Этот демарш семьи Лэй в корне разрушил все тайные расчеты Старого господина и Старой госпожи Жэнь. Старый господин, прикованный к постели болезнью, разумеется, не мог придумать никаких ответных шагов, отчего Старая госпожа просто извелась от тревоги и бессильной ярости.
Старая госпожа не желала мириться с поражением, но семья Лэй привела неоспоримый довод: согласно семейному уставу Лэй, потомкам рода дозволялось брать наложниц лишь по достижении сорока лет, и то лишь при условии отсутствия сыновей. Это был завет предков, который не смел нарушить даже сам глава клана Лэй Тин. Не могла же Старая госпожа отправиться в Зал Предков семьи Лэй и спорить с их пращурами! Если бы она по молчаливому согласию просто подготовила для Лэй Тина парочку постельных наложниц, всё могло бы обойтись. Но ведь она вознамерилась совершенно открыто, средь бела дня выдать замуж в дом Лэй сразу двух внучек.
Однако больше всех этот исход вверг в панику Жэнь Яоин. Она уже открыто разорвала отношения с Жэнь Яохуа, и пути к примирению были отрезаны навсегда. Если на этот раз её замужество сорвется, законная мать больше не удостоит её и взглядом. А уж учитывая ледяные методы Жэнь Яохуа…
Жэнь Яоин вновь начали терзать ночные кошмары.
Дойдя до крайности, подобно загнанной в угол собаке, готовой перепрыгнуть через стену, Жэнь Яоин даже подумывала нанести удар первой: вступить с Лэй Тином в предосудительную связь еще до свадьбы Жэнь Яохуа, чтобы вынудить его принять её в свой дом. Однако у нее попросту не было ни единого шанса увидеться с Лэй Тином, так что все её дьявольские уловки так и остались невостребованными.
Семья Лэй проявила благородство: отказавшись от младшей жены-спутницы, они сделали это тайно, не предавая дело огласке. Но, увы, как бумага не может утаить огонь, так и слухи невозможно было сдержать. К тому же клан Жэнь до этого не особо скрывал свои намерения. Поэтому вскоре после отказа дома Лэй слухи разнеслись по всей округе, закипев, словно вода в котле.
Поначалу кое-кто еще упрекал дом Лэй в неуважении к будущим родственникам и намеренном оскорблении их чести. Но со временем ядовитые речи, усердно распускаемые Чжоу Жун, возымели действие, и желающих посмеяться над позором Жэнь Яоин стало куда больше.
Когда в семье Жэнь узнали об этом, их охватил жгучий стыд и гнев. Молва за стенами поместья рисовала Жэнь Яоин всё в более неприглядном свете. Особенно стараниями злорадствующей и подливающей масла в огонь Чжоу Жун: теперь большая часть города Юньян свято верила, что это сама Жэнь Яоин положила глаз на будущего зятя и навязывалась в наложницы дому Лэй, но была безжалостно отвергнута. Жэнь Яоин превратилась в ходячее посмешище.
Узнав об этом, Жэнь Яоин едва не упала в обморок от злости. Она бросилась к Старой госпоже, устроив сцену со слезами и умоляя бабушку защитить её доброе имя. Но у Старой госпожи сейчас не было ни малейшего желания возиться с ней. Убедившись, что путь в дом Лэй для Жэнь Яоин закрыт окончательно и бесповоротно, она переключила всё свое внимание на тех самых служанок из приданого и стала изо всех сил пытаться вновь завоевать расположение Жэнь Яохуа.
Однако нынешняя Жэнь Яохуа уже не была той наивной девочкой, которую Старая госпожа могла бы одурманить парой ласковых слов. Сравнив всё случившееся, Жэнь Яохуа с кристальной ясностью осознала, кто на самом деле готов отдать за нее свое сердце и душу.
В середине седьмого месяца Третий господин Жэнь внезапно получил приказ о назначении из резиденции Яньбэй-вана. Правитель Яньбэя поручил господину Шэн Шихуну возглавить составление многотомного труда по географии, обычаям и традициям шестнадцати областей Яньбэя под названием «Описание рек, гор и земель Янь». К работе привлекались не только гражданские чиновники из свиты вана и прославленные яньбэйские литераторы, но и несколько наставников из академии Юньян.
Третий господин Жэнь также оказался в списке избранных. Несмотря на относительно молодой возраст, его достижения в живописи заставляли многих склонять головы в восхищении. Особенно в последние год-два: возможно, из-за того, что его душа обрела покой и широту, мастерство его кисти поднялось на совершенно новую, недосягаемую ступень.
Поскольку трактат по географии и обычаям, который должен был редактировать господин Шэн, требовал обильных иллюстраций и карт, глава академии Юньян лично рекомендовал Жэнь Шиминя.
«Описание рек, гор и земель Янь» было официальным государственным документом, а потому все участники его составления закономерно получали официальный статус. Пусть Жэнь Шиминь был лишь временно прикомандирован к этому делу, он всё же удостоился чиновничьей должности седьмого ранга.
Услышав эту весть, Жэнь Яоци наконец поняла, о каком именно «подходящем моменте» говорил тогда Сяо Цзинси.
Участие в составлении «Описания рек, гор и земель Янь» принесло Жэнь Шиминю официальный пост. Пусть в обычное время это была лишь номинальная, почетная должность, она в корне меняла его статус. Благодаря этому назначению Жэнь Шиминь словно покрылся слоем позолоты. Добавьте к этому заслуги, которые он стяжал во время литературных состязаний в столице, — и его будущее в академии Юньян обещало быть гладким, как плавание по течению при попутном ветре.
Для Жэнь Яоци же главным было другое: обретение отцом чиновничьего статуса означало, что отныне у Третьей ветви семьи Жэнь будет куда больше свободы действий.
Что же касается Юнь Вэньфана, то с тех пор, как он покинул поместье Жэнь, о нем не было ни слуху ни духу. Жэнь Яоци поначалу опасалась, что он выкинет какой-нибудь безрассудный фортель, и велела своим людям следить за обстановкой в городе Юньян. Лишь позже она узнала, что Юнь Вэньфан уехал по делам и в городе его больше нет.
Зато Сяо Цзинлинь прислала письмо, в котором невзначай поинтересовалась делами Юнь Вэньфана. Это заставило Жэнь Яоци заподозрить, что внезапный отъезд юноши мог быть как-то связан с резиденцией Яньбэй-вана.
Надо сказать, Жэнь Яоци неплохо знала кое-кого. Разве визит Юнь Вэньфана в семью Жэнь мог укрыться от глаз Сяо Цзинси? Но, будучи человеком его склада, Сяо Цзинси, разумеется, не стал бы уподобляться Юнь Вэньфану, прибегая к Жэнь Яоци, чтобы напомнить о своем существовании. Подобное совершенно не в стиле Второго молодого господина Сяо.
Сам же Юнь Вэньфан в это время пребывал в страшном гневе. Вернувшись в Юньян, он намеревался выложить все карты на стол перед старшими семьи Юнь и настоять на своем браке. Второй молодой господин Юнь за последние годы действительно заматерел. В руках клана Юнь и примкнувших к ним семей было сосредоточено множество промыслов, львиную долю прибыли среди которых приносили соляные копи и торговля солью.
Проведя три года на пограничной заставе, Юнь Вэньфан не просто бездумно рвался в бой. Особенно в последний год он провернул немало скрытых операций. Теперь у него не было недостатка в верных людях, к тому же он был полноправным хозяином из семьи Юнь. Таким образом, соляные колодцы, которые клан Юнь в свое время отнял у семьи Су, постепенно перешли под его личный контроль.
Именно они и стали тем самым козырем Юнь Вэньфана в переговорах с семьей. Вовсе не ради того, чтобы несколькими колодцами прижать старейшин клана Юнь к стенке, а для того, чтобы заставить их признать его силу и больше не сметь помыкать им или навязывать свою волю в выборе жены.
Надо отдать должное Второму молодому господину Юнь, вектор он выбрал верный. Увы, не успел он найти подходящий момент, чтобы бросить карты на стол, как пришла весть: на принадлежащих ему соляных копях возникли серьезные проблемы. И пусть самому Юнь Вэньфану было глубоко плевать на эти колодцы, сейчас наступило критическое время, и закрыть на это глаза он не мог. Поэтому Юнь Вэньфан, не говоря ни слова, немедленно покинул Юньян.
Жэнь Яоци знала лишь то, что Юнь Вэньфан уехал. Никто не поведал ей деталей, да она и не стремилась выведывать их специально, а потому оставалась в неведении.
День свадьбы Жэнь Яохуа был назначен на двадцать девятое число восьмого лунного месяца. Когда до торжества оставалось чуть больше месяца, Третий господин Жэнь прислал людей, чтобы забрать дочерей обратно в Юньян.
Старая госпожа Жэнь ни в какую не желала отпускать Жэнь Яохуа. Она всё еще надеялась воспользоваться последним шансом и наладить отношения с внучкой. Под предлогом того, что перед свадьбой невесте не пристало разъезжать, она наотрез отказалась выполнить просьбу Третьего господина.
Однако не прошло и нескольких дней, как сваха, нанятая семьей Лэй, явилась вновь. Оказалось, что у дома Лэй необычайно строгие правила: перед тем как забирать невесту, они специально пригласили прославленного мастера, чтобы тот высчитал благоприятное время и маршрут свадебного кортежа. В результате выяснилось, что старое поместье клана Жэнь располагается как раз в позиции «столкновения зловещих энергий» по отношению к усадьбе Лэй. Если Жэнь Яохуа сядет в свадебный паланкин от ворот старого поместья, это будет крайне неблагоприятным знаком и в будущем пагубно скажется на судьбе обеих семей.
То, что у знатных родов свои причуды и множество строгих правил, было делом обычным. Но то, что семья Лэй раз за разом вставляла Старой госпоже Жэнь палки в колеса, не могло не вызывать у нее глухого раздражения. И всё же клан Жэнь ни при каких обстоятельствах не смел ссориться с домом Лэй. Тем более сейчас, когда Старый господин Жэнь лежал прикованный к постели, а временно управлявший делами Старший господин Жэнь убеждал мать не цепляться за пустые формальности. Родной отец Жэнь Яохуа, Третий господин Жэнь, и вовсе не стал церемониться, а просто прислал людей, чтобы забрать дочь обратно в город Юньян для подготовки к свадьбе.
В конце концов, Старой госпоже Жэнь ничего не оставалось, кроме как проглотить обиду, отступить на шаг и позволить Третьему господину увезти Жэнь Яохуа. Третий господин уже получил официальную должность от резиденции Яньбэй-вана и теперь мог с полным правом считаться самостоятельным главой семьи, так что к замужеству Жэнь Яохуа из их дома в Юньяне никто бы не смог придраться.
Но хотя Старая госпожа и согласилась отпустить внучку, вместе с ней она отослала в Юньян и тех самых служанок, подготовленных в приданое. Вдобавок она приставила к Жэнь Яохуа свою доверенную служанку — ту самую жену Майдуна, которой когда-то поручала шпионить за Жэнь Яоци. Долговые расписки на служанок Старая госпожа забрала у Жэнь Яоин и передала прямо в руки жене Майдуна.
На все эти манипуляции Старой госпожи Жэнь Яохуа взирала с ледяным спокойствием, не проронив ни слова возражения. Раз ей дали людей — она приняла их, опустилась на колени, чтобы поблагодарить за милость, а затем поднялась и ушла, ни разу не оглянувшись.
По возвращении в дом семьи Жэнь в Юньяне, кормилица Чжоу как следует разместила и жену Майдуна, и восьмерых служанок из приданого. Никто не препятствовал жене Майдуна отправлять весточки обратно в городок Байхэ, все жили в мире и покое. Даже о долговых расписках на служанок, из-за которых жена Майдуна поначалу так переживала, никто ни разу не обмолвился. Это позволило ей с облегчением выдохнуть и втайне возрадоваться своим блестящим перспективам.
В один из дней Жэнь Яоци и Жэнь Яохуа сидели в покоях госпожи Ли, занимаясь вышивкой, как вдруг им доставили письмо из дома Лэй. Более того, письмо было написано рукой самой Лэй Паньер.
Какое-то время назад Лэй Паньер внезапно перестала писать им письма. Жэнь Яоци тогда отправила послание с вопросом, в чем дело, и девочка ответила, что в дом пригласили наставника, а тетушка теперь каждый день сурово проверяет её уроки, поэтому времени на переписку почти не осталось. После этого сестры изредка получали от нее весточки, и тон в них был таким же озорным и чудаковатым, как и прежде. Лишь когда Жэнь Яоци и Жэнь Яохуа уехали в городок Байхэ, писем снова стало меньше.
Но сегодняшнее письмо оказалось приглашением: Лэй Паньер звала Жэнь Яохуа на встречу.
В прошлом девочка частенько приглашала сестер составить ей компанию для бесед и игр, так что само по себе письмо не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Вот только до свадьбы оставалось совсем немного, и невесте не полагалось лишний раз показываться на людях.
Жэнь Яохуа немного поразмыслила и решила всё же отказаться. Жэнь Яоци же, вертя письмо в руках, глубоко задумалась.
— Пожалуй, к Паньер поеду я, — с улыбкой произнесла она, останавливая сестру, уже готовую взяться за кисть.
Жэнь Яохуа нахмурилась:
— Лучше нам сегодня вообще никуда не ездить. Мне кажется весьма странным, что Паньер зовет меня на встречу именно сейчас. Но почерк определенно её. Я сначала пошлю кого-нибудь в дом Лэй, чтобы всё разузнать.
Жэнь Яоци и сама видела в этом странность, оттого и собиралась поехать. Некоторые вещи лучше прояснить сейчас, потому что после замужества Жэнь Яохуа разбираться с ними будет куда сложнее.
Видя, что сестра твердо намерена отправиться на встречу, Жэнь Яохуа вздохнула:
— Тогда я поеду с тобой, вдвоем всё же спокойнее.
Жэнь Яоци покачала головой:
— Я позову с собой цзюньчжу. Ей в последнее время всё равно нечем заняться.
Услышав, что Жэнь Яоци берет с собой Сяо Цзинлинь, Жэнь Яохуа сразу успокоилась. Пусть она никогда не видела цзюньчжу Сяо в бою, она не сомневалась в её воинском мастерстве. К тому же на землях Яньбэя не нашлось бы безумца, посмевшего поднять руку на дочь Яньбэй-вана.
Жэнь Яохуа тут же послала людей за Сяо Цзинлинь.
Сяо Цзинлинь прибыла очень быстро. С тех пор как Жэнь Яоци вернулась из Байхэ, цзюньчжу откровенно скучала. Дождавшись наконец приглашения на прогулку, она, разумеется, обрадовалась.
Сяо Цзинлинь прискакала верхом в сопровождении Хунъин, но, добравшись до поместья Жэнь, оставила коней и пересела в крытую повозку к Жэнь Яоци.
Заметив, что подруга сегодня приехала на скакуне финиково-красной масти, Жэнь Яоци не удержалась от шутки:
— А этого коня зовут Сяо Хун (Маленький Красный)?
Не успела Сяо Цзинлинь открыть рот, как Хунъин первая фыркнула от смеха.
Сяо Цзинлинь скользнула взглядом по своему скакуну и с невозмутимым видом ответила:
— Я просто взяла первого попавшегося коня из конюшен резиденции, я понятия не имею, как его зовут.
Но Хунъин тут же выдала её с головой:
— Цзюньчжу, разве этого прекрасного ляншаньского жеребца зовут не «Алый Дракон»?
Жэнь Яоци с улыбкой посмотрела на подругу. Сяо Цзинлинь сделала вид, что оглохла, и просто потянула Жэнь Яоци в повозку.
Уже когда они уселись, Жэнь Яоци, глядя на неё, с лукавой улыбкой произнесла:
— Я тут кое-что вспомнила.
От этой улыбки у Сяо Цзинлинь мурашки побежали по спине:
— И что же?
Жэнь Яоци подперла подбородок рукой и медленно моргнула:
— Несколько лет назад, когда мы только познакомились, мы тоже ехали вместе в повозке. И ты тогда сказала мне, что твоего первого боевого коня, которого ты вырастила сама, звали «Снежный Орел».
Сяо Цзинлинь: «…»
— Так разве его звали не Сяо Бай (Маленький Белый)? — смеясь, спросила Жэнь Яоци.
Сяо Цзинлинь неловко кашлянула:
— Сяо Бай — это его домашняя кличка. А имя «Снежный Орел» дал ему наставник.
В этом Сяо Цзинлинь действительно не лгала. Хотя в тот раз она так ответила лишь для того, чтобы отвлечь внимание Жэнь Яоци и не дать ей допытываться об именах. Пусть ей и не хотелось этого признавать, но варианты имен, придуманные Сяо Цзинси, действительно звучали куда благозвучнее её собственных.
Жэнь Яоци, конечно же, просто поддразнивала её и не собиралась цепляться к мелочам. Девушки еще немного посмеялись, и разговор перешел на другое.
Местом встречи, указанным в письме Лэй Паньер, оказалась чайная, где они частенько виделись в прошлом.
Когда повозка прибыла на место, Жэнь Яоци и Сяо Цзинлинь через задний двор прошли прямо на второй этаж, к приватным комнатам.
Толкнув дверь, они увидели Лэй Паньер. Девочка чинно сидела за круглым столом посреди комнаты, болтая в воздухе короткими ножками, и с аппетитом грызла кусок пирожного из таро. А рядом с ней сидела молодая женщина в изысканной накидке-бэйцзы оттенка зеленого лотоса. Лицо женщины лучилось мягкой улыбкой, а в руках она держала шелковый платок, в любую секунду готовая вытереть девочке перемазанные губы.
Лэй Паньер вскинула голову, и глаза её радостно вспыхнули при виде Жэнь Яоци. Спешно запихнув в рот остатки пирожного из таро, она уже было собралась спрыгнуть со стула и броситься ей на шею, но сидевшая рядом женщина тут же перехватила её маленькое тельце.
— Маленькая госпожа, ну-ка сиди смирно! Ты только посмотри, у тебя все руки в крошках!
Услышав это, Лэй Паньер смутилась и передумала обниматься. Она лишь послушно встала и поклонилась Жэнь Яоци и Сяо Цзинлинь.
Женщина рядом с ней, услышав, что прибыла сама цзюньчжу, немало удивилась, но тут же чинно присела в почтительном поклоне перед Сяо Цзинлинь.
— А почему старшая сестра Яохуа не приехала? — Лэй Паньер вытянула шею, заглядывая за спины гостий, и, надув губки, посмотрела на Жэнь Яоци.
Жэнь Яоци ласково погладила девочку по голове и с улыбкой ответила:
— Твою сестру Яохуа матушка заперла дома вышивать. А что такое? Неужто ты мне не рада? — Она легонько щелкнула Лэй Паньер по маленькому носику.
Нос у Паньер зачесался, и она, звонко хихикая, принялась уворачиваться, а под конец всё-таки бросилась Жэнь Яоци на грудь, уткнувшись лицом ей в платье:
— Паньер скучала по вам обеим!
Женщина снова принялась тихонько её отчитывать:
— Паньер, сядь как следует. Не ровен час помнёшь наряд барышне Жэнь.
Однако Жэнь Яоци лишь крепче обняла девочку и с улыбкой обратилась к женщине:
— Ничего страшного, мы с Паньер давно привыкли так играть. Если она вдруг станет вести себя чинно и благонравно, мне это покажется странным. Но… позвольте узнать, кто вы?
По правилам этикета, если бы эта женщина не была служанкой, представить её должна была сама Лэй Паньер. Но девочка была еще слишком мала и не разумела подобных тонкостей, поэтому личность женщины оставалась не названной.
— Я тетушка Паньер по матери.
Хотя Жэнь Яоци уже давно обо всём догадалась, она сделала вид, что слышит это впервые. Оглядевшись и заметив в прислужницах лишь двух юных служаночек, она спросила:
— А где же кормилица Паньер? Что-то я её не вижу.
Младшая госпожа Цяо едва заметно нахмурилась:
— Она уже в летах, поэтому недавно вернулась в родную деревню доживать свой век.
Жэнь Яоци притворилась удивленной, а Лэй Паньер с детской непосредственностью ляпнула:
— Тетушка узнала, что кормилица тайком утаивала часть моих карманных денег, поэтому отослала её жить в загородную усадьбу.
Жэнь Яоци невольно изогнула бровь.
В её глазах кормилица Паньер, пусть и имела слабость к мелкой наживе, заботилась о девочке со всей душой. Лэй Паньер еще так мала, прогонять женщину, вскормившую её, было не слишком-то благоразумно.
Младшая госпожа Цяо, словно прочитав мысли Жэнь Яоци, покачала головой:
— Семья Лэй доверила ей заботу о Паньер, потому что доверяла ей. А она использовала это доверие ради собственной выгоды. Сегодня она поступилась совестью ради горстки монет, а завтра за те же монеты продаст свою госпожу. Я просто не могу позволить такому человеку оставаться рядом с Паньер.
С этими словами младшая госпожа Цяо погладила племянницу по голове; во взгляде её читалась искренняя нежность и забота. Лэй Паньер, казалось, вовсе не питала к ней неприязни и улыбнулась в ответ.
Жэнь Яоци не стала развивать эту тему и, с улыбкой повернувшись к девочке, спросила:
— Маленькая проказница, у тебя к нам какое-то дело?
Лэй Паньер с хихиканьем кивнула и велела одной из служаночек принести несколько свитков бумаги. Развернув их на столе перед Жэнь Яоци, она похвасталась:
— Старшая сестра Яоци, посмотри на мои рисунки и иероглифы!
Жэнь Яоци опустила глаза и с искренним удивлением спросила:
— И это всё нарисовала ты?
Ещё в прошлый раз она заметила, что почерк Паньер стал заметно лучше, а бесконечных каракулей-кружочков поубавилось. Но прогресс в живописи оказался для неё сюрпризом, пусть даже это были самые простые травинки да цветочки.
Лэй Паньер с важным видом кивнула, но уже в следующую секунду сделала несчастное лицо:
— Паньер так долго тренировалась, у неё аж ручки распухли.
Младшая госпожа Цяо строго произнесла:
— Только вытерпев горчайшую из горечей, можно возвыситься над людьми. Неужели наша Паньер не способна вынести такую малость?
Девочка смущенно опустила голову.
Жэнь Яоци не забывала о главной цели своего визита. Развлекая Лэй Паньер беседой, она незаметно изучала младшую госпожу Цяо. У той были весьма изящные и тонкие черты лица, однако одевалась она чересчур строго, если не сказать старомодно. За исключением единственной серебряной шпильки в волосах, на ней не было ни единого украшения, отчего она казалась старше своих истинных лет.
Её взгляд ни на секунду не отрывался от племянницы — было очевидно, что она безмерно дорожит девочкой и печется о ней. В остальном же в её поведении не угадывалось ничего подозрительного.
И всё же Жэнь Яоци одолевали сомнения насчет происхождения младшей госпожи Цяо. Непонятно, почему клан Лэй со спокойной душой доверил воспитание Лэй Паньер именно ей.
Тем временем Сяо Цзинлинь, до этого не проронившая ни слова, воспользовалась моментом, когда госпожа Цяо склонилась к девочке, и шепнула на ухо Жэнь Яоци:
— Дом Лэй приставил к ним тайную охрану. Прямо сейчас за этой комнатой неотрывно наблюдают трое, и все они — мастера высшего класса.
Услышав это, Жэнь Яоци с облегчением выдохнула.
Как раз в этот момент младшая госпожа Цяо поднесла к губам Лэй Паньер пиалу с водой. Девочка неловко взмахнула рукой, и вода выплеснулась прямо на наряд тетушки.
Младшей госпоже Цяо пришлось спуститься вниз, чтобы переодеться. Уходя, она строго-настрого наказала Лэй Паньер вести себя послушно и не проказничать.
Лэй Паньер кротко согласилась.
Но стоило тетушке скрыться за дверью, как девочка очаровательно высунула язычок и зашептала Жэнь Яоци:
— Тетушка за мной по пятам ходит и всё-всё контролирует.
Жэнь Яоци тоже перешла на заговорщицкий шепот:
— А тебе самой тетушка нравится?
Лэй Паньер на секунду задумалась, затем кивнула и со всей серьезностью заявила:
— Я слышала, что тетушка очень похожа на мою маму.
Жэнь Яоци понимающе погладила её по голове.
Лэй Паньер прижалась к груди Жэнь Яоци, потерлась об неё щекой и вдруг тихо добавила:
— Старшая сестра Яоци, а мне кажется, тетушка не любит ни тебя, ни сестру Яохуа.
От этих слов сердце Жэнь Яоци екнуло:
— О? С чего Паньер так решила?
Девочка захлопала ресницами, вспоминая:
— Тетушке не нравится, когда я пишу вам письма, и не нравится, когда я хочу с вами встретиться. Но сегодня, я даже не знаю почему, я упомянула сестру Яохуа, и она сама разрешила мне написать письмо и пригласить её на встречу.
В этот момент Лэй Паньер уловила шаги в коридоре. Она поспешно отвязала от пояса шелковый кошелек, сунула его в руку Жэнь Яоци и быстро зашептала:
— Сестрица Яоци, прошу тебя, помоги передать эти деньги моей кормилице. И скажи ей: Паньер любит её куда больше, чем какое-то там серебро.
Жэнь Яоци спрятала кошелек в широкий рукав:
— Раз тебе так тяжело расставаться с кормилицей, почему ты не заступилась за нее?
Лэй Паньер лишь покачала головой.
Тут в комнату вернулась младшая госпожа Цяо, и девочка тут же умолкла.
Добавить комментарий