У старой госпожи Жэнь всё же имелись определенные связи: Лэй Тин действительно лично прибыл на празднование юбилея старой госпожи Цзинь. Неизвестно, что именно люди старухи наговорили Лэй Тину, но после ухода из дома Цзинь она заманила его в чайную.
Когда Лэй Тин толкнул дверь и вошел в отдельный кабинет, сердце Жэнь Яохуа сильно екнуло. Глядя на его по-прежнему спокойное и волевое лицо, она почувствовала невыносимую горечь.
Заметив, что в комнате только Яохуа, и нет ни единой служанки или няньки, чтобы подать чай, Лэй Тин вскинул бровь, но бесстрастно подошел ближе.
— Слышал, у тебя ко мне какое-то дело? — мягко спросил он.
На его лице не было лишних эмоций, а вечно сжатые тонкие губы лишали облик малейшего намека на улыбку, но Яохуа не могла не заметить теплой заботы в его глазах.
Она пригласила Лэй Тина сесть и, воспользовавшись моментом, когда отвернулась, закусила губу, загоняя слезы обратно.
Когда они сели, Яохуа собственноручно налила Лэй Тину чашку чая и молча наблюдала, как он пьет.
Видя долгое молчание девушки, Лэй Тин задумчиво произнес:
— Тебя тяготят дела семьи Жэнь? — Подумав, он пояснил: — Твой старший дядя приходил ко мне. Я считаю, что это дело наделало слишком много шума. Хотя власти на время притихли, быстро и полностью решить проблему не удастся. Ты…
Тут Лэй Тин внезапно осекся. Он повернул голову и бросил взгляд на резную перегородку «бишачу», отделяющую их от соседней комнаты, и нахмурился. Это был двухкомнатный люкс: обычно в таких чайных залах принимали гостей или вели переговоры. Если убрать перегородку, две комнаты превращались в одну большую, а при закрытой — служили двумя отдельными кабинетами.
В этот момент Яохуа тихо заговорила:
— Я пришла поблагодарить вас. — Она наконец подняла глаза на Лэй Тина. — Благодарю за то, что вмешались и помогли семье Жэнь в трудную минуту.
Лэй Тин переключил внимание на неё и хотел что-то сказать, но Яохуа перебила его:
— Я знаю, что требования семьи Жэнь чрезмерны. Вам не нужно обращать на них внимания.
За перегородкой послышался едва уловимый шорох. Обычный человек ничего бы не заметил, но Лэй Тин снова глянул в ту сторону и незаметно сделал Яохуа предостерегающий жест рукой.
На мгновение лицо Яохуа окаменело, рука, сжимавшая чашку, задрожала, но она быстро взяла себя в руки. Медленно выпрямив спину, она сидела бледная как полотно, но её взгляд был холодным и решительным.
Лэй Тин смотрел на неё, чувствуя, как в сердце разливается необъяснимая боль.
— Хотя мы связаны помолвкой, семья Лэй — это семья Лэй, а семья Жэнь — это семья Жэнь. В этом деле клан Лэй уже сделал всё, что диктовал долг. Поэтому, господин Лэй, я прошу вас: впредь не вмешивайтесь в это дело. — Яохуа чеканила каждое слово, полная решимости договорить до конца.
Лэй Тин внезапно накрыл своей ладонью руку Яохуа, лежащую на столе. Её пальцы были ледяными и дрожали, хотя она только что держала горячую чашку. Он медленно сжал её руку, словно пытаясь передать ей всё тепло своего сердца.
Ощутив этот жар, Яохуа на миг замерла. Она долго смотрела на их руки, а затем медленно, но твердо высвободилась.
— Господин Лэй, — тихо произнесла она, — давайте расторгнем нашу помолвку.
Лэй Тин молча смотрел на неё. Он попытался снова поймать её за руку, но Яохуа увернулась.
Будь на её месте другая женщина, он бы решил, что она ведет тонкую игру «отступления ради наступления», используя брак как рычаг давления. Но перед ним сидела Жэнь Яохуа. Он понимал её лучше, чем кто-либо другой: каждое слово было искренним. Она действительно хотела разорвать их связь.
Яохуа спрятала руки в рукава. Никто не видел, что на её сжатых в кулаки руках проступили вены. Её предложение не было кокетством. Поступки семьи Жэнь заставляли её гореть от стыда и унижения; никогда еще она не осознавала столь остро, что недостойна Лэй Тина. Ей казалось, что выйти за него замуж сейчас — значит оскорбить и его, и себя. Она уже видела будущее: став женой Лэя, он будет вынужден постоянно идти на уступки её родне, поступаясь своими принципами, и в конце концов он возненавидит её.
Яохуа не плакала, но Лэй Тину отчаянно захотелось смахнуть невидимые слезы с её лица. Он вздохнул, и голос его прозвучал непривычно нежно:
— Не говори глупостей. Помолвка — не шутка. Я…
В этот момент в дверь постучали. Снаружи раздался тревожный голос служанки Шаньху:
— Барышня, уже поздно, пора возвращаться.
Яохуа взглянула на Лэй Тина и встала, собираясь уйти.
Увидев это, Лэй Тин порывисто поднялся и безмолвно перехватил её за локоть. Яохуа замерла, но не обернулась. Она не смела обернуться, потому что не хотела, чтобы он видел слезы, которые хлынули из её глаз, стоило ей только отвернуться.
Слыша её прерывистое, сдавленное дыхание, Лэй Тин проигнорировал попытку отстраниться и настоял на том, чтобы встать перед ней. Он поднял руку и осторожно, с бесконечной нежностью, отер слезы с её щек.
Шаньху продолжала стучать в дверь, не смея войти без спросу, зная, что внутри находится Лэй Тин.
Лэй Тин оставался глух к шуму снаружи. Он обхватил плечи Жэнь Яохуа и нежным, но властным движением притянул её к себе, заключая в объятия. Склонив голову к самому её уху, он прошептал:
— Доверься мне!
Эти простые слова и обжигающее дыхание заставили Яохуа вздрогнуть; ноги её подкосились. Бледность мгновенно сменилась густым румянцем. Она попыталась оттолкнуть его, но руки не слушались — она не могла пошевелить даже кончиком пальца.
Яохуа растерянно подняла взгляд и встретилась с его глазами — твердыми, теплыми, из которых ей больше не хотелось уходить.
— Госпожа? Третья барышня?
Настойчивый голос Шаньху наконец привел Яохуа в чувство. Её губы дрогнули, она хотела что-то сказать, но Лэй Тин приложил указательный палец к её губам, призывая к молчанию.
— Я всё знаю, — вновь прошептал он ей на ухо. — Не забивай себе голову. Возвращайся домой, шей свадебный наряд и жди, пока я женюсь на тебе.
Лэй Тин не просто утешал её — он действительно понимал причины её порыва расторгнуть помолвку. Это понимание лишь добавило в его сердце нежности и жалости к ней, хотя рассудком он и сознавал: говорить такое, зная, что в соседней комнате подслушивают, было со стороны Яохуа опрометчиво.
Яохуа лишь беззвучно открывала рот — от слов Лэй Тина её лицо стало красным, как спелая хурма.
Лэй Тин вовремя отпустил её, и на его губах промелькнула слабая улыбка:
— Ступай.
Яохуа вышла из комнаты как в тумане. Лишь увидев в коридоре встревоженную Шаньху, она окончательно пришла в себя. Девушка невольно оглянулась, но дверь уже закрылась. Прикусив губу и проходя мимо соседнего кабинета, она на миг замедлила шаг и бросила на него короткий взгляд.
— Госпожа, — вполголоса напомнила Шаньху, — старая госпожа уже ждет в повозке.
Лицо Яохуа приняло привычное бесстрастное выражение. Холодно взглянув на служанку, она направилась к выходу.
Шаньху помогла Яохуа подняться в повозку к старой госпоже Жэнь. Но не успела девушка занять место, как тяжелая пощечина обрушилась на её лицо. От неожиданности Яохуа не удержалась и ударилась головой о стенку повозки. В глазах потемнело, во рту появился солоноватый привкус крови — зубы рассекли губу.
Яохуа часто заморгала и медленно, с холодным спокойствием подняла голову. Перед ней сидела старая госпожа Жэнь, чей всегда ласковый лик теперь исказила суровая злоба.
— Неблагодарная тварь! Зря я столько лет тебя растила!
Яохуа прижала платок к углу рта и опустила глаза, храня молчание. Две служанки, сопровождавшие их, сидели тише воды, ниже травы.
— В поместье! — раздраженно бросила старуха. — Там я с тобой сочтусь!
Яохуа отрешенно отвернулась к окну. Повозка тронулась. В щель между занавесками медленно проплыло здание чайной. Взгляд Яохуа замер на пустом пространстве, и она долго не шевелилась.
Старая госпожа не собиралась оставлять внучку в Юньяни и увезла её прямиком в родовое гнездо в Байхэ.
Щека Яохуа заметно припухла, но старая госпожа и бровью не повела. Слуги по пути бросали на барышню недоуменные взгляды, но сама Яохуа была на редкость спокойна — на её лице не читалось ни тени стыда или обиды.
По прибытии старая госпожа намеревалась прибегнуть к семейному наказанию. Поступок Яохуа был для неё не просто дерзостью, а настоящим предательством. Старуха места себе не находила от ярости.
Однако вскоре после их возвращения в дом Жэнь прибыли посланники от семьи Лэй. Управляющий доставил корзины со свежими овощами и фруктами — урожай с их загородных угодий — и просил передать старикам Жэнь на пробу. Больше не было сказано ни слова.
Несмотря на простоту даров, гнев старой господи поутих. Обычай обмениваться недорогой снедью существовал только между очень близкими, почти родственными домами. Раз Лэй Тин прислал дары, значит, он не собирался расторгать помолвку.
Старая госпожа немного успокоилась, но обида всё еще жгла её сердце. В итоге она велела Яохуа отправиться в родовой храм и стоять там на коленях.
Прошло три дня с возвращения Яохуа в Байхэ. Яоци через своих людей внимательно следила за ситуацией. Она знала о встрече с Лэй Тином, и хотя подробности ссоры со старой госпожой ей были неизвестны, она легко могла догадаться о сути конфликта, зная характер сестры и помыслы родни.
Яоци уже обдумывала, как вызволить сестру из храма, когда из главного дома пришла весть. На этот раз старая госпожа прислала людей за Жэнь Яоин.
Добавить комментарий