньер надула губки, явно не желая уходить, но открыто перечить не стала.
Жэнь Яоци с улыбкой спросила:
— А куда это наша Паньер собирает вещи?
Лэй Паньер посмотрела на младшую госпожу Цяо и ответила:
— Тетушка сказала, чтобы я переехала в её двор и жила с ней.
Младшая госпожа Цяо погладила девочку по голове и мягко произнесла:
— Паньер всё время живет во дворе своего второго дядюшки, боюсь, это не слишком удобно. К тому же мне хотелось бы иметь компаньонку, да и заботиться о ней мне сподручнее, чем мужчине.
Лэй Паньер тихо пробормотала:
— Второму дядюшке Паньер совсем не в тягость, он любит Паньер больше всех.
— Значит, Паньер не хочет жить с тетушкой? — младшая госпожа Цяо нарочито нахмурилась. — Но что Паньер обещала тетушке перед уходом?
Девочка взглянула на лицо младшей госпожи Цяо, которое, как говорили, было как две капли воды похоже на лицо её родной матери, и обиженно протянула:
— Паньер не то чтобы не хочет, просто…
Младшая госпожа Цяо с улыбкой перебила её:
— Раз Паньер не против, значит, так тому и быть?
Понаблюдав за ними, Жэнь Яоци с легкой улыбкой вмешалась:
— Я слышала, что в пору осенней сухости детям не следует менять постель. Не ровен час ребенок захворает — вот будет беда. Раз уж речь о переезде, почему бы не подождать месяц-другой?
Услышав это, Лэй Паньер захлопала огромными глазами, переводя взгляд с Жэнь Яоци на тетушку.
Младшая госпожа Цяо нахмурилась, с явным неудовольствием в голосе произнеся:
— Отчего же я никогда не слышала о подобном поверье? От кого барышня Жэнь это узнала?
Жэнь Яоци, ничуть не смутившись, кротко улыбнулась:
— От моей тетушки по отцу. У неё мой младший двоюродный брат — единственная кровиночка, и она в нем души не чает, пуще огня боясь недоглядеть. Впрочем, любой матери свойственно тревожиться за свое дитя, порой даже чересчур.
Скрытый смысл её слов был предельно ясен: раз младшая госпожа Цяо не родная мать, то и за ребенка не так уж сильно переживает. Услышав это, госпожа Цяо мгновенно переменилась в лице, а её взгляд похолодел:
— Барышня Жэнь еще так юна, а знает так много.
Жэнь Яоци словно не заметила её враждебности:
— Мы с тетушкой очень близки, я часто слушаю её наставления, вот и набралась премудростей. Но я вижу, что и тетушка Цяо заботится о Паньер с таким тщанием. Должно быть, вам и раньше доводилось растить детей?
От этих слов лицо младшей госпожи Цяо исказилось по-настоящему. Она побледнела, а её взгляд резанул по Жэнь Яоци, словно ледяной клинок.
Зато Лэй Паньер с наивной простотой выпалила:
— У тетушки нет детей.
Младшая госпожа Цяо глубоко вздохнула, убрала лежавшие на столе руки на колени и плотно сжала губы, храня суровое молчание.
Атмосфера в комнате заледенела. Жэнь Яоци невозмутимо подняла фарфоровую чашу и сделала глоток чая. Сяо Цзинлинь же вскинула бровь и с легким удивлением посмотрела на подругу.
Обычно Жэнь Яоци отличалась кротким и деликатным нравом, но сегодня в присутствии младшей госпожи Цяо вела себя необычайно резко и не стеснялась в выражениях. Это было совершенно не в её правилах.
Жэнь Яоци лишь незаметно подмигнула Сяо Цзинлинь, ничего не объясняя.
Неловкость повисла в воздухе настолько густая, что даже маленькая Лэй Паньер почувствовала: засиживаться здесь больше не стоит. И когда спустя короткое время госпожа Цяо вновь предложила уйти, девочка не стала противиться.
Жэнь Яоци не стала их удерживать. Попрощавшись с Паньер, они с Сяо Цзинлинь не спешили покидать чайную, лишь велели Хунъин принести свежего горячего чая.
— Ты ведь нарочно её разозлила? — догадалась цзюньчжу.
Жэнь Яоци, погруженная в свои мысли, подняла голову и улыбнулась:
— Верно.
Сяо Цзинлинь посмотрела на неё и с показным осуждением произнесла:
— А ты испортилась!
Жэнь Яоци прыснула от смеха и поспешила оправдаться:
— Я просто хотела выведать её истинные намерения.
Хунъин принесла новый чайник, и Сяо Цзинлинь, перехватив его, самолично налила подруге чаю:
— Ну и как, выведала?
Поразмыслив, Жэнь Яоци задумчиво провела кончиком пальца по краю чаши:
— Поначалу я думала, что её цель — Лэй Тин, но оказалось, что ей нужна Паньер.
Едва взглянув на наряд госпожи Цяо, Жэнь Яоци поняла свою ошибку. Если бы та и впрямь намеревалась соблазнить Лэй Тина, пользуясь своим сходством с его покойной женой, она бы ни за что не оделась так скромно и бледно. А вот когда Жэнь Яоци нарочно заговорила о детях, её реакция оказалась чересчур бурной.
— С виду не скажешь, что её помыслы слишком глубоки, — заметила Сяо Цзинлинь.
Иначе бы она не вспылила от пары-тройки брошенных Жэнь Яоци фраз.
Но лицо Жэнь Яоци не просветлело:
— Паньер хоть и мала, но девочка смышленая. В прошлом немало женщин пытались использовать её, чтобы проникнуть во внутренние покои дома Лэй, и все они потерпели крах. Но к младшей госпоже Цяо она поразительно покорна. Даже когда та прогнала её кормилицу, Паньер не проронила ни слова протеста.
— И всё лишь потому, что она так похожа на её родную мать? — спросила Сяо Цзинлинь.
Жэнь Яоци кивнула. Возможно, госпожа Цяо и не блистала умом, но её лица было вполне достаточно. К тому же, будь она слишком умна, клан Лэй вряд ли потерпел бы её присутствие.
Сяо Цзинлинь посмотрела на Жэнь Яоци, которая так переживала из-за дел семьи Лэй, и покачала головой:
— Жэнь Яохуа — твоя старшая сестра, а не дочь. Даже с твоим инстинктом наседки ты не сможешь бесконечно стелить ей соломку. По правде говоря, всё это — сугубо внутренние дела дома Лэй, и в конце концов Жэнь Яохуа придется разбираться с ними самой. Или ты намерена оберегать её всю жизнь? Если ты действительно так за неё боишься, не стоило вообще позволять ей выходить замуж в этот клан.
Услышав это, Жэнь Яоци лишь горько усмехнулась. Она не стала возражать, лишь кивнула:
— Ты права, это я слишком много на себя беру.
Она и сама понимала, что сестра повзрослела и вот-вот станет замужней дамой. Ей больше не нужна опека младшей сестренки, трясущейся над ней, как наседка над цыпленком. Просто за эти годы защита семьи въелась ей в плоть и кровь, став непреодолимой привычкой.
Видя, что Жэнь Яоци признала правоту её слов, Сяо Цзинлинь, напротив, принялась её утешать:
— Эта младшая госпожа Цяо едва переступила порог дома Лэй, как сразу выставила кормилицу Паньер. Теперь же она хочет забрать девочку к себе еще до того, как Жэнь Яохуа войдет в семью. Расчёт понятен: если она успеет привязать к себе племянницу, Яохуа позже будет непросто забрать её обратно в главный двор. Задумка неплохая, но ведь она всего лишь тётка, гостья в доме Лэй. Ни в одной порядочной семье не позволят безродной родственнице распоряжаться воспитанием законной дочери при живой хозяйке дома. Если у Лэй Тина есть хоть капля мозгов, он ни за что не отдаст ей дочь.
Выслушав эту непривычно длинную тираду, Жэнь Яоци окинула подругу притворно-удивленным взглядом:
— Не ты ли всегда говорила, что презираешь эти внутрисемейные дрязги и не желаешь в них вникать?
Сяо Цзинлинь отхлебнула чаю, чтобы смочить горло, и изо всех сил постаралась скрыть самодовольную усмешку:
— «Презирать» вовсе не означает «не понимать».
Глядя на её горделивый вид, Жэнь Яоци, едва сдерживая смех, кивнула:
— Цзюньчжу мудра!
В ответ она удостоилась лишь величественного «хм» со стороны дочери вана.
И всё же, едва покинув чайную, Жэнь Яоци передала Пинго тот самый кошелек, что дала ей Паньер:
— Отдай это Сюэли. Пусть отправится в загородную усадьбу дома Лэй, разыщет кормилицу Паньер и заодно разузнает всё о подноготной младшей госпожи Цяо.
Сюэли все эти годы жила в доме Чжу Жомэя. За это время она успела искренне привязаться к его семье. Матушка Чжу очень полюбила Сюэли и всё мечтала сделать её своей невесткой.
Изначально Жэнь Яоци планировала забрать девушку обратно сразу после своего совершеннолетия — это было её давним обещанием. Однако недавно она заметила, что Сюэли и Чжу Жомэй явно питают друг к другу симпатию. Расспросив саму Сюэли и узнав её мысли, Яоци оставила затею вернуть её в поместье. В конце концов, Сюэли была её верной служанкой и натерпелась бед ради неё, а Чжу Жомэй годами оказывал ей неоценимую помощь. Жэнь Яоци решила со временем как следует подготовить приданое для Сюэли и выдать её замуж со всеми почестями.
Пинго кивнула и ушла исполнять поручение. Встретив полный иронии взгляд Сяо Цзинлинь, Жэнь Яоци со смехом пояснила:
— «Знай врага и знай себя — и в сотне битв не потерпишь поражения». Я сначала всё выведаю, а потом уже научу сестру, как с этим справляться. У неё сейчас и так хлопот полон рот, а после свадьбы мне будет куда труднее ей помогать.
Сяо Цзинлинь мысленно закатила глаза: почему её не покидает ощущение, будто Жэнь Яоци выдает замуж собственную дочь?
— Время еще детское, может, прокатимся в повозке по городу? — Жэнь Яоци взяла подругу под руку, лукаво улыбаясь.
Сяо Цзинлинь тоже не хотелось возвращаться так рано. Она внезапно перехватила руку Яоци и с воодушевлением потянула её к экипажу:
— Точно! Я знаю одно место, где готовят потрясающее тушеное мясо с дымком. Едем, я тебя угощу!
Жэнь Яоци была одной из немногих, кто знал об истинной натуре цзюньчжу Сяо — страстной любительницы вкусно поесть, а потому без сопротивления запрыгнула в повозку. Цзинлинь предупредила, что место находится в глухом переулке и найти его непросто, поэтому Хунъин сменила кучера и сама взялась за вожжи.
Когда повозка проезжала мимо Южных ворот, ей пришлось замедлить ход, уступая дорогу выезжающим из города обозам. В этот момент снаружи раздался чей-то нерешительный голос:
— Хун… Хунъин?
Сяо Цзинлинь вскинула бровь и приоткрыла занавеску. Жэнь Яоци обернулась и увидела того самого смуглого офицера-стражника, с которым они уже сталкивались. Он стоял справа от повозки и, нервно потирая руки, пытался заговорить с Хунъин.
Поскольку цзюньчжу не давала команды остановиться, едва затор на дороге рассосался, Хунъин хлестнула лошадей. Смуглолицый офицер пустился за ними легкой рысцой, стараясь не отставать, и на ходу выкрикивал приветствия в адрес Сяо Цзинлинь.
Цзюньчжу сухо кивнула и задернула шторку, не желая больше обращать внимания на происходящее снаружи.
Хунъин же, кажется, что-то тихо буркнула в ответ стражнику.
До девушек донесся его бесхитростный, полный робкой надежды голос:
— Хунъин, мои раны уже зажили! Когда у тебя будет время снова меня поколотить… то есть, я хотел сказать — снова меня наставить?
Добавить комментарий